Сладкая Арман – Любовь не по правилам (страница 1)

Сладкая Арман

Любовь не по правилам

Глава 1

Софья

Я нервно провела ладонью по юбке, пытаясь разгладить несуществующие складки. В голове стучало: «Ну почему опять он? Почему именно сегодня, когда я и так чувствую себя выжатой как лимон?»

Даня Романов. Маленький тиран с глазами цвета неба и душой, похожей на колючую проволоку. Сегодня он умудрился не просто сорвать урок, а устроить настоящее представление: вылил банку с гуашью на новое платье Лизы Кузнецовой и обозвал ее «синей коровой». Девочка рыдала навзрыд, а он стоял с таким надменным видом, будто это он пострадал от нападения невоспитанного создания.

Мои попытки поговорить, призвать к совести разбились о каменную стену его равнодушия. «Папа купит новое. А вам какое дело? Вы просто училка», - бросил он, уткнувшись в телефон. В горле встал ком. Не от грубости - от бессилия. Я люблю этих сорванцов, их светлые и озорные лица. Но Даня… Даня был другим. Он словно пришел из какого-то иного, жестокого мира, правила которого мне были неведомы.

И вот я сидела в пустом классе, за своим учительским столом, испещренным поколениями учеников. За окном медленно темнеет. Я набрала номер из школьной базы, указанный как «отец, Романова Данилы». Голос у мужчины на том конце был холодным и очень занятым.

- Романов. Говорите кратко.

-Здравствуйте, это София Викторовна, учительница вашего сына, Даниила. Мне бы хотелось…

-С ним что-то случилось? - голос потеплел на полградуса, в нем послышалась тревога.

-Нет, нет, с ним все в порядке. Но его поведение… - я запнулась, подбирая слова, которые не звучали бы как жалоба.

-Я понял. Через двадцать минут к вам подъедет его брат. Егор. У меня неотложные дела. Егору двадцать семь, так что можете общаться с ним как со мной.

Он бросил трубку, не дав мне договорить. Я опустила телефон на стол и закрыла лицо ладонями. «Через двадцать минут». Что я ему скажу? «Ваш брат - невоспитанный хам»? Он, конечно, и сам это знает. Приедет, отчитает его для галочки, кинет пачку денег «на новое платье той девочке» и умчит обратно в свой идеальный мир, где проблемы решаются звонком по телефону. Я представила его себе. Наверное, молодой мужчина в дорогом костюме, с лицом, усталым от денег и вседозволенности. Мажор…

Время тянулось мучительно медленно. Я перекладывала бумаги на столе, пыталась проверять тетради, но буквы расплывались перед глазами. Тревога странно смешивалась с любопытством. Каков он, этот загадочный Егор?

Ровно через девятнадцать минут за окном мягко заурчал мощный двигатель, а через минуту в дверях класса появился он. И мой мир перевернулся с ног на голову.

Это был не манерный мужчина. Это был… молодой бог. Высокий, с идеальной стрижкой, в расстегнутом безупречном кашемировом пальто, поверх темной тонкой водолазки. Его лицо - с резкими, словно высеченными скульптором чертами - было прекрасно и холодно

Он вошел, не постучав, его взгляд скользнул по мне с легкой, почти незаметной усмешкой. Он увидел простую девушку в простом свитере, с растрепанными от нервов волосами, в классе, пахнущем клеем и детством. И я увидела, как он меня оценил и… отнес к категории «нестоящих внимания».

- Извините за беспокойство, - его голос был низким, бархатным и таким же холодным, как взгляд. Он снял перчатки, не глядя положил их на парту. - Егор Романов. В чем, собственно, проблема? Надеюсь, она того стоит.

В его тоне сквозила такая неподдельная скука, такое снисхождение, что у меня защемило под ложечкой. Я почувствовала себя служанкой, оторвавшей короля от важных дел.

- Проблема, господин Романов, - я нарочно сделала ударение на «господин», заставив его чуть приподнять бровь, - не в оценках. А в воспитании. Ваш брат сегодня испортил вещи одноклассницы и оскорбил ее. Сильно.

- Дети есть дети, - он махнул рукой, и его взгляд уперся в дорогие часы на запястье. - Он гиперактивный. Мы оплатим. И девочке купим десять платьев. Давайте не будем раздувать из этого трагедию.

Меня будто ошпарило. Вот так. Просто. «Мы оплатим». Как будто все в этом мире решается деньгами. Как будто боль маленькой девочки, ее слезы - это просто строка в расходном отчете.

Где-то глубоко внутри что-то щелкнуло. Усталость, обида за Лизу, за себя, за то, что он смотрит на меня сверху вниз, - все это слилось в один острый, ядовитый импульс.

