СКС – Режим бога - 3 (страница 60)
Еще вчера на улице было минус десять, а сегодня оттепель... Мокрый тяжелый снег липнет на кроссовки, грязные брызги летят во все стороны при каждом нашем шаге. Спортивный костюм насквозь мокрый. На мои ноги и руки одеты какие-то самодельные, но очень качественно сделанные "утяжелители". Пот заливает лицо, легким не хватает воздуха... С диким трудом перепрыгивая кусты и "пиля" прямо по нетронутой целине, наперекор всем тропинкам, я уже несколько раз должен был упасть, но эта гадюка бежит рядом, и каждый раз успевает меня поддержать...
В школу я опять не иду - просто не могу. С трудом выполз из ванной и еле доковылял до кровати. Теперь лежу уткнувшись мордой в подушку, и мечтаю сдохнуть.
На кухне белобрысая гадюка и "мамонт", уже отвезший маму на работу, с предельным цинизмом доедают мой завтрак. При мысли о еде меня едва не тошнит...
"Это откуда же она знала про пустырь... Не иначе, как вчера приезжала на рекогносцировку местности... А утяжелители, похоже, корейские. И даже одежду сменную взяла с собой...".
От усталости я не могу пошевелиться. Слышу, что латышская садистка зашла в комнату и молча стоит на до мной. Не реагирую даже тогда, когда она начинает стаскивать с меня штаны...
Последнее, что помню, перед тем, как отключился, это когда меня стали "растягивать" - "Большой брат" удерживал за ноги, а Альдона тихонько тянула то за голову, то за руки. Ещё пару раз я просыпался, когда меня переворачивали и осторожные руки снова то мягко, то сильнее давили разные точки на моем теле.
- Имей в виду... - я прервался, запихивая в рот, отобранный у "мамонта" кусок яичницы, - я тебя ненавижу...
Разбудили меня на обед. "Жрун" напал такой, что Лехе пришлось даже делать дополнительно жарить омлет, чтобы не остаться голодным.
Белобрысая зараза безмятежно усмехается:
- Зато можешь радоватьсяя... Ты оказалсяя покрепче, чем я думалаа...
Заметив нездоровый интерес, с которым я рассматриваю нож для масла, "мамонт" предусмотрительно перекладывает его подальше.
Альдона деловито смотрит на часы и командует:
- Подъем, через час у тебя запись песни...
Как ни странно, но когда мы входим в Студию, чувствовую я себя вполне бодро и работоспособно.
...В силу неоднократных тренировок с айфоном, записать фонограмму и отработать "Цветы" на воскресной Генеральной репетиции в "Останкино", мне никакого труда не составило. Девчонки изображали бэк-вокал, а я дисциплинировано выполнял указания режиссёра - "встань туда, смотри сюда".
"Ничего... Пуся в "России" от меня самодеятельности тоже не ожидала... Так что пока "мели... Емелевич", а там - видно будет!".
"Там" наступил во вторник...
Концерт был рассчитан почти на три с половиной часа, да еще и получасовой антракт. В отличие от моих предыдущих выступлений, все это время я должен был, как пай-мальчик, просидеть в зале с мамой. Режиссеру концерта, видимо, показалось, что "мамарядом" будет удачно компенсировать отсутствие у меня второго соавтора!
Так что если к пяти просмотрам "Песни 1978" на айфоне, добавить еще четыре репетиции, то сегодня я был обречен десятый(!) раз вкусить "достижения советской эстрады".
Кресла в Киноконцертном зале "Останкино" были тесными, без подлокотников, да еще и обтянутые блестящим черным дерматином, от которого потели спина и задница. Одно дело репетиции, когда в зале справа-слева никто от тебя не сидит и в любой момент можно встать и прогуляться. И совсем другое дело - сам концерт, когда ты стиснут со всех сторон плечами таких же, как ты, зрителей. Проходы между рядами были узкие, ноги в них особо не вытянешь, вентиляция справлялась плохо и в переполненном зале быстро стало душно.
Нам с мамой еще повезло - наши места были ближними к проходу, чтобы я мог беспрепятственно выйти из зала в гримерку и переодеться к выступлению.
Но похоже эти бытовые неудобства волновали только меня. Первые зрители - возбужденные и торжественные, стали появляться в зале еще за час до начала концерта. А часть публики, явно, привезли организованно - этот народ в зал заходил компактными группами, оживленно между собой общаясь.
"Ну, видимо... те самые пресловутые "представители трудовых коллективов"... И, скорее всего... прямиком со своих предприятий...".
С нашей стороны сегодня тоже была "группа поддержки". Верин и Альдонин отцы приехать не смогли - отбывали аврал конца года на работе, зато нарядными и довольными, неподалеку от нас, расположились Верина мама - Татьяна Геннадьевна и Ладина бабушка - милейшая Роза Афанасьевна.
И... "из песни слов не выкинешь"...
