Sleepy Xoma – Песнь Пустыни (страница 3)
Увы, но один из своих сильнейших маскировочных артефактов наш Геральт потратил, когда мы драпали с побоища, устроенного ублюдками из Эйри, прикрывая прорвавшуюся колонну беженцев, а второй оставил себе, чтобы оторваться от погони, которую уводил на юг. У нас же осталось лишь то… что осталось.
Да, благодетель сумел утащить часть гейских паладинов, в результате за нами гналось не так чтобы и много врагов, вот только…
И с пятью десятками справиться не выйдет!
Я прекрасно помнил скоротечный лесной бой, когда вражеский взвод уполовинил целую роту бунтовщиков, до отказа набитую магами. А что у нас тут? Сто двенадцать человек, половина из которых – это сироты, старики и женщины, ллинг да обессиленный архидемон.
И никаких идей, как быть дальше.
А потому мы сделали единственное, что смогли: пересадили слабых и немощных на телеги и ломанулись вперед так быстро, как только получалось.
Шли почти без сна и отдыха, нещадно подгоняя измученных животных, и молясь об одном: лишь бы нам повезло, лишь бы гейские паладины отстали, лишь бы сбились со следа.
А ещё с каждым днем истощались наши и без того невеликие запасы.
Если вопрос с водой получилось решить за счет сильного ночного дождя, под который мы ставили всё, что хотя бы немного напоминало миску или кастрюлю, то вот еды взять было особо неоткуда.
Пусть мы задели Пустошь по самому краю, но с добычей тут дела обстояли кошмарно. Да и не было времени у охотников на долгие рейды. За неделю они поймали лишь несколько сусликов да заплутавшую тощую горную козу.
С одной стороны, худеющие вещмешки позволяли быстрее переставлять ноги, с другой же – вызывали настоящую депрессию. Если бы не единственная корова, дающая утром и вечером молоко, дела наши были бы совсем уж плохи, но и так настроение стремительно портилось.
Но, как ни странно, подопечные не жаловались. Наверное, понимали что их ждёт в плену.
Я вздохнул.
И поэтому нужно учить заклинания! Я обязан стать сильнее, чтобы в случае чего спасти этих людей!
Без понятия почему так привязался к толпе охотников, которых ещё месяц назад и не знал, но теперь даже мысль о том, что их всех придется оставить, вызывала неподдельный ужас.
Эти люди – простые и открытые – доверились нам, не предали и не бросили, когда была такая возможность. И я попросту не мог отплатить им злом за добро.
Хотя, казалось бы, что может быть проще: взять близнецов и уйти вглубь Пустоши. В ней же водится дикое количество самых разных тварей Судий, а мы – экзекуторы, связавшие себя с демоном, – вполне можем питаться потусторонней живностью до тех пор, пока не выберемся в обжитые места.
И, говоря начистоту, мерзкий тихий голосок в голове, советовавший бросить неудачников и спасать шкуру, с каждым днём говорил всё громче и громче. Злой голосок. Чужой. Не мой.
Саша, хватит отвлекаться, учись!!!
Легко сказать: клятая магия, как же тяжело она даётся! Да, я отлично освоил и молнии, и стрелу Древних, и Длань Мёртвых. У меня прекрасно получается пользоваться щитом и хлыстом. Даже физическое усиление, заклятье с охрененным названием «Железное Тело», которое я никогда не произнесу вслух, но пользу которого сложно переоценить, стало получаться у меня более-менее приемлемо, да что там, я научился вплетать усиливающие контуры в длань и стрелу, пускай и очень плохо… Но Айш-нору этого было мало!
С его слов я не готов к новым чарам, а значит, не получу их. И никакие логически аргументы не действовали на беспощадного учителя, тут архидемон оставался непреклонен.
Точно также он вел себя, впрочем, и с близнецами: те ныли, осваивая первые чары, дававшиеся детишкам куда хуже, чем мне, но ничего не могли изменить. Им приходилось зубрить и истинный алфавит, и кучу теории. То есть всю ту фигню, которой Айш-нор грузил и меня в первое время…
Я дёрнулся и моргнул.
Опять!
Мысли заплетались и убегали куда-то в стороны, точно орда тараканов, застигнутых на кухне возле недоеденного куска хлеба.
- Бля! – выругался я, отлипая от стены. – Сколько я так стоял?
- Недолго, - утешил Айш-нор.
Но легче не стало.