- Речь не о деньгах! - мой голос прозвучал громче и резче, чем я планировала. Он оторвал взгляд от часов и уставился на меня, наконец-то по-настоящему заинтересованно. - Речь о том, что ваш брат растет эгоистом, который считает, что ему все дозволено! Никто не научит его уважению к другим людям! Это ваша задача как старшего брата! Или вы считаете, что ваша обязанность ограничивается тем, чтобы приехать и откупиться?

Я закончила, едва переводя дух. Я только что нахамила человеку, который, вероятно, мог одним звонком лишить меня работы.

Повисла гробовая тишина. Егор Романов смотрел на меня так, будто увидел что-то невозможное . Его глаза сузились, в них промелькнуло сначала недоумение, затем - что-то похожее на уважение, а потом… потом самый настоящий, живой интерес. Скука с его лица испарилась.

Он медленно подошел ко мне, к моему столу. От него пахло морозом и дорогим древесным ароматом, от которого слегка кружилась голова.

- София Викторовна, да? - произнес он тихо, и его голос потерял ледяную отстраненность. В нем появились какие-то новые, опасные нотки.

-Да, - выдохнула я, не в силах отвести взгляд.

-Вы очень… эмоционально к этому относитесь, - он обвел взглядом класс. - К своей работе. К чужим детям.

Он сделал еще шаг. Теперь между нами оставалось не больше полуметра. Мое тело напряглось, по коже побежали мурашки. Он был таким большим, таким могущественным в этом маленьком мире вырезанных из бумаги листьев и детских рисунков.

- Это моя работа, - прошептала я.

В этот момент его рука случайно, будто невзначай, легла рядом на стол, почти касаясь моей. От этого почти-прикосновения по моей руке пробежал разряд тока. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Он видел это. Видел мое смятение. И, кажется, ему это нравилось.

- Хорошо, София Викторовна, - произнес он, и в его голосе снова зазвучала привычная уверенность, но теперь с легкой, дразнящей насмешкой. - Вы меня проняли. Я поговорю с братом. Лично. И прослежу, чтобы он извинился перед той девочкой. Устраивает такой вариант?

Я могла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова.

- Отлично, - он мягко улыбнулся, и эта улыбка сделала его лицо не просто красивым, а ослепительным. - Тогда, полагаю, на сегодня наш… педагогический совет окончен.

Он повернулся и вышел из класса так же бесшумно, как и появился. Я осталась сидеть за своим столом, слушая, как за окном урчит двигатель его машины, стихая вдали. А по моей руке, там, где почти коснулась его, все еще бежали мурашки.

«Боже, - прошептала я в тишину пустого класса. - Это всего лишь брат ученика. Всего лишь».

Но что-то внутри тревожно и сладко ныло, нашептывая, что это - не «всего лишь». Это что-то новое. Что-то очень опасное. И что я, кажется, уже нахожусь в самой гуще этой опасности.

Глава 2

Егор

День был провальным еще до этого дурацкого звонка. Утреннее совещание с отцом превратилось в очередной сеанс унижений на тему «когда ты уже повзрослеешь и начнешь работать всерьез». Потом - отвратительные переговоры, где партнеры вели себя так, будто делали нам одолжение просто своим присутствием. Весь мир сегодня состоял из серых, надменных лиц и разговоров о деньгах. Сотни тысяч, миллионы… Иногда мне казалось, что я уже не вижу за цифрами самих людей.

Я мчался по городу в своем «Мерседесе», пытаясь заглушить классической музыкой раздражение, пульсирующее у висков. Очередной вызов в школу. Боже, ну что там натворил этот чертенок? Данька - хороший парень, просто избалованный до невозможности. Отец вечно пропадает на работе, мать видит в нем куклу для демонстрации на благотворительных балах, а я… Я пытаюсь быть ему старшим братом, но чаще всего просто откупаюсь новыми гаджетами и поездками. Проще всего винить во всем школу. Плохо учат. Не могут найти подход.

Я резко свернул на знакомую улочку, заставленную припаркованными машинами. Школа выглядела как все школы - унылое советское здание с облезлой краской. Место, где я провел несколько счастливых лет, пока меня не перевели в «особенное» заведение для таких, как я. Мир жестких правил, тотального прессинга и осознания собственной исключительности.

Дверь в нужный класс была приоткрыта. Я толкнул ее и замер на пороге. Я ожидал увидеть суровую даму в возрасте, с жесткими глазами за толстыми стеклами очков. Ту, что будет читать мне нотации скучным, вымученным голосом. Я не ожидал ее.

Она сидела за учительским столом, склонившись над какими-то бумагами. Из окна падал последний луч уходящего дня, и он играл в ее каштановых волосах, уложенных в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные прядки. Она была… мягкой. В своем большом теплом свитере, с лицом без следов макияжа - только веснушки на носу и следы усталости под глазами. Она выглядела так, будто ее можно обнять и утонуть в этом уюте, как в перине. Полная противоположность тощим, накачанными силиконом и амбициями манекенщицам из моего окружения.