Слава Доронина – Девочка из глубинки 2 (страница 12)

– Не особо. А ты?

– Очень! Хотя в самолете и кормили. А ты вот вообще ничего не съела.

– Ну да, – киваю, вспоминая ту непонятную жижу в контейнере, от которой меня чуть не вывернуло наизнанку. – Не было аппетита, – сажусь на диван и понимаю, что сил нет совсем. Ни готовить, ни элементарно принять душ. Вот бы силой мысли в кровать перенестись. И чемоданы так же разобрать.

– Сейчас закажу что-нибудь и чай тебе сделаю.

– Только сладкий, – напоминаю я.

Все-таки это точно усталость. Наверное, больше моральная. Словно кто-то переключил тумблер в полете, сбив весь настрой. И не могу избавиться от нехорошего предчувствия.

На работе приходится взять еще один день отгула. Наутро я снова чувствую слабость и головокружение. В таком состоянии не смогу отработать весь день.

– Запишись на прием к Угрюмовой, – говорит Май, собираясь на работу.

– Хорошо, – провожаю его до двери. – Только сначала посплю.

– Если почувствуешь себя хуже…

– Я знаю.

Он долго смотрит, будто хочет что-то сказать. Но затем просто целует меня в висок и уходит, а я возвращаюсь в постель. Когда уже почти проваливаюсь в сон, получаю сообщение:

«Ты вернулась? Когда удобно встретиться?»

Перед глазами встает лицо Сколара. А затем наше торжество с Лешей на берегу моря и счастливое лицо Мая. В те дни было так спокойно и хорошо…

«Я завтра сообщу», – отвечаю и включаю беззвучный режим.

Мне нужно отсрочить этот момент. Потому что… потому что внутри меня как будто живут две женщины. Одна хочет спрятаться под одеяло, закрыть глаза и притвориться, что жизнь вновь простая, понятная и ровная, что я счастлива с Маем, а никакого Сколара в ней нет и никогда не было. Что никто не затаскивал меня в машину и у меня нет сводного брата. А вторая…

Эта вторая просыпается через два часа от того, что сердце стучит, как в ловушке, после яркого сна, где я снова переживала тот ад, который начался, когда всплыла правда о жене Сколара.

14 глава

Отдых все же идет на пользу. Я чувствую себя лучше. Договорившись с Галей, что буду во второй половине дня и она подстрахует, а я тем временем схожу на прием и встречусь со Сколаром, провожаю Мая и пью чай, поглядывая форум для будущих мам. Это мое новое развлечение, на которое я трачу много свободного времени, а еще сильно отвлекаюсь. Только не сегодня. Рыжая Лиса пишет, что потеряла своего малыша, а следующим сообщением выходит из чата. Девушки сочувствуют ей, кто-то, как я, молчит, но не потому что во мне ноль эмпатии, а потому что не знаю, что сказать. Да и кому? Лиса вышла. А в личку стучать неудобно. Возможно, человек хочет пережить эту боль и потерю в узком кругу. Но мозг, дурной мозг, начинает в красках представлять, что бы я испытывала в этой ситуации, и кажется, что от всех этих воображаемых картинок опять кружится голова и возвращается слабость.

Я лично не знакома ни с одной девочкой, лишь примерно мы знаем друг о друге в плане срока, пола, даты родов и еще какой-то мелочи. Но сегодняшние сообщения от Лисы выбивают из колеи, я даже забываю, что делала.

И приводит в чувство звонок в дверь. На пороге стоит незнакомый человек, а я пугаюсь до чертиков. Что если это Лопырев кого-то подослал? Экран домофона гаснет, но звонок повторяется, и я тороплюсь на кухню, чтобы позвонить Маю. Страшно, что это и вправду может быть кто-то из людей того отморозка. Лешу обязательно надо предупредить.

Или Сколара?

Но Май сам звонит. Я даже не успеваю его набрать.

– Миш, ты дома или уже уехала?

– Леша, как хорошо, что ты позвонил. Я дома. И в дверь сейчас ломится какой-то незнакомый человек, – быстро говорю в трубку и иду к домофону.

– Да-да, – слышу, как он улыбается. – Это курьер, Миш. Я забыл предупредить. Открой, пожалуйста.

Меня отпускает этот мерзкий комок страха.

– Хорошо, – открываю курьеру дверь.

Мужчина вручает мне небольшой сверток и уходит, а я еще какое-то время пытаюсь справиться с волнением. Вроде Демьян и сказал, что проблема решена. А вдруг нет. Какие здесь могут быть гарантии. Когда Игнатов давал свою подачку, я ни о чем плохом и не думала. И эти деньги до сих пор кажутся огромным состоянием, которое мне самой в жизни не заработать. Хотя зарплата Леши в год в разы больше этой суммы.

Достав ножницы, вскрываю конверт, на котором мое имя, и, увидев содержимое, не могу не улыбаться. Потому что держу в руках снимки с нашего небольшого, но безумно романтичного торжества в Турции.

Делаю несколько кадров на телефон и пересылаю Маю.

Леша тут же перезванивает.

– Ну как тебе мой сюрприз?

– Леш, ты чудо… Это самые незабываемые впечатления и эмоции, – едва сдерживаю слезы радости.

