Sleepy Xoma – Танец Огня (страница 23)
Через толпу протискивались Эрик с Айне.
Я протёр глаза… Видение не растаяло. Брат с сестрой действительно были тут, возле главных ворот Вольного Города.
- Но как? – только и смог спросить я.
- Мы убежали от батюшки, - склонила голову Айне, - рада вас видеть в добром здравии, господин Аластар.
Я со смехом сгрёб парочку в охапку и обнял. Не скажу, что мы так уж сдружились, но, чёрт побери, приятно было видеть знакомые лица в этой жопе мира!
- Так вот о каком сюрпризе ты писала мне, Алаинн, - Иоганн подошёл к нам и хмыкнул, глядя на юных аристократов. – Что и сказать, удивительно. Вы же понимаете, что отец почти наверняка обладает информацией о том, где следует вас искать?
- Ему сейчас не до того! – фыркнул Эрик. – Готовится к войне.
- Как и мы все, - вздохнул Иоганн. – Ладно, детали обсудим позже, думаю, сегодня нас ждёт пир, а утром уже будем принимать важные решения.
- Я помню остальных, но вот эти юные дарования незнакомы, - ко мне подошла Фотини. – Не представишь?
- Да, конечно. Дети, знакомьтесь, это Фотини, она… Короче, сами потом всё узнаете. Фотини, это благородные Эрик и Айне из рода Фола. Айне – наша несравненная владычица счетов и казны, Эрик – неудачливый маг крови, боящийся крови, да, и такое бывает.
Глаза Фотини расширились, стали похожими на совиные, зрачки в них превратились в щёлки, а всю радужку залило алым.
- Маг крови? Ты же говорил, что тут нет подобных мне.
Я кивнул, понимая, что, кажется, сболтнул лишнего.
- Именно так. Он – обычный маг.
Эрик слабо улыбнулся, но было видно, что пристальный интерес рыжеволосой бестии его пугает, да только уже было поздно.
- Я хочу увидеть твои чары! – Фотини подскочила к нему вплотную, схватила за руку, потянула за собой. – Пойдём, покажешь!
- Не могу, я же крови боюсь! – парень силился вырваться из стальной хватки, но куда там. – Ай, ну правда же боюсь, не умею, меня отец за это не любит, я плохой, плохой маг, правда!
Во взгляде вампирши проскользнуло разочарование, и она со вздохом отпустила парня, но уже в следующий миг наклонилась к его уху и тихо произнесла:
- Не волнуйся, многие боятся крови, я помогу, сделаю так, что ты полюбишь её.
И, отстранившись, очаровательно улыбнулась, сверкнув острыми клыками, после чего растворилась в толпе, прихватив пару женщин из числа тех, с кем успела сдружиться ещё в пустыне.
- Это… что такое было? – ошеломлённо спросил Эрик.
- Узнаешь, - со вздохом ответил я. – Кстати, знакомьтесь с ещё одним новичком – это Нарендра, он – Дитя Амока.
На южанина тотчас же устремились десятки глаз, но, к счастью, обошлось без эксцессов. По-видимому, местные привыкли к Ананде и сочли, что одним изгоем из Махансапа больше, одним меньше, ничего плохого не случится. Тем более, раз уж мы поручились за него.
И на этом прелюдия празднования завершилась, после чего мы все перешли непосредственно к восхитительной гулянке.
На главной площади города, с которой ради такого случая убрали виселицу, разместили столы, за которыми расселись самые важные в городе люди. Те, кому не хватило места, веселились дома, в переулках, на улицах - везде, где только можно. Еды заготовили на целую армию, пиво текло рекой, горели фонари с самыми настоящими лампочками, чадили факелы, падал снег, но никому не было дела до холода.
Это было похоже на пропущенный мной Новый год и не похоже одновременно. Не было подарков, ёлки и мужика в шубе и с посохом, зато с избытком хватала тепла и человеческой доброты. Люди словно отмечали какой-то важный праздник, а может, просто радовались тому, что благодетель жив, что он привёл в город новых жильцов, что в избытке припасов, а стены надёжно оберегают от ужасов Пустоши.
Горожане просто веселились, не задумываясь о завтрашнем дне, а я всё никак не мог раствориться в этой радости, в этом веселье, чувствовал себя самозванцем, обманом проникшим на чужое веселье, лишним человеком, которому нет места среди смеющихся лиц.
Наконец, не выдержав, незаметно ушёл с чужого праздника жизни, кляня свой язык, мешающий даже напиться с горя. Нашёл укромный уголок на стене, прислонился к ледяному камню и, борясь с подступающей тоской, смотрел на далёкую равнину. Пустую и мёртвую, как и всё в этом мире, не осознающим свой финал – распад и гниение слизи, гордо именующей себя материей. Не понимающей всей ничтожности рассудка, не способного отделить себя от презренной плоти, дабы, отринув устоявшиеся традиции, воспарить и вторгнуться в царство идеального, где и только где смертный может познать истинное блаженство безбрежного растворения в Абсолюте, что был изначально, до всего, даже до Слова, создавшего мир и отделившего свет от тьмы…
- Грустишь?
