Слава Доронина – Девочка из глубинки. Книга 1 (страница 34)

— Лиза никого не уволит. Она подбирает персонал с особой тщательностью.

— Лиза? — переспрашиваю.

— Да, это бутик одной моей знакомой. Очень известное место в узких кругах. А пара перед тобой — один из влиятельных бизнесменов и родной брат мэра.

Значит, не показалось, что знакомы.

— В целом, Расторгуевы мужики неплохие, но в отношениях младшего с женой уже ничего и никогда не изменится. У него любовницы на стороне, у нее — увядающая внешность и любая попытка что-либо изменить обоим обернется провалом. Денег много замешано, договорной брак… — я даже слышу грустные интонации в его голосе.

— Говоришь так, будто у самого такая же ситуация…

Он ухмыляется в привычной ему манере — одним уголком губ.

— Нет. Но в чем-то жизни перекликаются. Разница лишь в том, что я в любой момент могу отказаться от стабильности, которую сам же и построил. Один раз с подобным столкнулся, а во второй раз, если случится, то должно быть проще. И как ни крути, завтра зависит только от того, что ты делаешь сегодня. И вчера. И позавчера тоже. Результата всегда можно добиться, с нуля. Главное — знать, где и в каком месте ты его хочешь достичь. На примере твоего отчима: считай, собственными усилиями все просрал. С работы наверняка выгнали, бухает и я сам лично видел во что он превратился. Иногда «нихрена-не-делание» тянется месяцами и годами, и ты всю ответственность за собственные косяки перекладываешь на других, он переложил это на тебя, твою умершую мать, и в какой-то момент это стало не «период», а образ жизни. И дорога тогда одна — в задницу. Только задница у каждого своя. У твоего отчима попойки и прессинг того, кто слабее, у Расторгуева — девочки и разврат, закрытые вечеринки. У его жены — нервные срывы и нападки на других людей. Так что забота о себе, Миша, — это не только что-то приятное и то что в удовольствие. Это еще тренировка, контроль над собой и шаг куда-то в новое, вызов себе. Но чтобы в это новое шагнуть, надо переступить страх, что-то изменить, постоянно себя преодолевать. Деда Мороза нет. Чудеса ты сам делаешь. И волшебная палочка работает только в одном случае — когда встаешь с дивана и действуешь.

«Щедрость» оказывается с такими же закидонами, как у бабули, которая как зацикленная повторяла, что все от головы идет. Яблоко от яблони… Но сказать это вслух не успеваю — Демьяну снова звонят. Он смотрит на экран с секунду и нажимает «ответить».

— Да, Тань… Завтра после двух свободен. Ну я же обещал присмотреть. Девочка эта со мной будет, угу… Без няни точно справимся. Всего на три часа. Ну что ты переживаешь, как будто в первый раз оставляешь Веру со мной? Хорошо. Договорились. Сам заеду.

Завершает разговор и кладет телефон на приборную панель. Поворачивается. Я уже догадалась, что это его утренняя гостья звонила.

— Няней в свободное от работы время подрабатываешь? — иронизирую.

— Ага, — кивает он. — Присоединиться не хочешь?

Как будто у меня есть выбор. Да и любопытно посмотреть на общение Демьяна с маленькой девочкой.

— Типа новый навык привить мне хочешь? И ни дня без «ничегонеделания»? Если что, опыта общения с детьми у меня никакого…

— Можно подумать, я прям отец года, — посмеивается он.

— Отец? — цепляюсь за его слова.

— Это я образно, Миш. У меня нет детей.

— И семьи? Любовниц с запрещенными вечеринками, как у твоего знакомого из бутика?

— Свободен. И методы расслабления у меня другие. Не как у Расторгуева или твоего отчима. Двадцать пятый этаж, качалка, иногда бассейн, — напоминает он.

Ну да, с теми кубиками на его животе и умением себя контролировать — вроде похоже на правду. Но все равно как-то… тревожно. Причем всей троице. Успешный, умный, красивый и… одинокий? В чем подвох? Хоть паспорт у «щедрости» спрашивай.

27 глава

— Устала? — спрашивает Демьян.

— Немного, — признаюсь.

День был и впрямь насыщенный. И вчера тоже. И практически каждый — с момента нашей встречи тем утром на набережной.

— Если силы еще остались, предлагаю заехать перекусить, — говорит он непринужденно. — Есть одно местечко с отличным видом, добьем этот вечер по эмоциям?

— Моим?

— Обоюдным. Мы же в связке, Миш.

Машинально свожу колени еще плотнее. Точно, связка. Как я могла забыть.

— Не знаю, — честно отвечаю. И то потому, что неудобно. Столько всего еще никто для меня не делал. Никогда. И подобных эмоций уж тем более не вызывал.

— Заведение, правда, закрыто, но для нас сделают исключение.

— Еще одна знакомая?

«Щедрость» улыбается краешком губ.

— Ты ведь хотела увидеть огни города с высоты и ночью, верно? — игнорирует мою реплику.

Сердце предательски подпрыгивает, а по спине разливается волнительный холодок.

