Слава Доронина – Девочка из глубинки 2 (страница 13)
– Ты заплатил долг? Взял какую-то дополнительную расписку? – но все равно уточняю, и одновременно наблюдаю за его реакцией, напоминая себе, что он юрист и держать лицо для него такая же работа.
– Да, – смотрит на меня в упор, затем берет телефон в руки. – А это запись с камер видеонаблюдения.
Он быстро находит нужный видеофайл и дает мне посмотреть.
Когда я заканчиваю, интересуется, знакомо ли мне лицо. А я впервые вижу этого человека. О чем и говорю Сколару.
– Ну, в принципе, я так и думал, но пошел дальше и пробил его данные. По указанному адресу еще не ездил, но полагаю, твоя версия с утерянной картой и легкой наживой нашедшего совпадает. Правда, хочу отработать еще одну…
– Какую?
– Уверена, что хочешь услышать?
– Да.
– Что если твой жених нашел карту и воспользовался ей? Человек он неглупый, чтобы самому светиться под камерами. Как давно вы с ним вместе? Укладывается ваша связь в сроки пропажи? – достает бумагу и показывает на дату выписки с банковского счета.
Укладывается. Но…
– Это исключено, – мотаю головой.
Сколар знакомым движением приподнимает брови.
– Потому что ты с ним встречаешься? Или жизнь тебя ничему не учит?
– В каком смысле?.. – хмурюсь я.
– У всех есть тайны. Или факты, которыми человек не делится сразу.
– Это сейчас отсылка на тебя и твою жену?
Демьян делает глоток кофе.
– Допустим.
Я снова ловлю себя на мысли, что у Сколара ни грамма сожаления, что он обманул меня…
– Нет, – повторяю тверже. – Исключено.
– А если окажется, что да?
Я даже мысли о том, что Май мог найти карту и использовать её исподтишка, не допускала. Лёша не такой. Нет. Он знает, как тяжело зарабатываются деньги, и точно не стал бы за моей спиной проворачивать подобные аферы. В конце концов, он бы показал мне карту и устроил допрос. А там уже мы решили бы, что с ней делать.
Однако мои эмоции снова качаются, как маятник после заявлений Сколара.
– В любом случае я отработаю обе версии.
– Твое право. И… если та сумма к тебе вернется, то этот долг…
– Ты ничего мне не должна, – говорит он так, будто должна, и его взгляд съезжает с моего лица на шею, затем на грудь. Сколар смотрит слишком откровенно, отчего щеки снова вспыхивают.
– Правда, кое-что взамен я попрошу. Хочу с тобой поужинать.
Жар за ребрами становится невыносимым, а тело сковывает защитное напряжение. И еще поднимается злость, негодование. Как он вообще посмел мне такое предложить?!
– Ни за что, – цежу, едва шевеля губами.
– Давай так. Если окажется, что мои догадки верны и твой жених не чист на руку, то ужин неминуем. Это уголовная статья и…
– Это шантаж, – обрубаю Сколара.
Демьян нагло улыбается.
– По-другому же не захочешь увидеться.
– Да я и сейчас не горела особо желанием. Ты мне давал эту сумму безвозмездно, правильно? Вот долг с должника стребуешь и считай, мы квиты. Я тебе ничего не должна. Тем более ужинов. И Май, я уверена, к этим деньгам не имеет никакого отношения, – забираю документы и поднимаюсь из-за стола.
– Но если все-таки да, я сообщу место и время, где ужинаем?
– Непременно.
Я почти бегу к выходу. И это больше похоже на побег от себя, от прошлого, от Сколара.
Грудь сдавливают словно в тиски, хотя, казалось бы, я должна была почувствовать облегчение после нашего разговора. Но вместо него внутри опять тревога.
Останавливаюсь у входа и, нервно запихивая документы в сумку, злюсь на Сколара. Как он только посмел мне подобное предложить! После всего, что было?
Отхожу от здания, направляясь к светофору, но телефон вибрирует в кармане. Я достаю его и, увидев сообщение от Рыжей Лисы, замираю. Она присылает еще одно. А следом еще. Глазами пробегаюсь по первым предложениям, и сердце сжимается от боли, от жалости, но в ней Лиса сейчас, наверное, и не нуждается.
