Слава Крох – Zомбак (страница 3)
– Ага, – киваю и утыкаюсь в смартфон. Навязчиво тыкаю по иконкам всех соцсетей.
«Хоть бы кто написал!» – думаю.
Вожу большим пальцем по дисплею и жду, что кто-нибудь напишет. Есть уведомления, отмеченные красным вверху экрана, тыкаю туда. Но это всего лишь новости от друзей. Бывшие однокурсники, частично одноклассники. Я за всеми слежу. Кто-то женился, у кого-то ребенок и его крохотные ножки у меня на весь экран, кто-то в спортзале фоткает себя у зеркала с накаченной задницей, а кто-то отучился на права и теребит в «истории» удостоверением…
– Сука… – сжимаю смартфон в руке и хочу упасть головой на столешницу. Однако встречаюсь взглядом с бокалом, в котором плещется нечто желтоватое, со льдом на дне. Морщусь, убираю телефон в карман и застегиваю его, чтобы не потерять. Теперь по виду содержимого в бокале пытаюсь понять, что это за коктейль.
– Ну пара кружек пива тебя уже не берет. Так? – уточняет Бармен.
– Так.
– И с водкой ты на «ты»?
– Да.
– Можно было бы, конечно, намешать коктейль «Черный русский», но это следующая ступень. Так что держи «Четыре всадника», – Бармен пододвигает бокал ко мне поближе.
– Апокалипсиса?
– Его самого.
Беру бокал и залпом выпиваю. Снова морщусь, но держусь до конца. Достаточно крепкое пойло, терпкое. На языке проскальзывает вкус текилы, рома, егермейстера. Что-что, а в бухле я неплохо разбираюсь, даже в смешенном и замаскированном Барменом. Одним глазом смотрю на него. Он лыбится, наблюдая за моими мучениями. Силюсь превозмочь его ожидания и стукаю пустым бокалом об стол. Все. Перечисляю ингредиенты и вызываю новый прилив смеха у Бармена.
– Еще ликер, мятный.
– Зараза! Ведь почувствовал, но мятный…
Лицо горит от выпитого, тру щеки, чтобы унять жжение. Но оно не проходит. В маленьком зеркале на стене вижу свой осоловелый взгляд. Эффект как от шампанского – накрывает быстро, а отпустит еще быстрее. Но решаю, что мне пока достаточно, сваливаюсь со стула на ноги и бреду в сторону своей комнаты. Предметы кружатся и летают, но ручку двери нахожу сразу же, по наитию. Закрыто.
– Блядские тихушники! – пинаю дверь ногой.
Такие тусовки, как у меня, предполагают интим, но обычно никто не стесняется и ебется там, где их застало желание. Но нет же! Всегда найдутся те, кому мало пространства и нужна целая комната! Моя комната! Вероника в этом плане уже подкованная: как только начинается тусовка, она закрывает дверь в свою комнату на замок. И правильно. Это предотвращает погром и обеспечивает безопасность. По крайней мере, защищает от нежелательных связей. Вероничка – девочка хорошая, никем не тронутая, и я удивлен, что она до сих пор живет здесь.
– Кавайчик! Вот ты где! Тут с тобой хотят познакомиться, – слишком сильно хлопает меня по плечу Кирыч, потом резко разворачивает рукой к себе лицом. – Это Вика.
На нем висят две девушки в чуть ли не предобморочном состоянии. Уже сомневаюсь, что Вика хотела со мной познакомиться, у нее просто нет выбора. Кирыч отцепляет ее руки от своего тела и толкает в мою сторону. Теперь девчонка виснет на мне. Едва удерживаюсь на ногах, чтобы не свалиться вместе с ней на пол. Меня все еще не отпустило «Четыре всадника», я то и дело покачиваюсь из стороны в сторону. Пока пытаюсь поймать равновесие, Кирыч уходит со второй девчонкой в толпу.
– Никогда не трахалась с медведем, – выговаривает Вика и начинает дико ржать, крепко вцепившись в уши моей шапки.
– Знатно тебя накрыло, дорогая, – смотрю на нее и оцениваю, через сколько ее вырубит.
– Я люблю тебя, – Вика тянет ко мне свои губы.
– Да вижу, – подставляю ей подбородок для поцелуя.
«Кирыч! Зараза! Ну на хуя мне этот балласт?» – злюсь я.
– У меня есть кое-что… для тебя…
Всеми силами пытаюсь остановить Вику, но она уверенно плюхается на коленки и загоняет меня в угол. Подползает на четвереньках и цепляется за пояс штанов. Лишь с моей помощью ей удается стянуть с меня одежду, а после – присосаться к моему члену. Я смиряюсь с ситуацией и упираюсь ладонями в стены, запрокидываю голову. Не хочу видеть ее лица. Хорошо бы еще и не слышать этих причмокивающих звуков, но уши вязаной панды, к сожалению, не подавляют шум. Вика сосет неумело, дергано, слишком резко и быстро. Наверняка пытается подражать девахе из какой-нибудь порнушки. Уверен, что у нее это впервые. «Скорее всего, только окончила школу, первокурсница, – размышляю я между делом. – Каким ветром ее сюда занесло?» Представляю Вероничку. Она бы тоже это делала неловко, но, наверное, более нежно. Чувствую, как кровь приливает к тому самому месту, которое Вика пытается мне оторвать своим ртом – не иначе. Она берет его довольно глубоко – то крепко обхватывает губами, то еле касается языком. И вроде бы все эти манипуляции правильные и должны приносить удовольствие, но б
«Как же хорошо, что она этого не видит… – всплывает в голове. – Сидит у себя в комнате и прилежно готовится к занятиям».
