Слава Лошадка – Седьмая реальность (страница 16)
— Надо поговорить, но не здесь! — Он почти кричит, и люди замолкают даже, стесняясь будто своего присутствия, переглядываются, и тишина, лишь далекий одинокий кашель заполняет ее. Прошли в отдаленную комнату, ту же, что когда-то служила, по-видимому, личным кабинетом Доктора, а он начал прямо с порога:
— Где вы взяли этого ребенка?
От напора я даже растерялся.
— Наверху лежал, в песке…
— Я уже понял, что в песке, но кто он, откуда взялся?... И почему в таком состоянии?
Меня задевает его яростный тон, и голос мой вибрирует от сдерживаемого напряжения.
— Я не могу сказать вам правду... она слишком жестока, боюсь, не поймете вы…
Доктор вдруг выдыхает, глаза — пламенные блюдца, обхватывает голову руками и кричит:
— Боитесь? Не поймем? Да вы и Бога-то не боитесь! Да мы поняли все давно! Никакой вы не царь, а самозванец...
Я глупо и растерянно зыркаю на него и пытаюсь оправдаться:
— Я никого не просил назначать меня… Верховный буквально заставил…
Глаза Доктора в гневе, словно в черном дыму:
— Лекарственные травы вянут, не успев дать плодов, как, впрочем, и любые другие растения… и скоро нечем будет кормить скотину, а тем паче людей, а вы все пытаетесь свалить ответственность на Верховного! Поминаете его имя в самом неприглядном свете! О-о! Ведь наверняка он помазал вас не просто так, и не с пустыми руками и мозгами он вас оставил! Если не справляетесь сами, так передайте то, что завещал он вам, другому… тому, кто в состоянии позаботиться о людях! Да и сделать это надо было сразу, не дожидаясь конца…
От его обвинений я злюсь и кричу так же, перекрикиваю:
— Кому передать, вам? И вы считаете, что справитесь? Да у вас это все даже в голове не уложится! Вы же добренький! Вы, ваш город, каждый человек в нем — искусственно созданный проект, созданный синими руками Пришельца! Вы думаете, он любил вас? Заботился? Да он просто вложил в ваши головы программу, новый ген для спасения человечества в будущем, — сделал пальцами кавычки, — каком только, вот вопрос… ведь я из будущего! Своей заботой он ввел вас в зависимость, вы беспомощны без него, неприспособленны... а для того, чтобы воплотился его замысел, умирает сейчас на поверхности целый континент! Народ, и они тоже проект, но неудачный…
Я дышу часто, сердце заходится, и понимаю уже, что наговорил лишнего, но поздно, Доктор все понял и заморгал, и мотает головой в отрицании, а потому продолжаю, не в силах уже остановиться.
— Вся эта цивилизация, весь уклад здесь — искусственные! Фабрика по изготовлению полуфабрикатов, завод по скрещиванию, отбраковке и геномодификации и выращиванию таких, как вы, — справедливых, неприхотливых, работящих… К черту корону! — Снимаю и отбрасываю ее в сторону. — К черту трон! К черту вас! — И без короны, без ее влияния открываются на происходящее глаза, и я вижу Доктора, разинутый его рот, вроде в удивлении или в недоумении, бегающий взгляд его, и почему-то мысль, трезвая и ясная, прорезает мозг: «Он знает!»
Но облегчение. И силы покидают меня, и перед глазами плывет реальность, искажаются предметы, и я, видимо, бледнею, потому, как Доктор заботливо усаживает меня на скамью.
— Спокойней, не горячись, — переходит он на ты, зато тон его уже миролюбив. — Теперь по порядку.
Я подчинился, рассказал ему о планах Пришельца, сбивчиво, перепрыгивая с темы на тему и, разнясь во времени, объяснил, зачем построен этот город и что происходит сейчас наверху. Также рассказал ему про скипетр, про Луну, про корону, про пирамиду и ее смертоносную верхушку, а еще про то, что должно пройти три года, прежде чем мы сможем покинуть подземелье, а прошло на данный момент всего два… и как меня страшит это понимание, ведь я столько времени отводил глаза людей… Говорил я долго, мне необходимо было выговориться, ведь в этом мире, несмотря на свой сан и особо приближенных помощников, я по сути был одинок и не хватало мне друзей.
— Но почему ты ничего не сказал народу? — спросил Доктор.
— Боялся! Сначала мне хотелось успокоить их, а потом уже стало поздно…
Доктор помолчал, переваривая сказанное мной, затем взял мою руку, слегка пожал и потянул вверх, намереваясь поставить меня на ноги.
— Пойдем, я кое-что покажу тебе! — Вышли в шумный коридор, под взгляды пациентов, направились в конец — там дверь.
— Почему так много больных? — шепчу я.
— Если ты не заметил, в последнее время в городе нечем дышать… — так же шепотом ответил Доктор, а я подумал: «Нет, не заметил». Но, вспомнив про исцеляющий диск, понял, почему.
Зашли за дверь, притворили ее за собой плотно. Комната, на кушетке, поджав под себя ноги, сидит человек. Тот самый дикарь, с которым я дрался когда-то, но его голова! Она вытянутая, продолговатая и по форме напоминает голову пришельца, а взгляд — осмысленный, ясный, блестит пониманием. Доктор говорит:
— Познакомься, это Гьяси!
