Сладкая Арман – Алый рассвет будущего (страница 3)

Я активировал луч целеуказания для команды извлечения. Ослепительный конус света, выхватывающий ее из грязи, как алмаз из навоза. Поэзия. И не удержался. Я включил личный канал, мой голос должен был дойти только до нее, сквозь грохот и хаос.

– Добро пожаловать на Игры, Клара. Не разочаруй меня.

Пусть запомнит. Пусть с самого начала поймет, что внимание богов – штука индивидуальная и очень, очень опасная.

Я переключился на канал Третьего Сектора. Как раз вовремя. Мой будущий гладиатор, Дон, вовсю развлекался с местной фауной. Примитивно, но эффективно. Публика на стадионах Элиума уже начала делать ставки. Я видел, как на его биометрию реагируют дамы из высшего света – учащенное дыхание, вспотевшие ладони. Их возбуждала эта грубая сила. Как вульгарно. И как предсказуемо.

Его извлечение было сопряжено с некоторым… внеплановым действием. Пришлось применить ультразвуковой импульс, чтобы отогнать тварей. Порча имущества. Но зрелищно. Очень зрелищно. Я позволил себе появиться перед ним. Голограмма. Белый костюм на фоне кровавой бойни. Идеальный контраст.

– Поздравляю, боец. Ты только что выиграл в лотерею.

Его ненависть была почти осязаемой даже через экран. Грубая, необузданная, примитивная энергия. Он смотрел на меня так, словно хотел разорвать зубами. Прекрасно. Ненависть – отличный двигатель. Она заставит его драться яростнее, что сделает шоу только зрелищнее. А в финале, когда он будет повержен, его крах будет сладок, как ничей другой.

Когда его парализовали и поволокли в сфероид, я не удержался от последнего послания.

– Впечатляющая демонстрация, Дон. Отдохни. Тебе понадобятся силы. Твои личные агонии только начинаются.

Пусть боится. Страх – лучший соус к мясу.

Я отключил все интерфейсы. Кабинет снова погрузился в тишину. Я подошел к окну и смотрел на искусственный закат, который кто -то из техников выставил сегодня на «оптимальное эстетическое восприятие». Клара. Дон. Две противоположности. Огонь и камень. Инстинкт и ярость. Мне предстояло столкнуть их, наблюдать, как они будут искрить, испепелять друг друга… или, что было бы куда интереснее, найдут неожиданный способ сойтись.

И я буду там. Режиссер этой пьесы. Кукловод, дергающий за ниточки. Я дам им надежду. Я дам им вожделение. Я дам им ненависть. А потом отниму все и посмотрю, что от них останется. Игры Алого Рассвета были не просто развлечением. Они были единственным островком реальности в этом море лживого совершенства. Единственным напоминанием о том, что такое боль, страх, ярость, желание. О том, что такое – быть живым. А я был тем, кто держал в руках ключ от этой реальности. Богом, который дарует не жизнь вечную, а несколько мгновений настоящей, яркой, кровавой агонии.

Я улыбнулся своему отражению в стекле. Шоу начиналось.

Глава 4 Клара

Сознание возвращалось обрывками, как сигнал сквозь помехи. Яркий, режущий свет сквозь веки. Мягкость под спиной. Не грубый камень, не холодный металл. Что -то неправильное. Я зажмурилась сильнее, пытаясь поймать остатки тьмы, запах пепла, скрип песка на зубах. Но вместо этого в ноздри ударил странный, чужой аромат. Сладковатый, цветочный, настолько чистый, что аж тошнило. Воздух был влажным и теплым, он не царапал легкие, а обволакивал их, как невидимый бархат. Я рискнула открыть глаза – и тут же захлопала ресницами, ослепленная. Потолок над головой был не из ржавого железа и не из осыпающегося бетона. Он был высоким, гладким, матов -белым, и от него исходил ровный, рассеянный свет, без единого источника. Как небо в ясный день, но без солнца.

Я лежала на чем-то невероятно мягком. Кровать. Настоящая, огромная кровать с белоснежным бельем, которое пахло… ничем. Абсолютной, стерильной чистотой. Я отдернула руку, будто обожглась. Моя кожа, вечно покрытая слоем грязи и сажи, казалась здесь кощунственным пятном. Паника, острая и звериная, сжала горло. Где я? Что это за место? Я резко села, и мир на мгновение поплыл. Голова была тяжелой, мысли – ватными. Наркоз. Меня усыпили. Память нахлынула обрывками: луч света, грохот, холодный голос… «Не разочаруй меня». Элиум. Я в Элиуме.

Сердце заколотилось где -то в основании горла, учащенно и громко, словно барабан, отбивающий такт моего ужаса. Я была не в раю. Я была в клетке. Роскошной, стерильной, но клетке. Комната. Это была целая комната. Для меня одной. Стены – пастельного, успокаивающего цвета. Мебель – плавные, обтекаемые формы из какого -то теплого на ощупь материала. Ни пылинки. Ни соринки. Ни единого признака того, что здесь кто -то жил до меня.