– Вик? – обеспокоенно бросаю взгляд вниз на девчонку, когда та резко останавливается и на коленках отпрыгивает от меня назад.
Из ее рта тут же вырывается рвотный поток. Кислый, зловонный, гадкий. Вздрагиваю от этой картины и быстро натягиваю трусы вместе со штанами на бедра. Вжикаю ширинкой и переступаю через Вику и ее тошнотворную лужицу. Чувствую полное отвращение к происходящему и даже не пытаюсь ей помочь. Эта девчонка еще не понимает, что натворила, но скоро поймет, когда протрезвеет.
К слову, коктейль уже почти выветрился из моей головы, и мне нужно еще. Возвращаюсь на кухню и догоняюсь всем, что найду. Все равно на соотношение и градусы – мне плохо, я слишком отчетливо помню отстойный минет и блевотину Вики. А надо бы забыть. Закусываю пойло найденным куском пиццы с пеперони и заваливаюсь на диван в зале. На другом его конце лобызается незнакомая парочка, но плевать. Ухожу куда-то в себя, размышляя над тем, что никогда не видел в новостной ленте фотки с ужратым в зюзю одноклассником. Да, со всеми бывает, но никто таковым не гордится. Обычно это скрывают. В Сеть прилетают исключительно отборные снимки и события. Даже пусть с тусовок, но такие фотки забавные, милые. Среди них нет ебущихся в открытую на диване парочек и перепачканных своей же рвотой девушек. Нет. Тут только друзья, стоящие в обнимку, пацаны с поднятыми в тосте бокалами и красиво танцующие девочки. Но ни одного парня в пандовой шапке с приспущенными штанами.
Клонит в сон, но я недостаточно пьян, чтобы вырубиться в беспамятстве. Если не напиться и уснуть, снова будут мучить кошмары. Руки потряхиваются от страха. Я боюсь уснуть. Мне страшно. Начинаю вертеть головой по сторонам и искать возможность. Нужно выпить еще или…
«Мне хокерар», – строчу Веронике, что мне хреново, но не попадаю по нужным буквам.
«Где ты? Я приду», – моментально прилетает в ответ.
«Я сам», – быстро отправляю сообщение, лишь бы Вероничка не выходила из своего укрытия. Эта алкашня, она же несется как пчелы на мед, – моментально окажется в комнате Ники, едва та щелкнет замком.
Поднимаюсь с дивана и медленно плетусь на автопилоте. Меня заносит то влево, то вправо. Сталкиваюсь с кем-то из танцующих, хватаюсь за чье-то плечо, чтобы не упасть, едва не встречаюсь с косяком двери, выходя в коридор. Но дохожу, потому что комната Вероники – это всегда спасение. Стучусь как можно тише, но на деле громко, совершенно не контролируя свои движения и их силу. Вероника впускает, вгоняет меня в комнату и тут же закрывает дверь, опасаясь, что за мной последуют «заразные». От ее резкого толчка в спину падаю на пол и растягиваюсь на нем в позе звездочки. Становится спокойно, будто я попал бункер и плохим снам меня здесь не достать равно так же, как и зомбакам в случае апокалипсиса.
– Будешь спать на полу? – слышу сзади ее голос.
– Только не спать, – бурчу я.
– Вот зачем все это, Слав? Алкоголь не спасет, тебе нужно к врачу.
Вероника садится около меня, и я утыкаюсь лицом в ее ноги, обхватываю руками бедра и подтягиваюсь еще ближе. От ее тела пахнет миндальным молочком, вдыхаю этот аромат до головокружения, носом приподнимаю ее маечку и целую в живот. Сворачиваюсь калачиком и щекочу ее кожу. Она тихо смеется и гладит меня рукой по шапке. «Как же с ней уютно…»
Глава 3
– Не уходи, пожалуйста! Что ты делаешь?! Куда ты? Ты просто эгоистка, ты кинула меня! Я один! – захлебываюсь в слезах, подрагивая всем телом. Я чувствую, как меня бьет дрожь.
– Слава, я здесь. Все хорошо, – она гладит меня по спине, между лопаток, и прижимает все крепче к себе.
– Но я искал тебя! И не смог найти, – не верю ей.
Молчит, пока я реву ей в шею и сжимаю пальцами теплый халат. Он мягкий и приятный, успокаивающий. С криков перехожу на завывания.
– Ты мне нужна, очень. Я скучаю. Без тебя тут все пошло по наклонной, мам… Ты меня простишь? Прости меня, мам, прости. Я знаю, что не простишь, ведь это я!..
– Слав, конечно, я тебя прощаю. Успокойся, правда…
– Почему у тебя такой голос, мам? Ты не хочешь со мной разговаривать? – снова реву, хочу ее оттолкнуть, но мама держит меня сильно. Не выпускает из объятий.
– Слава, пожалуйста, приди в себя, я уже не знаю, что делать, – хнычет она.
Последняя фраза окончательно выбивает меня из сна и возвращает в реальность – в комнату Вероники. Мы лежим в ее кровати, она обнимает меня и пытается успокоить, поглаживая по спине, а я мацаю пальцами ее халат, как котенок, словно ищу сиську. Тыкаюсь ей в шею, сдерживаю слезы, хотя мое лицо полностью сырое от них. Стыдно. Вероника все слышала. Это она разговаривала со мной вместо мамы. Поправляю горло кашлем, чтобы что-то сказать в свое оправдание.