— Хотела, — только и выдыхаю, чувствуя, как внутри поднимается радостный трепет.

— Тогда поехали. Уверен, тебе понравится.

А ведь мог провести вечер как-то по-своему, да хоть в том же спа, с друзьями, или с той, которая ему звонила, и он отходил поговорить с ней по телефону, чтобы я не слышала…

Но проводит время с тобой, — с дерзинкой заявляет Миша.

Да, пока ты ему не дала, — подхватывает Мишель.

От мысли о близости с Демьяном щеки приятно теплеют. И не только. В груди тоже. И между ног. Чёрт. Плохи дела…

«Щедрость» тем временем кого-то уже набирает, перекидывается короткими репликами и просит, чтобы его пропустили в ресторан. Общается с юмором, легкостью, и на том конце провода я слышу не женский голос, а мужской баритон. К счастью.

— Все, добро. Спасибо, Родион, — завершает он разговор.

Вроде и хочется спросить, что за место и кто такой Родион, но молчу. Чем больше узнаю о жизни Демьяна, тем сильнее увязаю в своих чувствах к нему. А внутри и так мандраж. Потому что вчера наш вечер закончился моим новым оргазмом… И сегодня тоже это ждет? Или наглое соблазнение и первый раз?

Минут через пятнадцать автомобиль плавно останавливается у еще одного здания безо всякой вывески. Снаружи оно выглядит темным и тихим, лишь пара фонарей у дверей мягко освещают строгий стеклянный вход. Демьян выходит из машины и помогает выйти мне. Кладет ладонь на талию и направляет ко входу. Вокруг почти ни души. Мы поднимаемся на верхний этаж. Я робко оглядываюсь, выходя из лифта. Мы действительно совершенно одни в этом стильном ресторане: повсюду полумрак, лишь несколько скрытых подсветок освещают столики и высокие стены. Через панорамные окна от пола до потолка открывается завораживающий вид. Тысячи огней рассыпаны повсюду, небо над городом черное-черное, а напротив нас, чуть поодаль за рекой, громоздятся сияющие небоскребы Москва-Сити. Днем эти стеклянно-металлические башни, наверное, казались бы просто деловыми громадами, но сейчас вспыхивают сказочным сиянием. Будто фантастические дворцы парят над спящей столицей. Дух захватывает.

Я медленно подхожу к окну, словно зачарованная, чувствуя, как сердце трепещет от восторга.

Перед глазами раскинулся целый мир чужих огней, огромный, манящий. А здесь, внутри, в отражении стекла, я вижу себя — маленькую фигурку на фоне этой блистающей бесконечности рядом с Демьяном. На миг становится радостно и горько одновременно. Радостно, потому что это зрелище действительно потрясающее. А горько… потому что кажется, будто все это не про меня, будто я на секунду заглянула в чужую сказку. И она вот-вот закончится. Это и худшее, и лучшее чувство сразу — когда ты понимаешь, что будешь скучать по этому моменту, пока он еще длится…

— Ну как тебе? — тихо спрашивает Демьян у меня за спиной.

— Потрясающе… — шепчу я с комом в горле, не в силах отлипнуть от стекла.

Боюсь, если повернусь, «щедрость» увидит мои эмоции. А я с ним и так слишком искренна, максимально уязвима. И безумно подкупает, что мне не надо подстраиваться под Демьяна, что могу быть самой собой и при этом каждый раз находить восхищение в его глазах.

— По десятибалльной шкале? Сколько?

— М-м, — тяну я. — Она сломалась.

Настолько красиво, что кажется, еще чуть-чуть и потеряю сознание.

Демьян делает несколько шагов, приближаясь вплотную.

— Повернись, — требует он.

Сделав вдох, медленно поворачиваюсь. «Щедрость» смотрит не на город, а на меня. И почему-то кажется, что он действительно видит все мои эмоции и даже догадывается, что я к нему испытываю. От его взгляда у меня по-новой перехватывает дыхание.

— Демьян… — но голос тонет в тишине.

«Щедрость» касается моего лица, убирая прядь волос с щеки. Кончиками пальцев задевает скулу, ведет ниже, к подбородку. Все внутри меня замирает, и Демьян явно хочет, чтобы я рухнула в обморок.

— Ты сегодня весь день… балуешь меня, — все же нахожу сил прошептать.

Большим пальцем проводит по моей коже, усиливая нажим.

— Нравится видеть тебя счастливой.

Наверное, можно было бы что-то ответить, но не успеваю придумать ничего — да и не нужно. В следующий миг Демьян склоняется и касается губами моих. Поцелуй горячий, требовательный — и в то же время удивительно нежный.

Демьян прижимает к стеклу, и я чувствую холод спиной. Такой контраст! Его губы настойчиво размыкают мои, язык мягко скользит внутрь, и я больше не в силах сдержать тихий стон. Мир вокруг мгновенно перестает существовать. Голова кружится, я цепляюсь руками за его плечи, чтобы не упасть. Кажется, еще немного — и меня вовсе перестанут держать ноги.

Но все заканчивается, когда мы слышим глухое покашливание рядом.