Славенка Дракулич – Теория печали Милевы Эйнштейн (страница 4)

Глядя на спящих детей, она терзается неопределенностью, от которой некуда бежать. Боится самой себя. Боится, что ее одолеет еще большая слабость. Иногда с ней случается такое: ее сковывает тяжесть, оцепенение, которые не дают возможности двигаться. Тогда она не может подняться с постели, не говоря уже о том, чтобы ходить, хотя физически полностью здорова. Ей не хочется называть это состояние его настоящим именем, психическим заболеванием. Не хочется «накликать беду», как сказала бы ее мать. Называть вещи своими именами опасно, хотя иногда Милева думает, что это суеверие она унаследовала от родных, как черты лица, передающиеся в семьях по наследству. Все это она осознает и старается взять себя в руки, не поддаться искушению укрыться в своей темнице. Тогда она, конечно, не сможет уехать из Берлина. Если опять вернется в кровать, если уступит внутреннему порыву, который заставляет ее лечь, то нескоро встанет.

«Я не должна стать обузой для этих людей, которые так тепло нас приняли. Не могу поставить коллегу Альберта в неловкое положение. Фриц и Клара достаточно привлекли к себе внимание, приняв нас на время у себя. К кому еще я могла бы пойти в Берлине? Уж точно не к его родственникам. На самом деле, покидая квартиру, я уже сделала первый шаг к тому, чтобы расстаться с Альбертом. В тот момент, когда я с одним саквояжем в руках захлопнула дверь квартиры, я обрекла себя на уход. Он это чувствует и поэтому осмеливается посылать мне такие оскорбительные требования, понимая, что я не послушаюсь.

Посторонняя? Ну, пусть будет так».

Сейчас надо бы приготовить завтрак для мальчиков. Вскипятить молоко и снять пенку, маленький Тэтэ терпеть ее не может. Позже написать письма госпоже Гурвиц в Цюрих и родителям в Нови-Сад. Милева будет очень занята, это единственный способ не дать стенам внутри нее сомкнуться и превратить темницу в могилу. Печаль, которая охватывает ее, подобна давней боли в суставах, привычной, но оттого не менее мучительной. Как известь, которая откладывается в кровеносных сосудах, пока полностью их не перекроет.

«Вот так я и умру, – думает она. – Окаменевшей».

Надо как-то взять себя в руки, прежде чем проснутся домашние. После завтрака она пойдет с мальчиками в парк неподалеку от дома и сядет в тени. Она не любит летнюю жару в городе, когда раскаленный асфальт прилипает к туфлям. Ей трудно ходить, она все время спотыкается о малейшую неровность. Босоножки тяжелые, как зимние ботинки, особенно та, что с ортопедической подошвой, которую ей приходится носить из-за короткой ноги. Она привыкла к хромоте, со временем для нее это стало просто физическим фактом, а не изъяном. Но иногда кажется, что хромота становится решающей чертой, которая определяет ход ее жизни. Что-то вроде судьбы. Хромота как судьба – так ли это на самом деле? Сколько раз в юности она убеждалась, что для молодых людей внешность – самое главное. И не это ли стало одной из причин, по которой она ценила Альберта, умевшего разглядеть что-то за внешностью, за хромотой? Даже когда однокурсники обратили его внимание на это, Альберт в Милеве еще долго замечал иную красоту, и благодаря этому она, по крайней мере на время, забыла о своем изъяне. Сегодня она женщина-инвалид тридцати восьми лет, с огрубевшими чертами лица и седеющими волосами, которая с возрастом все больше хромает, а иногда и вовсе не может ходить. Женщина, которая не научилась жить без Альберта.

Еще немного, и мальчики встанут.

Зачем он вообще потребовал переехать в Берлин, если уже был влюблен в Эльзу? Особенно тяжело Милеве из-за Тэтэ. Он болезненный, в мгновение ока простужается или подхватывает что-нибудь похуже. Корь, ветрянка, свинка – нет такой детской болезни, которой бы Тэтэ не переболел. В отличие от старшего, Ганса Альберта, который, к счастью, ходит в школу, и это отвлекает его от мучительной ситуации дома. Супруги Габер стараются, но поведение Альберта их тоже ранит, и они не могут удержаться от комментариев в его адрес, пусть и сдержанных, по крайней мере в присутствии детей. Да и мальчики чувствуют, что ситуация ненормальная. Сам по себе приезд к Габерам уже был потрясением. Ганс Альберт понимает, что мать с отцом больше не разговаривают, что между ними напряжение. Но он не задает вопросов, а когда Тэтэ спрашивает об отце, то говорит ему: «Не беспокой сейчас маму, она тебе объяснит, когда у нее будет время». Когда мальчики проснутся, она им скажет, что скоро они вернутся в Цюрих, где привыкли жить. Это, возможно, облегчит расставание с отцом. Там у них друзья. Здесь им все чужое. «Мама, почему мы должны жить в Берлине?» – как-то раз спросил Тэтэ. «Потому что папа получил здесь работу и хочет быть с вами». «Но его же вообще не бывает с нами», – захныкал малыш. И был прав. Приезжая в Цюрих, Альберт проводил с ними гораздо больше времени, на озере или в горах. Он научил их любить природу и музыку, и в этом они действительно похожи на отца.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.