Слоан Кеннеди – Забытый: ЛУКА (страница 46)

— Мы не будем ждать, — крикнул Кон, продолжая рассматривать фотографию в своем телефоне.

Я показал всем своим братьям средний палец, но сомневался, что они заметили. Я надеялся, что они на самом деле заняты, потому что мне очень не хотелось, чтобы они заметили, как я схватил маленький букетик цветов с прикроватной тумбочки, когда выходил из комнаты. Реми жил на том же этаже, что и я, всего несколькими дверями дальше. Но когда я добрался до его комнаты, она была пуста. Я не мог не занервничать из-за того, что он снова ушел, но вид нескольких комплектов рубашек и брюк, разбросанных по его кровати, вселил в меня надежду.

Я поспешил вниз и направился прямиком в комнату Вайолет. Конечно же, я услышал его голос, вернее, голос Скуби, когда подошел ближе. Я тихонько вошел в комнату, чтобы понаблюдать, как он общается с Вайолет. Хотя я понимал, что он еще не готов стать отцом, я знал, что однажды он им станет. У него это было от природы. Его щедрая натура и мягкое сердце практически требовали этого.

Реми и Вайолет сидели в большом кресле у окна. Вайолет только что приняла ванну и была в пижаме. Она сидела на коленях у Реми, положив голову ему на грудь, и слушала, как он рассказывает ей сказку о Скуби и Скрэппи. Я видел, что она практически спит. Реми поднял глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, но он ни на секунду не отвлекся ни от своей истории, ни от того, как он изображал Скуби. Мое сердце замерло в груди, когда он улыбнулся мне. Это был первый раз за очень долгое время, а может, и вообще за все время, когда я видел его таким довольным. На нем была рубашка на пуговицах и брюки цвета хаки, а волосы слегка завивались на концах, там, где они еще были влажными.

Я прислонился к дверному косяку, ожидая, пока он закончит. Когда он закончил, то наклонился вперед и легонько поцеловал Вайолет в лоб. Я мог бы позволить ему самому поднять ее и уложить в постель, но что-то заставило меня сделать это самому. Я прижал маленькую девочку к груди, и когда Реми встал, он практически прижался к нам. Сцена была такой домашней, что у меня защемило сердце. Я все еще держал цветы в руках, поэтому отдал их ему, чтобы не повредить, когда буду укладывать Вайолет в кроватку. Глаза Реми загорелись при виде цветов. Я заметил, как он украдкой шмыгнул носом, пока я нес Вайолет к кроватке и укладывал ее в нее. Малышка не проснулась. Я укрыл ее маленьким одеяльцем, и Реми оказался рядом со мной.

Да, будь моя воля, когда-нибудь мы бы точно встретились. Единственное отличие было бы в том, что Джио тоже был бы рядом, желая спокойной ночи своей младшей сестре или брату.

Мы с Реми некоторое время наблюдали за Вайолет, затем я взял его за руку и вывел из комнаты.

— Спасибо, — тихо сказал Реми, протягивая цветы. Я знал, что по протоколу первого свидания мне следовало бы сказать «не за что» или что-нибудь более мягкое, но я не смог удержаться и просто наклонился и накрыл его губы своими. Реми автоматически открылся мне и тихонько всхлипнул, но мне удалось сделать поцелуй коротким.

Мы все еще держались за руки, поэтому, когда поцелуй закончился, Реми, выглядевший немного ошеломленным, повел меня за собой. Я последовал за ним на кухню, где Мэрилин и Алекс сидели за кухонным столиком и пили, как я предположил, кофе или чай.

— Она спит, — сказал Реми.

— О, хорошо, — сказала Мэрилин, а затем поднялась и поспешила к Реми. — Боже, ты выглядишь потрясающе, — заявила пожилая женщина, восхищаясь им, а затем протянула руку, чтобы потрепать его по щеке. Несмотря на то, что Мэрилин была чрезвычайно открытой и любящей женщиной, мне понравилось, что она уделяла Реми чуть больше внимания. Мне стало интересно, чувствовала ли она каким-то образом, что он так долго обходился без материнской ласки. Поначалу Реми, казалось, колебался, стоит ли ему принимать это внимание, но с каждым днем он наслаждался им все больше и больше. Даже сейчас его щеки пылали, когда Мэрилин продолжала изливать на него свои чувства.

— Мне помогли с нарядом, — сказал Реми, застенчиво посмотрев на меня, а затем указал на Алекса, который наблюдал за нами с нескрываемым ликованием.

— А мне нет, — сказал я в тот момент, когда в комнату вошли мои братья. Кон проворчал что-то насчет того, что лососевый сейчас в моде, но я проигнорировал его и спросил Реми: — Готов идти?

Его щеки еще больше порозовели, и если бы мы были одни, я бы поиграл с тем, насколько у меня получится сделать их совершенно красными.