До конца дочитать не успеваю. Меня кто-то толкает из прохожих, сумка выпадает из рук, а с ней и папка, которую я абы как засунула. На дороге грязь, слякоть. Спрятав телефон в карман, отряхиваю папку и убираю все обратно, решив, что на рабочем месте в промежутках между посетителями пообщаюсь с Лисой, и тороплюсь в клинику. Все еще злясь на Сколара за эти его предположения и предложения.
Вроде и не поворачивается язык негодяем его назвать, помог. А все же негодяй. И похотливый козлина.
15 глава
Перечитываю сообщения Лисы и ощущаю холод внутри. А еще опустошение. Хотя я сама ведь предложила ей помощь и поддержку, не так ли? Лиса рассказывает, как почувствовала внезапную тянущую боль в животе. Сначала слабую, а потом все сильнее. Как ей было страшно в больнице, потому что уже тогда поняла, что что-то не так. Она пишет, как рыдала и умоляла врачей хоть что-то сделать… И эти отчаянные слова до сих пор звучат эхом в ее голове. Беременность в итоге замерла, сердечко малыша больше не бьется. Все закончилось «чисткой» и мыслями: что я сделала не так, недостаточно его любила и хотела? Недостаточно береглась?
«Чистка»… Повторяю про себя это мерзкое слово. Холодная медицинская процедура вместо долгожданного чуда – и снова перехватывает дыхание.
Я крепче сжимаю телефон в руках, стараясь совладать с накатившими эмоциями. Горло саднит, глаза предательски щиплет. Черт, только не разреветься тут, на рабочем месте.
«Мне так жаль…» – отвечаю ей и чувствую, как непроходящий ком в горле становится больше. «Ты не одна, если хочешь, можем вечером созвониться?»
Не знаю, зачем предлагаю, но это порыв. Контролировать его не могу, пальцы сами набирают сообщения.
«Спасибо. Я подумаю… И ты единственная, кто мне написал из чата».
И я даже догадываюсь почему. Люди боятся чужой боли, как дурного знака. Лучше не читать, не вникать, не втягиваться, отгородиться. Чтобы ненароком притянуть к себе такое же несчастье. Я ведь в первые секунды сама об этом и подумала… Дурацкое суеверие на уровне рефлекса, за которое сейчас немного стыдно.
Я выпрямляюсь в кресле, поясница затекла. За перепиской и посетителями даже не замечаю, как пролетело время. И сердце ноет за незнакомку.
Галя машет перед носом рукой.
– Миш, ты в одну точку уже несколько минут смотришь. Все нормально? – вполголоса спрашивает она, заглядывая мне в лицо.
Я трясу головой и корчу жалкую попытку улыбки:
– Да. Просто… задумалась, – бормочу я, отводя глаза к монитору и бросаю взгляд на часы.
Надо… уже конец рабочего дня. А на душе тяжесть. И не только после встречи с Демьяном и его предположений насчет Мая, которые я, конечно, не приняла близко к сердцу, но еще и из-за Лисы.
Да, я не планировала ребенка, но теперь одно только представление, что со мной могло бы случиться нечто похожее на ее историю… Нет, я даже думать об этом боюсь. И все равно в голове крутится одно и то же: подобное может произойти с любой из нас. Ее малыш был всего на несколько недель младше моего.
Машинально глажу свой еще не слишком округлившийся живот, надеясь почувствовать хоть легкое движение. Но последние пару часов – тишина.
Я выныриваю из своих переживаний лишь когда получаю сообщение от Мая: «Жду на парковке».
Попрощавшись с Галей, выхожу на улицу. Леша замечает мое подавленное настроение мгновенно.
– Привет, принцесса грусти, – мягко шутит он, открывая пассажирскую дверь. – Кто-то обидел? Или ты просто устала?
– День так себе, – вздыхаю я, устраиваясь в кресле и пристегивая ремень.
Он садится за руль и ободряюще поглаживает мое колено.
– Что-то случилось, сладкая? По Узи же все было хорошо…
От его заботы у меня едва не подкатывает новый ком к горлу. Я отворачиваюсь к окну, собираясь с духом: