СКС – Режим бога - 3 (страница 62)
Сенчина выступала восьмой, как раз после откровения хора "эмвэдэшников", что "Лучше нашего солдата не поёт никто!".
Ага... Масляков вещает:
- Парад песен-лауреатов 1978 года продолжает песня "На теплоходе музыка играет"...
Жильцова на подхвате:
- Слова и музыка Виктора Селезнева, поёт Людмила Сенчина!
"Понял! Коричневая рубашка Маслякова и поносного цвета платье Жильцовой, наверное, отражают скрытый протест деятелей искусств, против их "говняной" жизни в СССР!".
Забываюсь до такой степени, что чуть ли не хрюкаю над собственной шуткой. Ну, а что?! Сам пошутил - сам посмеялся...
Неуместное веселье прекращает мама. Услышав нашу фамилию, она не сдерживается и стискивает мою ладонь. Господи! Сидит вся такая торжественно-напряженная - гордится, сверх меры, своим "талантливым" сыном.
"Мамулечка..."
Меня неожиданно окатывает волна какой-то острой тоски. Вторая жизнь - второй шанс... Десятки тонн золота ждут меня на далеком островке в Тихом океане и в древнем храме сказочной Индии! Эти деньги сделают меня богатейшим человеком мира, передо мной откроются все двери, всё станет возможно... Всё! АБСОЛЮТНО ВСЁ!!! Надо только выбраться отсюда в Италию, а потом "выкупить" у родного Советского государства маму и деда! Заплачу по миллиарду - отпустят, как миленькие... А если дед станет упираться, так за валюту его еще и силой выпихнут за границу. Скажут - эта жертва нужна Партии! Построю им "а-ля" средневековый замок где-нибудь на тёплой Ямайке... Куплю себе сверхзвуковой "Конкорд" и трёхпалубную яхту! И буду гадить в унитаз из золота инков...
Мама сильнее сжимает мои пальцы и склонившись к уху шепчет:
"Не волнуйся так, котюня! Все будет хорошо!".
Я осознаю, что от одолевших мыслей меня заметно потряхивает и усилием воли беру себя в руки. Тем более сейчас подойдет Сенчина и это станет вторым "сюрпрайзом"...
Стоить отметить, что публика ленинградскую певицу принимает очень хорошо. Ну, как хорошо... "по местным меркам", конечно! Так то, пол зала сидит с каменными лицами, как на похоронах, особенно цепенея под направленными в их сторону телекамерами. Некоторые улыбаются и хлопают в такт популярной песни, но таких не слишком много...
Сейчас советские певицы и певцы, во время исполнения песен, все чаще стали спускаться со сцены и ходить вдоль зрительных рядов. "Мода", видимо, пришла с Запада, поскольку помнится, недавно "бониэмщики" активно прыгали по залу, пытаясь расшевелить публику. А сегодня в зал уже спускались не только Толкунова, но даже малолетняя солистка Детского хора. Этого тоже, кстати, я на репетициях не наблюдал - прям, что-то необъяснимое творится! Совсем сопливая девчушка по фамилии "Могучева" поскакала в зал к еще не старому, но уже привычно толстому Эльдару Рязанову, чтобы "спеть" (в отсутствующий микрофон!), что "ни к чему тебе дороги, косогоры - горы, горы...". Зал умилился!
Поначалу, я вообще не мог понять, как исполнители осмеливаются приближаться к зрителю, когда выступают под "фанеру", но потом привык. Народ в этом времени пока ещё настолько "дремучий", что подавляющее большинство даже представления не имеет, что такое "фонограмма".
Вон Пугачиха тоже оборзела до того, что своего "Первоклассника", с позволения сказать, "исполняла" без микрофона. Зато очки, с ультромодной цепочкой до пупа, нацепить не забыла. А в зале ей хором "подпевали" припев четверо мужиков, из которых я смутно опознал одного из многочисленных мужей будущей "Примадонны". Правда уже и сейчас на репетициях Пугачева вела себя вальяжнее всех и нагло указывала режиссеру, что надо делать и как ее снимать. А тот ее безропотно слушал! Из всего этого, я сделал вывод, что "крыша" у лохудры должна быть на самом верху. И пора бы уже найти на это время и "навести справки"...