Голос Фотини, раздавшийся под ухом, заставил дёрнуться и сбросил наваждение.
Я покосился на кровопийцу, та стояла, чуть склонившись набок, отчего рыжая грива волос, каким-то магическим образом отросшая до пояса, наклонилась и словно бы готова была отделиться от своей хозяйки. Щёки её раскраснелись, на полных губах играла озорная улыбка, а в глазах стоял пьяный блеск, манящий к безумным глупостям.
- А я думал, что вампиры не пьянеют, - грустно улыбнулся я.
- Только когда хотят этого, - звонко рассмеялась она. – А этот вечер был слишком хорош, чтобы портить его лицевой унылостью.
- Поэтому я и ушёл.
Она сделала пару шагов наверх, вышла на стену и присела напротив меня, скрестив ноги под собой.
- И что же гнетёт тебя?
- Всё, - вздохнул я. – То, что уже добрых девять месяцев не видел жену с дочкой, что этот мирок раз за разом посылает всё новые и новые испытания. Теперь, вот, узнаю, что значит быть кондотьером. Ну или служить в Иностранном легионе, я пока ещё не разобрался.
Фотини улыбнулась, точно слушала неразумного ребёнка, и сказала:
- Знаешь, я ведь была не совсем честна с тобой.
- Да ну?
Она поморщилась.
- Можно обойтительствоваться и без сарказма.
- Прости, - вздохнул я, - настроение ни к чёрту. В чём не совсем честна?
- Я сидела в том кармане дольше пары месяцев.
- И сколько же?
- Много лет. Может десять, а может и целый век. А до того жила почти пять сотен лет в родном мире.
Я присвистнул. Ну да, что-то такое и представлял себе, но всё равно – процент долгожителей вокруг меня какой-то ненормальный.
- А что там насчёт охоты на монстров?
- Охотилась. На свой вид.
Сказала она это просто, легко, без намёка на таинственность и загадочность.
- Выходит, не полукровка? – хохотнул я.
- Нет. Чистокровная. – Она вздохнула, коснулась стены, провела пальцем дорожку. – Я не врала насчёт бога, который действительно проклял меня. Проклял жаждованием крови, жизнью взамен чужих смертей. И мне нравилось это, я упивательствовалась чужим страданием, поглощала смертных, опустошательствовала их до дна. Но в какой-то день приняла решение, что такого быть не должно. Что таким, как я, не место в мире.
- И начала убивать?
- Начала. Сперва использовала кремневые пистолеты и палаши, потом добралась до револьверов и сабель, закончила, как видишь, обрезом, автоматическим пистолетом и мачете. Время шло, эпохи менялись, а я вела войну за людей и вместе с ними, уничтожательствовая нечисть. Не только свой вид, но и других, опасных, жестоких, заслуживающих забвения.
Я слушал, не перебивая. Фотини, кажется, решила поведать то, о чём очень давно не говорила ни одному человеку. То ли на неё так повлиял алкоголь, то ли общая атмосфера, но рыжеволосая вампирша на какой-то миг раскрылась, стянула броню, прикрывавшую сердце, и из-под панциря на свет вылезло нечто… человечное?
- А потом случилось то, что и должно было, - хмыкнула она. – Меня предал тот, кому я верила и любила больше жизни. Заманил в ловушку, лишил почти всех сил, запер дверь и оставил привратника, созданного специально против меня.
Я тут же вспомнил того босса из Дарк Соулз и поёжился. Неприятный дедок был, ничего не скажешь. Без Чучи не вырубили бы его.
Ллинг, прочитав эту мысль, переместился из кармана на руки и подставил пузо под почёсывания, пища и поглядывая снизу вверх на Фотини.
Та улыбнулась зверьку и продолжила:
- И вот, я, встретив тебя, уцепительствовалась за соломинку, перебравшись в совершенно чуждый мир. Я не знаю, когда и как смогу вернуться домой и что будет с этим самым домом. Я не знаю, переживу ли даже эту зиму, отправляясь на чужую войну. Но я смотрительствую в будущее с улыбкой и радостью.
- Почему? – прошептал я, занеся пальцы над хомяком и остановив почёсывание.
- Потому что жива, а значит, ничего не потеряно, - просто ответила она. – Пока можно бороться – нужно делать это, не боясь и не отступая. Потому что этот мир – коробка, полная чудес, загадок и невероятных приключательствований. Я понимаю, что ты взвалил на себя тяжкий груз, разъедательствующий рассудок – мне так сказал владыка мира мёртвых, но это не значительствует, что следует сдаваться. Вспомни Гормлейт, во имя которой ты попытался разбить лицо тому чародею. Отчего она умерла, хотя ты и провёл её через перерождение?
- Она сдалась, - вздохнул я, продолжая чесать пузо ллинга. – Не справилась. Сломалась.
Фотини кивнула и, поднявшись, потянулась, крутанулась вокруг своей оси, разметав по сторонам рыжую гриву. Как ни крути, а ей очень шла белая шубка, купленная в Ойлеане, хотя я боялся представить, что случится с одеждой после первого же боя.