Слава Доронина – Девочка из глубинки. Книга 1 (страница 35)

Застываем оба и прерывисто дышим. Смотрим друг на друга полупьяными взглядами.

— Извините. Заказ готов. Нужно пойти за мной, — звучит голос неподалеку.

Я не сразу вижу официанта. Пол под ногами плывет. Меня шатает. И мысли сложно собрать в кучу. Я вцепляюсь в Демьяна, и мы идем в другой конец зала. Панорама перед глазами уже совсем новая. Но все такая же красивая и захватывающая.

Сажусь за столик, пытаясь унять сердцебиение. Аппетит куда-то подевался. Хотя голод определенно присутствует. Но другой…

Нам приносят воду, тарелки. Еды не особо много, но она красиво сервирована.

— Место шикарное, а людей нет. Почему?

Я все еще в чувственном раздрае и мозги туго соображают, но уже понемногу начинают.

— Ресторан пока не открылся. Мы считай первопроходцы.

Подавляю изумление и просто киваю.

Господи, куда я попала… Какой-то и впрямь сказочный мир. Еще пару недель назад жила в своей халупе, ходила на нелюбимую работу и только грезила о том, что когда-то будет такая жизнь. Хотя она и не моя… Я лишь кончиками пальцев ее касаюсь.

И другими местами, — фырчит Мишель.

А Миша отвешивает ей подзатыльники и грозит бензопилой.

Забив на обеих, пробую пасту, пригубляю вино. «Щедрость» заводит разговор о Вере. Хороший маневр. И отвлекающий. Я включаюсь в беседу, задаю вопросы, заодно готовлю себя к завтрашнему дню, потому что опыта общения с детьми у меня и впрямь нет.

Поужинав, мы едем домой. Вино подействовало на меня расслабляюще. Я болтаю без умолку, рассказываю о недавно прочтенной книге про военное время, и к моему удивлению «щедрость» тоже ее читал. Мы решаем посмотреть завтра фильм, снятый по ней.

Почему не сегодня — понимаю уже в прихожей. Едва Демьян опускает пакеты с покупками на пол, как я тут же оказываюсь прижата к стене, и его язык вторгается в мой рот, а руки нагло сжимают задницу. Порно я ни разу не видела и даже из любопытства не открывала, но сейчас мне кажется, что картинки — прямиком оттуда, только мы в одежде…

28 глава

Отвечаю на его поцелуи, забыв обо всем на свете — и о разговорах в машине и ресторане, и об ужине, и о примерочной. Полное обнуление. Накрывает с головой. И когда я уже действительно думаю, что сейчас спикирую в обморок от недостатка кислорода и сильнейшего возбуждения, Демьян отрывается от моих губ и прижимается лбом к моему.

У меня все плывет перед глазами, сердце сбилось с ритма. Я зажмуриваюсь, пытаясь вернуть себе способность дышать. Демьян, похоже, тоже. Его грудь судорожно вздымается, а на лице застыло выражение муки.

— Настолько все хорошо с выдержкой? — выдыхаю я хрипло, то, что крутится в моем обесточенном мозгу. Здраво мыслить не выходит. Еще и вино не до конца выветрилось.

«Щедрость» молчит и тяжело дышит.

— Я же расплавлена… Если бы ты не остановился — я бы не сказала «нет»… — голос срывается от нахлынувшей обиды.

Все в совокупности подталкивает к этим словам.

Желваки ходят по его лицу. Он смотрит на мои губы, которые наверняка распухли от поцелуев. И видит, что я на грани, хочу его. И он хочет. Так в чем же причина? Почему опять стоп?

— Я… мне… Не хватит смелости сделать первый шаг, — признаюсь, не в состоянии справиться с досадой.

Глаза Демьяна блестят в тусклом свете — то ли усмешкой, то ли новым вызовом.

— А ты осмелься, — тихо произносит он наконец. Затем разворачивается и уходит прочь, растворяясь в темноте коридора.

Миша аплодирует «щедрости» и, посмеиваясь, потешается: умрешь девственницей, если будешь каждый раз вот так трусить. Мишель еще не отошла от его горячих поцелуев и в глубоком обмороке от захватившего нас безумия. А сама я хочу отмотать момент, когда Демьян уходит, схватить все пакеты с пола и побросать их ему в спину. Никогда еще не била людей, а сейчас бы с радостью! Потому что это жестоко — перекладывать всю ответственность за принятие этого решения на меня.

И в то же самое время — оно единственное здравое, — говорит отошедшая от страстного обморока Мишель.

Наклонившись, я собираю с пола пакеты с покупками. И ненавижу в эту секунду «щедрость». В голове всплывают его слова о том, что нужно переступать страх, меняться, действовать. Сегодня он сам дал мне шанс сделать шаг ему навстречу — а я не сделала. Потому что духу не хватило. Потому что сомнений много. Потому что… да много причин почему!