Реми кивнул и позволил мне снова взять его за руку, чтобы я мог вывести его из комнаты. Было много добрых пожеланий и комментариев, призывающих нас повеселиться, но в этот момент я смотрел только на Реми. Его рука в моей была влажной, поэтому я знал, что он нервничает. Я тоже, если уж на то пошло.

— Я забронировал для нас столик в одном местечке у воды. Считается, что там готовят лучшие устрицы в округе. Пойдет? — Спросил я.

Реми быстро кивнул. У меня было такое чувство, что, о чем бы я его ни спросил, он согласится.

В то время как я чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы уменьшить количество телохранителей, присматривающих за нами, Терренс и Стэн продолжали выполнять функции моей основной охраны. Не уверен, приставил ли Ронан кого-то из своих людей следить за нами, но даже если это было так, у меня точно не было проблем с этим. Я надеялся только на то, что всякий раз, когда мы с Реми не вместе, все внимание было сосредоточено на Реми. Я вспомнил, что Ронан рассказывал мне о людях, присматривающих за его семьей. Он сказал, что они делали это, потому что его семья была их семьей. Всего несколько недель назад я посмеялся над этим утверждением, но, признаться, сейчас я завидовал этому факту. Мне понравилась идея о том, что Реми окружен людьми, у которых есть гораздо более веские причины защищать его от любой опасности, чем деньги.

Поскольку сейчас были только я, Реми и два телохранителя, я договорился о машине, которая позволила бы мне отгородиться от нас со Стэном и Терренсом. Я не хотел, чтобы Реми думал, что это обычный день. Это свидание было посвящено тому, чтобы мы с ним провели время вместе, лучше узнали друг друга, вдали от любопытных глаз и ушей.

Как только мы оказались в машине, я сказал Терренсу, куда мы едем, а затем поднял перегородку. Реми нервно заерзал на своем сиденье.

— Ты прекрасно выглядишь, Реми, — сказал я. Я рискнул взять его за руку и держать ее в своей между нами на сиденье.

— Ты тоже… привлекательный, я имею в виду. Или красивый. И то, и другое, я думаю… В смысле и то, и другое, конечно. Не думаю. В смысле, мне не нужно думать, что ты хорошо выглядишь, потому что это так. Ты хорошо выглядишь. Действительно хорошо.

Я улыбнулся, когда его щеки из розовых превратились в ярко-красные. Казалось, он был поражен собственной неспособностью собраться с мыслями. Он закрыл глаза и застонал.

— О Боже, это будет плохо, — сказал он. Но потом рассмеялся, и я сразу понял, что это будет совсем не так.

Я поднес его руку к своим губам и поцеловал костяшки пальцев.

— Все будет идеально, — сказал я. Несмотря на всю неловкость происходящего, мне все равно казалось, что быть с ним — самая легкая вещь на свете.

Мы разговорились о том, кто помогал нам готовиться к нашему вечеру, и Реми не мог удержаться от смеха, когда я упомянул розовую рубашку. К тому времени, как мы добрались до ресторана, Реми взял с меня обещание, что когда-нибудь я покажу ему ее.

Ресторан оказался именно таким, каким я его себе представлял. Стильный, уютный и очень дорогой. Нас провели к тихому столику в углу ресторана, но как только мы сели, я понял, что из этого ничего не выйдет. Реми из расслабленного и разговорчивого в машине, превратился в совершенно перепуганного человека. Он посмотрел на столовые приборы, разложенные по обе стороны тарелки перед ним, а затем начал лихорадочно осматривать комнату. Я понял, что он пытался понаблюдать за другими посетителями, чтобы решить, какой прибор использовать.

Я попытался втянуть его в разговор в надежде, что он расслабится, но как только подошла официантка и начала рассказывать о различных фирменных блюдах и о том, какое вино рекомендуется к ним подать, я понял, что облажался. Я попросил официантку оставить нас на минутку, затем посмотрел на Реми, теперь сосредоточившемуся на многочисленных бокалах, составлявших сервировку.

— Малыш, поговори со мной, — попросил я, потянувшись к его руке. Той, которой он не переставал трогать столовые приборы.

Он поднял на меня глаза, словно, наконец, вспомнил о моем присутствии. Вместо того, чтобы взять меня за руку, он положил обе свои ладони себе на колени и покачал головой.

— Прости, Лука. Я не хотел тебя смущать.

Столик, за которым мы сидели, был окружен круглой скамьей, что создавало более интимную обстановку. Я подвинулся так, что оказалась рядом с Реми, наши тела соприкасались. Мне было все равно, смотрит ли кто, когда я приподнял его лицо, чтобы он был вынужден смотреть на меня.

— Тебе никогда не удастся смутить меня, милый.

Я нежно поцеловал его в губы. Он поцеловал меня в ответ, но нельзя было отрицать, что нервы продолжали его изводить. Я чувствовал себя дураком, не подумав о том, что он может не захотеть пойти в такое шикарное место. Я так привык производить впечатление на людей своими деньгами, что, естественно, выбрал ресторан, который соответствовал бы этому.