Мое тело дрожало. Я сползла с кровати, и мои босые ноги утонули в чем -то мягком и пушистом. Ковер. Я отпрыгнула от него, как от раскаленного железа, и прислонилась к холодной стене. Дышать стало трудно. Эта тишина… она была оглушительной. Ни ветра, ни криков, ни скрежета металла. Только тихий, едва уловимый гул, словно где -то далеко работал огромный механизм.

Я осмотрела себя. Мою грязную, рваную одежду куда -то дели. На мне было что -то вроде халата – просторное, серое, безликое одеяние из мягкой ткани. Оно было чистым. Чистым! На моей коже не было привычного слоя липкой грязи. Меня вымыли. Пока я была без сознания.

Меня пронзил приступ отвращения и унижения. Они делали со мной что хотели. Как с вещью. В углу комнаты я заметила дверь. Не люк, не проем, завешенный брезентом, а идеальную, гладкую плоскость без ручки. Я подошла, и она бесшумно растворилась в стене. Внутри была маленькая, вся сверкающая кафелем и хромом кабинка. Туалет. Душ. Раковина с зеркалом.

Я застыла перед зеркалом, не узнавая свое отражение. Чистое лицо. Кожа, на которой проступили веснушки, обычно скрытые под грязью. Слишком большие, испуганные глаза. И волосы… они были вымыты, расчесаны и пахли теми самыми цветами, что витали в воздухе. Я была похожа на жертву, приготовленную для жертвоприношения. Причесанную, вымытую, надушенную.

Меня стошнило. Сухими, болезненными спазмами, прямо в идеально чистую раковину.

Внезапно в комнате прозвучал тот самый гладкий, холодный голос. Он исходил отовсюду и ниоткуда сразу.

– Доброе утро, Клара. Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Пожалуйста, пройдите в основное помещение. Ваш завтрак подан. И не заставляйте себя ждать.

Голос Кассиана. Он наблюдал. Он видел мой испуг, мое отвращение. Он слышал, как меня рвало. И ему, чертовом палачу, это нравилось.

Я вытерла рот тыльной стороной руки, стараясь дышать глубже. Страх сменился ледяной, острой злостью. Хорошо. Хочешь поиграть? Поиграем.

Дверь в основную комнату уже была открыта. В центре стоял низкий стол, а на нем… я не поверила своим глазам. Тарелка. Настоящая, керамическая. На ней лежали фрукты – яркие, идеальной формы, без единой червоточины. Рядом – стакан с прозрачной жидкостью. Вода. Чистая вода. Мой желудок сжался от голода, слюна предательски наполнила рот. Но я не двинулась с места. Это была приманка. Первая ловушка. Вкусить – значит, признать их правила. Принять их милость.

Я обошла стол, изучая комнату. Ни окон. Ни видимых камер. Но я знала – они здесь. Повсюду. Каждый мой шаг, каждый вздох, каждая эмоция на моем лице – все это было частью шоу.

Внезапно за спиной раздался легкий щелчок. Я обернулась. На стене, где секунду назад была гладкая поверхность, теперь светился экран. На нем – лица. Девять других лиц. Все молодые. Все с тем же испуганным, настороженным или надменным выражением, что, наверное, было и у меня. Мои конкуренты.

Я впилась взглядом в изображение, стараясь запомнить их. Парень со шрамом через все лицо. Девушка с холодными, пустыми глазами. Другой – с вздутыми мускулами и пустым взглядом. И он. Тот самый, из Сектора три. Дон. Его фото было сделано еще до того, как его почистили. Лицо в грязи и запекшейся крови, но взгляд… его взгляд был острым, как лезвие, и полным такой немой, концентрированной ярости, что по коже побежали мурашки. Он не боялся. Он ненавидел.

Голос Кассиана снова заполнил комнату, на этот раз торжественный и насмешливый.

– Знакомьтесь, будущие звезды Алого Рассвета! Ваши соперники. Ваши товарищи по несчастью. Ваши потенциальные убийцы. Наслаждайтесь этим моментом. Скоро вам предстоит узнать друг друга гораздо… ближе.

Экран погас. Я осталась одна, с бешено стучащим сердцем и холодком в животе. Они не просто хотели, чтобы мы дрались. Они хотели, чтобы мы боялись друг друга. Ненавидели друг друга еще до встречи.

Мой взгляд снова упал на фрукты. Сочные, манящие. Я представила, как откусываю кусок, как сладкий сок наполняет рот. А они наблюдают. Фиксируют мою слабость. Мою благодарность. Я медленно подошла к столу. Подняла руку. И со всей силы швырнула тарелку на идеально чистый пол. Керамика разбилась с громким, удовлетворяющим хрустом. Кусочки фруктов разлетелись по безупречному ковру, оставляя липкие пятна. Я стояла, тяжело дыша, глядя на этот маленький хаос, который я сотворила. Это была мелочь. Ничтожный бунт. Но это было мое. Мое решение.

Тишина в комнате стала еще громче. Я ждала. Ждала его голоса, наказания, чего угодно.

Но прозвучал лишь тихий, почти восхищенный смешок, донесшийся откуда -то сверху.

– Очаровательно, – прошептал Кассиан. – Настоящая дикарка. Публика обожает таких. Продолжайте в том же духе, моя дорогая.