В левой части зала у нас были еще три места. И сейчас там Леха активно обхаживал... "наших" стюардесс!
То что отцы солисток прийти на концерт не смогут - мы знали заранее. Ну, вот... Не пропадать же билетам. К тому же именными они не были. Да, и Зоя Лёхе очень понравилась...
Хорошо хоть мы сразу оговорили, что ни я к ним подойти в зале не смогу, ни им ко мне нельзя. Молодые девчонки, ошеломленные возможностью попасть на итоговый концерт "Песни года"(!!!), только послушно кивали аккуратно причесанными головками, выслушивая мои инструкции.
Ну, а я уж наплел им с три короба, что "мою часть зала", где сидят разные родственники членов правительства и космонавты "контролирует КГБ" - и этого, к счастью, оказалось достаточно!
Мдя... Вот как-то так сложилось... Зря, наверное...
...В этот раз гримерка у нас была персональной - общая на всю "банду", зато просторная. Атмосфера в ней царила хоть и волнительная, но уже без истерики.
Тем не менее, в ответ на приветственные возгласы коллег, я сразу жалуюсь:
- Мааам... Ну, согласись - раздражает, когда люди начинают общение с тобой не с поклона!
Увернувшись, под общий смех, от маминого подзатыльника, отправляюсь к сидящей Альдоне. Прибалтка, предсказуемо, единственная из присутствовавших, никак не отреагировала на мою заготовленную репризу.
Обхожу девушку со спины, склоняюсь вперед и пристраиваю подбородок на ее плече. Блондинка, не меняя позы и не переставая полировать ногти пилочкой, скашивает на меня свои ярко-синие глазищи.
- Григорий Давыдович! Вот Вы интересовались, какие у меня отношения с Альдоной...
Клаймич демонстративно округляет глаза, но тут же улыбается и преувеличенно важно кивает, явно давая понять присутствующим, что это очередная шутка. Латышку наш директор слегка недолюбливает, но малейшего недопонимания с ней старается тщательно избегать. Как, впрочем, и все! В гримерке снова повисает тишина...
- Серьезные! Очень серьезные наши отношения... За все время знакомства, мы друг другу ни разу даже не улыбнулись!
Снова все смеются, причем Вера - с заметным облегчением...
Лишь прибалтка слегка кривит свои тонкие, четко очерченные губы.
Вообще-то, задрала, гадюка... если честно - отдохнуть дала только в воскресенье. И хотя нагрузку заметно снизила, чтобы оставались силы на школу, но даже этих трех дней хватило, чтобы у меня ввалились щеки, а на ремне пришлось просверливать дрелью новую дырку.
...- Только скажи и мы тренировки прекратим, - лицо Альдоны мокрое от пота, но голос сух и безразличен.
Позади осталось "вспаханное" нашими телами поле пустыря. Снова ударили морозы и чтобы преодолеть целину, приходится сначала проламывать ледяной наст, застревать в нем, выбираться и снова проваливаться, иной раз по колено.
Не остаётся ничего другого, как выматериться про себя, и продолжить "пробежку" дальше.
Между тем, кажется я обнаружил очередную свою "индивидуальную аномалию". Первый раз я обратил внимание на это в Липецке, во время юниорского чемпионата. Сейчас это наблюдение лишь подтвердилось - стоит мне возобновить прерванные тренировки и я неестественно быстро набираю необходимые кондиции.
Но если в Липецке Ретлуев следил за тем, чтобы я не переусердствовал и не перенапрягался, то прибалтка кажется задалась целью вынуть из меня душу. К тому же, изменились наши отношения, причем заметно в худшую сторону. Это отметил даже Леха, поинтересовавшись у меня не поссорились ли мы.
Теперь блондинка разговаривает со мной только по необходимости и сразу же после тренировки уезжает домой на папином "жигуленке", не оставаясь даже на завтрак.
Включаю мозги на полную, но не могу родить никакой другой версии, кроме... "массажной". Тогда, после первой тренировки... Когда я пребывал в почти полуобморочном состоянии, от полученной нагрузки, да к тому же, постоянно проваливался в сонное забытьё. Размытым пятном, из глубин памяти, всплывает ставший отрешенным взгляд голубых глаз. И теплые девичьи ладони, почти, невесомо скользящие по моей груди..
...После объявления по громкой связи о 15-минутной готовности, "группа поддержки" покинула гримерку, а я начал переодеваться на общее представление.
Шпильман-младший привез "продукцию" своего деда поездом еще в воскресенье и всё передал, встречавшему его на вокзале Лёхе. Дома, под придирчивым маминым взглядом, я дважды перемерял оба костюма и, естественно, никаких изъянов не обнаружилось. Вещи, вышедшие из рук старого еврейского портного, выглядели и сидели идеально...
Для нахождения в зале мы совместно с мамой определили синие джинсы и красивый серый джемпер. Интересно, какими извилистыми зигзагами судьбы его занесло из солнечной Португалии в жадные руки советских фарцовщиков?!