Тут, в царстве собственного подсознания, месте, где любые знания усваиваются в несколько раз эффективней, я стою, прислонившись к стеночке, и думаю о тяжком житии вместо того, чтобы тренироваться! Какого…
Выматерившись ещё разок, я решительно направился вниз и занёс уже ногу над ступенькой, ведущей прочь со стены, как вдруг откуда-то издали, как сквозь воду, послышался тихий голос.
- Г-п-дн Алстар… Гспдн Аластар… Господин Аластар…
Я дёрнулся и открыл глаза.
***
- Господин Аластар, господин Аластар, господин Аластар!
Я моргнул и огляделся.
Наш отряд растянулся колонной по унылой равнине, перемежаемой пятачками серой травы да невысокими кустами. Небеса, затянутые плотными облаками, исторгали мерзкий слабенький дождик, который не прекращался уже половину дня. В паре километров копошились какие-то животные, вероятнее всего – очередная стая тварей Судий.
Нам пришлось разобраться с одной такой, благодаря чему изрядно пополнили запасы мяса для меня и близнецов, и с тех пор монстры обходили караван по широкой дуге. Но мы не расслаблялись: кто знает, что стукнет в головы очередной толпе монстров?
- Господин Аластар!!! – особенно громкий крик наконец-то привёл мозги в порядок.
- А? Что?
Я посмотрел вниз на говорившую. Ею, конечно же, оказалась Радха.
Эта темноглазая малявка, энергичная как стайка котят и проворная точно Соник под спидами, незаметно стала вестовой. Как она не уставала - оставалось для меня загадкой, но девочка умудрялась весь день носиться от головы отряда к хвосту, успевая не только передавать сообщения, но ещё и болтать чуть ли не с каждым беженцем и даже играть с другими детьми.
Откуда только энергию брала, на скудном-то пайке? Загадка.
- Что такое? – улыбнулся я егозе.
- Господин Аластар, вас зовёт госпожа Гормлейт, кажется, впереди есть что-то.
Гормлейт…
Я не сдержал вздоха.
За прошедшую неделю девушка, казалось, немного пришла в себя, смирившись с предательством любимого. Она занималась всеми делами каравана, следила за кухней, заведовала припасами, распределяла вахты и вообще была везде и всегда. Вот только за фасадом энергичности, способной посрамить каплю ртути по имени Радха, скрывалась невыносимая боль, загоняемая на глубину. Мука, терзавшая сейчас охотницу, вполне могла отправить её в петлю, именно поэтому мы старались не оставлять девушку одну и следили за ней. Особенно по ночам. Но сейчас на Гормлейт можно положиться: днём она была деятельна и эффективна, а потому, раз позвала меня, нужно идти.
В этот самый момент на одно плечо спикировал Айш-нор, а на второе переместился Чуча. Я покосился по сторонам.
Кажется, намечается нечто важное.
Я потянулся, разминая затёкшую спину. Обучение в иллюзорном мире всем хорошо: тело двигается само по себе, не чувствуешь усталости, голода и боли… Но стоит вернуться - и всё наваливается на тебя с утроенной силой. Ладно, это мелочи, сейчас дело важнее.
- Веди, чего уж там, - скомандовал Радхе.
Гормлейт я нашел во главе каравана. Она о чем-то перешёптывалась с Малоуном, и выглядели оба не слишком счастливыми, что напрягало: за время, проведённое вместе, я в принципе не видел вожака охотников подавленным или опечаленным.
Он стоически воспринял даже крах восстания и то, что Киан бросил немало народу на произвол судьбы. И если честно, я так и не понял, почему наш Ленин на минималках оставил Малоуна, ведь он был кадровым военным, крайне полезным и опытным бойцом, отличным следопытом и просто весёлым человеком.
Может, именно это и не понравилось комми-телепортатору? А может, Малоун просто отказался оставлять слабых во имя великой цели? Чёрт знает.
- Что у вас тут? – спросил я, подходя к товарищам по несчастью.
- Руины впереди, - коротко ответила Гормлейт.
- И? – не понял я.
Пару дней назад мы миновали развалины деревеньки, от которой остались лишь фундаменты да на удивление неплохо сохранившийся колодец, в котором получилось набрать немного воды. Вроде бы, ничего страшного там не заметили. С чего такое волнение?
- Это руины города, - пояснил Малоун.
- Угу, и я сразу всё понял.
- Немаленького города, - подала голос Гормлейт. – Не знаю, как его звали до войны, но народу там жило изрядно.
- И чего?
- Нужно решить: идем в обход или насквозь.
Я протёр ладонью лицо, надеясь, что не выгляжу чересчур раздражённым.