— Что с его головой? — Я в шоке, а Доктор усмехается.
— Насколько я понял из беседы с ним, вы дрались, и он утверждает, что чуть не вырвал тебе кадык, это правда?
Киваю и оторопело:
— Из беседы? Но как?
— Естественно, я выучил их язык, а он наш... но речь не об этом… Так вот, вы дрались, он рвет твой кадык, ты сдавливаешь его голову, да так, что она чуть не раскололась, опять же со слов Гьяси… И все закончилось тем, что он скатился вниз по ступеням пирамиды и размозжил себе голову. Открытая травма, не шутка, хочу сказать… — Доктор похлопал меня по плечу. — Последствием вышеперечисленного стала вот такая деформация. И деформация не только физическая, но и интеллектуальная. Да не бойся, он не опасен!
Человек смотрит исподлобья, в глазах обида:
— Я и тогда не был опасен и подошел, только чтобы утешить его… Выл он, как волк. А он напал…
— Так и было? — спросил Доктор хмуро.
— Да, но ведь в этот день убили мою жену… — Тут же нахлынули воспоминания, без короны чувства мои оголились, и в голове снова каша и боль, и осознание потери. По-видимому, уловив это, Доктор попытался переключить мое внимание.
— Сейчас не время разбираться, кто прав, кто виноват, на кону жизни людей. Знакомься, Гьяси — это царь!
Доктор рассказывает:
— После последней нашей беседы я зашел к нему с целью выполнить ваше указание — усыпить его! — кивнул на Гьяси. — До этого я усыплял только больных животных, и мне не по себе. И он лежит без сознания, и вроде без труда я могу сделать это, но страшно, а в последний момент он открыл глаза. И смотрел на меня вполне осознанно, не знаю, может, вследствие травмы? Но тем не менее… Он, кстати, понял мой замысел, но не сопротивлялся, лежал смиренно и ждал своей участи...
Гьяси перебил его:
— Я подумал, что попал в преисподнюю, где живут свирепые полубоги, и меня все равно убьют, не один, так второй точно.
Я не удивлен — внешне мы разительно отличаемся от аборигенов, гораздо выше, крупнее и светлее мастью, да и напал, я получается, первым. Все логично!
Доктор продолжает:
— Не смог я усыпить его… ведь не по-Божески это, да и чуждо нам… зато стал лечить, а по ходу лечения изучать. Общаясь, я сравнивал его с нами: поведение, мировоззрение, интеллект, и представь себе, пришел к выводу, что если он и отличается от нас, так только внешне. По крайней мере, Гьяси, но опять же, не будем исключать травмы. Потом у него стала изменяться форма головы из-за сдавливания... а разговоры с ним доказывают, что он поумнел. Сородичи его в принципе примитивны.
Гьяси утвердительно закивал и проговорил грустно:
— С таким черепом они не примут меня обратно — убьют… И меня, и детей, ведь я теперь урод, а уроды не должны жить и тем более давать потомство… У нас так… поэтому пусть лучше думают, что я погиб!
Доктор смотрит выжидающе, ждет от меня признания для Гьяси, но я молчу, будто воды в рот набрал, да и как сказать человеку, что, возможно, вся семья его давно погибла, а может, и весь род, и племя. Как признаться, что рычаг отмены их мучений все время был у меня? Внутри все рвется на части, опускаю плечи и закрываю глаза руками.
— Ладно, я сделаю это за тебя. Скажу... а ты крепись, Гьяси, не раскисай! Царь виноват лишь отчасти, это Верховный... А его попросил молчать, из благих побуждений!
Гьяси побледнел, губы его задрожали.
— Что случилось? Что с моей семьей?
— Не знаю, что с семьей, но народ твой терпит сейчас страшные лишения. Ужасные лишения — голод и жажду, и возможно многих уже нет в живых. И еще, мы нашли мальчика, что искал своего отца, и утверждает он, что отец его спустился сюда и пропал.
Гьяси смотрит пустыми покрасневшими глазами то на меня, то на Доктора.
— Где он? Мне надо увидеть его!
— Он болен, ему противопоказаны любые встряски, но краем глаза, из-за угла, ты можешь глянуть… Пойдешь ночью, когда больные покинут лечебницу, не дай-то Бог увидит тебя кто, такого красавца… Знаешь ли, у нас люди тоже не привыкшие к таким метаморфозам!
До ночи беседовали, спорили, и в спорах зарождался план. Гьяси требовал, чтобы я немедленно поставил Луну на место, Доктор был категорически против, ведь это означало, что его народ останется запертым в подземелье и в скором времени начнет гибнуть от голода и жажды, в точности как дикари. Спорили долго, и что не придумаешь, везде тупик, везде напрасная жертва, либо одни, либо другие. В скором времени рассорились и замолчали, гневно зыркая друг на друга, и тут я, нерешительно, боясь разгневать их еще больше, рискнул предложить свою версию. Если от деформации головы Гьяси изменился, значит, измениться могут и другие. Вывод напрашивается сам собой. Надо заставить их согласиться на операцию по изменению черепа.