– Надо рамки купить и повесить в квартире.

– Да, – соглашаюсь я.

Обычно я себе не нравлюсь на снимках, но тут… Все удачные, поразительно!

– Блин, я думал с тобой на прием сходить и успею подъехать, но плотно по записям. У тебя же сегодня УЗИ?

– Да.

– Мы еще и пол хотели узнать для гендер-пати, – слышу разочарование в его голосе. – Ладно. Включи видеосвязь, когда будут делать. Я хоть так поприсутствую.

– Хорошо.

– Ну все, сладкая, до вечера. Я тебя заберу.

– Пока, Леш. То есть до связи.

– Да, точно. Жду звонка.

Откладываю снимки и опять думаю о Рыжей Лисе, как ей сейчас тяжело. И так хочется ее поддержать… Снова захожу на форум, в наш чат, где девочки все еще обсуждают ее потерю. И хоть до этой минуты я в разговорах активно не участвовала, все же спрашиваю, писал ли кто-то ей в личку и интересовался, нужна ли помощь. Девочки отвечают, что не писали, и у них начинается новая дискуссия, а я стучусь к Лисе. Предлагаю поддержку, и если она хочет поговорить, то готова выслушать. Ожидаемо в ответ тишина, хотя галочки о прочтении стоят.

Я еще раз пересматриваю снимки в попытке отвлечься, а затем вызываю такси и еду к Угрюмовой. Попутно пишу Сколару сообщение, что могу встретиться сегодня и мне удобно в час дня. Можно в том самом кафе.

Зная, какой Сколар бывает занятым, внутренне рассчитываю, что встреча отложится, но Демьян присылает короткое: привет, ок.

Опять это его ок. А я, между прочим, в Турции после такого его ок свадьбу отрепетировала. И на днях настоящей женой стану…

Иногда мне кажется, что я иду по жизни в неправильном направлении и все чаще представляю, как в то утро, когда встретила Демьяна на набережной, не вышла на работу. Любая другая бы посмотрела на мою жизнь со стороны и сказала: да что тебе еще надо. Май смотрит так, будто я его маленькая вселенная, предлагает стабильность, семью, радуется нашему общему ребенку, делает романтические сюрпризы, покупает новое жилье и планирует будущее, всячески показывает свою заботу и ответственность. Это ведь в действительности то, о чем мечтает большинство девушек, но не у каждой бывает. А я в числе счастливчиков, выходит? Но откуда тогда эти мысли о неправильности происходящего?

Глажу живот, говорю себе дурацкое все будет хорошо. Но внутри, если честно, уже давно тлеют искры, которые никто не видит. Которые я даже сама стараюсь не замечать. Как в зараженном отсеке, отправленном на консервацию, закрыла их ото всех остальных и даже какой-то части себя. Правда, эти искры оживают каждый раз, когда слышу знакомый голос, когда вижу Сколара, и превращаются в пламя. Я ненавижу себя за это. Потому что так не должно быть. Потому что сама выбрала Мая. Или судьба за меня это сделала? Иначе как объяснить то, что сейчас происходит в моей жизни. Ведь я могла не забеременеть, но хватило лишь одного раза, и теперь я ношу под сердцем ребенка Леши.

В кабинете УЗИ я включаю видеосвязь, и Май даже прерывает на несколько минут свой прием. Просит врача сделать снимок нашего малыша, после чего я иду с результатами и запечатанным конвертом с полом ребенка к Угрюмовой. Она выдает мне талончики на кровь и отпускает до следующего визита, похвалив, что мы с малышом отлично себя чувствуем.

Конверт с полом ребенка я бережно кладу в сумку, и это оказывается тот еще квест по тренировке терпения, потому что безумно хочется в него заглянуть и узнать, кого же я жду.

В кафе, где мы договорились встретиться со Сколаром, я приезжаю с небольшим опозданием, и Демьян уже на месте. Пьет кофе и с кем-то говорит по телефону. Когда я подхожу к столику на ватных ногах и опускаюсь на стул, он завершает разговор и сосредоточивает на мне свое внимание.

Кровь мгновенно приливает к лицу, и уши начинают пылать. В груди нарастает тупое давление.

– Привет, – подзывает официанта. – Что-то будешь?

– У меня… не особо много времени. Ничего не буду.

Я специально подрассчитала все так, чтобы от силы видеться с ним не больше получаса. Да и что нам с ним обсуждать… Не мою же свадьбу. Точнее, почему я не должна этого делать.

– Хорошо. Вот твои документы. С Лопыревым мы все решили.

– Каким образом?

Сколар сдержанно хмыкает.

– Это мои личные счеты с Игнатовым. Но ни у того, ни у другого к тебе вопросов больше нет.

Я хоть и вяло соображаю, но пути как бы два: заплатить деньги или чем-то надавить на Макара. Я помню, что Демьян рассказывал о том, что у Игнатова в ответ тоже есть что ему предъявить. Остается вариант, что он решил все деньгами и как-то грамотно это зафиксировал. Есть, конечно, и другое объяснение. У Сколара могут быть свои связи в каких-то криминальных кругах. Только никто в таком не признается.