В двусмысленной ситуации каждый пытается трактовать ее в свою пользу. К примеру, подросток заявляет: «Я уже не ребенок!» – отстаивая право на самостоятельность и распоряжение своим временем. Когда же он просит денег на развлечения, то напоминает: «Я еще не взрослый».
Родителям приходится отвечать за то, за что они отвечать уже не могут. Например, их вызывают в школу, потому что сын-старшеклассник не выполняет домашние задания.
Что должны сделать родители, чтобы усатый Петя ростом 1 м 85 см делал уроки? Объяснить ему то, что он и так знает? Делать уроки с ним, даже если тот встанет и уйдет? Наказать, не дав сладкого или не взяв в цирк? Не разрешить смотреть мультики? Отшлепать? Все участники процесса (подросток, родители, школа) знают правду: Петя вырос, но только общество (в данном случае – школа) продолжает делать вид, что он маленький мальчик.
Ко всему прочему, все больше стран отодвигают порог совершеннолетия до 21 года и запрещают эксплуатацию детского труда, продлевая непонятное «промежуточное» время. Подросток, рвущийся к самостоятельности, вынужден сидеть у маминой юбки и просить у папы стольник на кино. Его могут отчитать, запретить гулять, чмокнуть в щеку без разрешения, что ненормально с точки зрения задач возраста. «Потому что не дело молодому льву оставаться во власти родителей», – пишет Людмила Петрановская. Животные-подростки держатся подальше от самцов, а человеческий детеныш вынужден зависеть от взрослых – стресс неизбежен.
В конфликтах с подрастающими детьми многое идет от того, что мы живем в такое время и по таким правилам. Поскольку мы вынуждены длить зависимость ребенка от нас (хоть он уже и не ребенок), стоит продлевать и хорошие стороны привязанности: иногда погладить по голове, принести его любимые конфеты, вместе погулять. Не нужно обрушивать на его голову тонну критики и опускаться до оскорблений, если он грубит. Атмосферу помогут сохранить доброжелательность, спокойствие, незлой юмор. При этом всегда, когда возможно, пусть он принимает решения и отвечает за себя. Например, при звонке из школы передавайте трубку подростку – пусть разбирается.
Потребность в принадлежности к группе
Примерно в 12 лет необходимым этапом взросления становится принадлежность к группе сверстников без взрослых или во главе с необычным взрослым, вроде коммуны Макаренко 1920-х годов или организаций, описанных в книгах «Тимур и его команда» и «Гвардия тревоги». Опыт «сектантства» подросткам жизненно необходим. Поскольку потребность всегда находит выход, появились скинхеды, готы, эмо, панки.
Общаясь со сверстниками из своей компании, подросток учится завоевывать авторитет, решать конфликты, понимать людей, переживать предательство, хранить верность, выбирать друзей и справляться с врагами. Даже в школу подростки ходят ради общения с одноклассниками. Успехи в учебе имеют для них смысл, если способствуют авторитету среди ровесников. Если же в коллективе быть отличником зазорно, ребенок может специально перестать делать уроки.
Роль белой вороны страшнее, чем действия учителей и родителей. В пределах общности подростки стремятся одинаково выглядеть, одно и то же любить и презирать. Подростковая группа жестока к инакомыслящим вроде героини повести Железникова «Чучело», поэтому тинейджеру нужна поддержка и жизненный опыт родителей, несмотря на изображаемое пренебрежение к их мнению. Если ситуация становится опасной и к этому моменту родители еще не разрушили отношения с ребенком, добиваясь контроля и послушания, подросток попросит у них помощи или совета.
Не стоит тратить усилия на развенчание авторитета лидера группы, к которой принадлежит подросток. Лучше подождать, когда возраст коллективизма сменится возрастом индивидуализации. Групповая идентичность – ступенька к обретению индивидуальности.
Потребность в индивидуализации
Цель кризиса идентичности (работы по перестройке души) – обрести самого себя. Подростка уже не удовлетворяют оценки со стороны, он хочет узнать, каков «на самом деле», поэтому часто говорит о себе: «Я такой человек, что…», «Я не люблю, когда так поступают», «Пусть они думают обо мне, что хотят, но я…» и др. Поглощенность собой делает подростка ранимым, почти любой повод становится предметом долгих мучительных размышлений, порой самоедства. В результате он кажется себе «не таким, как все» – это чувство может колебаться от осознания своей гениальности, особой миссии до ощущения полного ничтожества, уродства, ненормальности. Обыкновенность переживается как отрицательная характеристика.
Человек работает над уникальным орнаментом собственной идентичности всю жизнь. Подростковый кризис – лишь первый в череде множества будущих, когда мы задаем себе одни и те же вопросы: «Кто я? Какой я? Зачем живу?» Кто от этого отлынивает, рискует остаться вечным ребенком. Для этого в современном мире есть все условия: можно всю жизнь потреблять, развлекаться, делать, что велено, и считаться достойным членом общества. На кидалтов приятно смотреть, но работать с ними и растить детей вряд ли найдется много желающих.
Чувства подростка противоречивы: эйфория и любовь к живому, мечты об изменении мира сменяются «синдромом Лилу» – приступами тоски, горя, отчаяния и ужаса, которые испытала героиня фильма «Пятый элемент» перед тем, как впасть в кому от просмотра истории человечества. Подростку предстоит смириться с тем, что мир жесток и ничего не дается даром.
Несчастная любовь, предательство друга, провал экзамена, роль аутсайдера среди ровесников – мы не можем защитить свое дитя от этой боли. Роль родителей подростка похожа на роль ассистентов боксерского поединка. Иногда кажется, что пора самим набить морду негодяю, обижающему нашего мальчика/девочку, но в этом случае бой не засчитают. Потому что это ЕГО бой, а не наш. Остается в углу ринга готовить слова поддержки, чтобы придать бойцу сил. Все, дальше он отвечает за себя сам.
Все кризисы детства
На каждом следующем этапе взросления ребенок все меньше нуждается в опеке родителей: периоды наполнения привязанностью (плато) сменяются кризисами сепарации:
Во время плато ребенок наполняется заботой, новыми умениями, отношениями; во время кризисов совершает рывок на следующий уровень самостоятельности – до тех пор, пока привязанность (зависимость от родителей) не переплавится в свободу. И если кризисы одного года или семи лет «тихие», так как основные изменения происходят внутри, то последний – подростковый кризис сепарации – невозможно не заметить.
Но каждый раз, когда ребенок не справляется с жизнью, он может временно вернуться на одну или несколько стадий назад, чтобы припасть к ресурсу безусловной любви. Чем сильнее стресс, тем ребенку нужно больше защиты и заботы, тем на большее число стадий он возвращается назад или регрессирует.
В фильме «Превратности любви» умирающий от СПИДа мужчина просит маму лечь рядом и петь колыбельную: ему нужно донашивание, потому что смертельная болезнь – крайняя форма невозможности справиться с жизнью.
После детства
«Гадкий утенок» превратился в лебедя. Смотря на него, тоскуешь по маленькому: вот бы еще разок понюхать его макушку. А что стало со связью, что нас соединяла? Привязанность – тайная опора – остается с ребенком всегда. Она обеспечит поддержку даже после смерти родителей. Образ внутреннего родителя наполнился оттенками. От этого образа зависит то, что ребенок услышит из глубины души в минуту сильного стресса: «Ничего страшного, все получится», «Будь осторожен, ты мне важен и дорог», «Все будет хорошо» или «Ты ни на что не способен!», «Да кому ты нужен?», «Вечно с тобой все не так!». Годы спустя эти слова, сказанные ребенку, могут спасти его от депрессии, пренебрежения собой, роковой ошибки, капитуляции перед бедой или позволить ему махнуть на себя рукой. Как вы думаете, какой из бывших детей окажется сильнее и успешнее?
И еще: все, что вы делаете по созданию прочной, глубокой привязанности, полной любви и заботы (а не насилия и страха), со своими детьми, вы делаете также для внуков и правнуков. Вашим детям будет легче растить своих, если их образ внутреннего родителя окажется поддерживающим и заботливым.
Сначала мы носили ребенка в себе, теперь он несет в себе нас.
3. Росс Кэмпбелл. Как на самом деле любить детей
Оригинальное название:
How to Really Love Your Child
by Ross Campbell
Американский психиатр, специализирующийся на помощи детям и подросткам. Профессор кафедры педиатрии и психиатрии в медицинском колледже Университета Теннеси. Основатель Юго-Восточного консультационного центра по проблемам взаимоотношений отцов и детей в штате Теннесси. Известен книгами и лекциями в США и Европе. Активный член баптистской церкви Сигнальной горы. Член организации Ministering to Ministers, которая поддерживает священников и членов их семей. Отец четверых детей.
• Понять, как окружить ребенка любовью, чтобы помочь ему вырасти успешным и уверенным в себе, несмотря на врожденные особенности и сложности.
• Увидеть разницу между дисциплиной и наказанием и осознать, насколько важна для дисциплины тесная связь ребенка с родителями.
• Найти собственный способ справляться с отрицательными родительскими эмоциями – раздражением, гневом, отчаянием – и перестать выплескивать их на ребенка.