Но все его поцелуи… как я отвечаю ему, и как его тело прижимается ко мне — крепко, даже больновато… Мне хочется все повторить. Со стоном прикрываю глаза, но картинки вспыхивают снова и снова: как провожу ладонями по его спине, затем выше, зарывая пальцы в волосы у него на затылке. И он горячий, он реальный, мой — по крайней мере был в ту минуту, пока целовал меня так, будто хотел проглотить целиком…

Пальцы не слушаются, пакеты сыплются из рук. Я оставляю их в прихожей до утра и иду к себе в комнату. Закрываю дверь и валюсь на кровать. Лежу, широко распахнув глаза, и смотрю в черную пустоту. С каждой минутой дыхание понемногу выравнивается, но жар внизу живота меньше не становится. Вот так выглядит неудовлетворенность? Отвратительное ощущение. И надеюсь, у Демьяна оно в десять раз сильнее. За что он так со мной?

Перед глазами вновь всплывают яркие огни Москва-Сити, поцелуи «щедрости» и наше возможное продолжение. Которое полностью сейчас в моих руках. Вот только как на него решиться?.. И эти его слова: «А ты осмелься». Как? Где взять столько смелости?

Доносится звук льющейся воды. Демьян принимает душ? А я мысленно к нему присоединяюсь. Вот что мне стоит сделать этот шаг? К тому же двое против одного. Голос Мишель не учитывается. Тем не менее остаюсь лежать на кровати, в сомнениях. И так засыпаю. Что даже удивительно — после такого-то нервного перенапряжения. С диким возбуждением.

Просыпаюсь от ярчайшего оргазма и сильного позыва в туалет. Распахиваю глаза и не сразу понимаю, где я, что происходит и почему я такая возбужденная. А все потому, что подсознание сделало все за меня. Вместо меня сходило ночью к Демьяну — и мы занялись сексом.

Приоткрыв шторы, впускаю солнечные лучи в комнату и, взяв вещи, чтобы переодеться, иду в туалет, а потом в душ. После появляюсь на кухне. Кругом тишина. И на плите нет следов готовки. Обычно же Демьян не уходит, не позавтракав и не закинув в себя протеины и белок. Заглянуть в его комнату страшно, но я все же решаюсь. Там пусто. Замираю на пару мгновений, воспроизводя детали сна, и, больше от отчаяния, что я такая трусишка, возвращаюсь на кухню.

Подхожу к кофемашине, внимательно смотрю на значки и включаю. Ничего, в принципе, сложного. На работе примерно такая же стояла. Делаю себе капучино и достаю из шкафчика вафли с высоким содержанием белка. Сажусь за барную стойку, на которой стоит букет — город уже проснулся и живет своей жизнью. Медленно пью и снова анализирую вчерашний день. С одной стороны, жалею, что не закончила его ярко, а с другой — всему свое время. И если есть сомнения, то можно и посомневаться. В конце концов я все равно кончила.

Время близится к девяти. И надо бы Степаниду проведать. А Демьян сегодня собирался еще с девочкой посидеть… Беру телефон и думаю, что бы написать «щедрости». Вероятно, он уже по пути на работу, но мне ничего и не приходится выдумывать. Слышится звук закрывшейся входной двери, а через мгновение Демьян появляется на кухне в шортах, футболке и с полотенцем в руках.

Да, точно — дисциплина, контроль и все дела. Как я забыла.

Задерживаю взгляд на его бицепсах, пробегаюсь глазами по влажному лицу и опять чувствую, как внизу живота сжимается пружина.

— Переоделась? — приподнимает уголки губ и идет к кофемашине, включает ее.

Мысли в полувозбужденном состоянии так себе работают. Доходит с запозданием, что он ко мне с утра заглядывал. Да, а еще я едва о пакеты с покупками не споткнулась… И их, значит, занес.

Демьян бросает полотенце на стул, стягивает майку и направляется в душ. «Щедрость» красивый, до умопомрачения. Подтянутый, рельефный…

Вафля и кофе поперек горла становятся, когда я снова думаю о том, что между нами происходит. И о том, что не происходит тоже.

Слышится звук льющейся воды — и все картинки накануне снова тут как тут. Как и прошлой ночью. И пульсация между ног. Хотя я же утром во сне кончила. Этого бы, по идее, должно было хватить. Но нет.

Демьян выходит из душа в полотенце, обернутом вокруг бедер, через пять минут и берет сделанный напиток. Пьет и смотрит на меня.

— К бабуле со мной и за Верой поедешь? Или дома останешься? — будничным тоном спрашивает он.

Глаза сами опускаются к его паху.

— Ты… Ты…

— Нет, одеться не мог бы, — словно читает мои мысли. — Мой дом всё-таки. Я так привык ходить. И утром у меня не бывает гостей.

— Это… провокация? Да? — выдвигаю предположение.

Лучше бы просто взял меня. А я бы не сопротивлялась.

— Возможно, — делает глоток и не отводит от меня тёмных глаз.

— А если мне не хватит решимости?

— Значит, все так и оставим. Пока тебе не захочется попробовать что-то новое. Еще допускаю мысль, что необходимо ко мне привыкнуть. Ну и разница в возрасте, Миш. Я и так чувствую себя, будто ребенка соблазняю. Могу же просто хотеть, чтобы ты сама ко мне пришла? Без всяких сомнений.

Даже тут читает, как открытую книгу… И в романах с маминой полки по-другому обычно все происходило. Хотя и началось все вполне избито. Со спасения. А теперь что-то идет не по сценарию.