...- Виктор, а тебе не кажется, что, все же, лучше это согласовать с режиссером? - Сенчина нервно покусывает нижнюю губу. Отказывать мне она совершенно не желает, но и последствий "несанкционированных действий" опасается.
- Зачем? - я сижу в кресле напротив и "дожимаю" жертву, - дружеский жест более опытного коллеги. Импровизация... что в этом криминального?..
"Молодец! Как и договаривались подгадала к припеву, чтобы никакой двусмысленности не получилось...".
Сенчина возвращается из зала на сцену по "моему" проходу, и приближается, как раз, к тому ряду, где с краю скромно притулился "юный вундеркинд".
Её рука ложится мне на макушку и легко взъерошивает длинные светлые волосы. От "неожиданности" я втягиваю голову в плечи, а потом мило лыблюсь, в ответ на её улыбку. Стараясь не косить глазами в направленную на нас камеру...
Зрители в зале и так хлопали в такт заводному припеву, а теперь еще и весело смеются!
- Людмила Сенчина исполнила песню "На теплоходе музыка играла" на слова и музыку лауреата премии Ленинградского комсомола Виктора Селезнева!
"Все-таки, нужно быть не без способностей, чтобы без запинки выдавать такие объявы, не путаясь в падежах!"
Под наполненный неуёмным пафосом голос Жильцовой, я встаю с кресла, приветственно поднимаю руку и на каблуках прокручиваюсь вокруг своей оси. Озаряя зал белозубой улыбкой под весьма громкие и дружные аплодисменты!
"Всё путём! Музыку спёр у Добрынина, слова украл у Рябинина, улыбку спиzdiл у Лады... Но ведь, как говорится: списал с одной книги - плагиат, с двух - компиляция, а вот с трех - уже диссертация! Ладно, "диссертант" - пофиг... То ли ещё будет!".
Легонько кланяюсь в сторону Сенчиной и демонстративно изображаю несколько хлопков в её адрес, вызывая явное одобрение зрителей...
В антракте спокойно прошлись с мамой по холлам и коридорам "Останкино". К счастью, никто нас не остановил и автографов не требовал! Глядя на улыбающиеся и возбужденные лица зрителей, приходится резюмировать, что мои эмоции относительно тесных кресел и духоты в зале, похоже, остались никем не разделенные. Народ, явно, доволен, песни нравились, а бутерброды с копченой колбасой и бутылки "Пепси-колы" разлетались в буфетах со страшной скоростью!
"Внимательно" выслушиваю последние наставления мамы и после второго звонка провожаю её в зал, а сам, с начинающимся лёгким мандражем, отправляюсь за кулисы.
Де жа вю, blяdь!!! Ресторан "Арагви" - дубль два...
Тихонько просачиваюсь в гримёрку, с традиционно заготовленным анекдотом, и я застаю картину маслом. Напряженная Вера неискренне пытается улыбаться что-то велеречиво вещающему ей Кикабидзе. "Мимино всея Руси" сидит вальяжно развалившись в кресле, но масляно-блестящий взгляд неотрывно прикован к девушке. Моя красавица то чему-то кивает, то нервно покусывает губы, то опять пытается растянуть их в резиновой улыбке.
Донельзя удивленный появлением козла в своём "огороде", я ищу взглядом Альдону. С какого хеra наша сторожевая овчарка не отгоняет посторонних животных от трепетной (мать её!) лани?!
Да, ладно! Приехали, ёпть... Возле блондинки, скромненько на табурете, но пристроился свой "ухажер" - Яак Йоала. Правда, эстонец ведет себя, не в пример, скромнее... Но и дочь чекиста на него, практически, не обращает внимание - по привычке поглощенная полировкой ногтей маленькой пилочкой.
"Мдя... Как там у Пушкина? Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей... Но это уже - явный перебор!".
Больше не скрывая своего присутствия, злобно сообщаю:
- И снова добрый вечер...
Перебитый посреди, видимо, очень важной фразы недовольно замолкает Кикабидзе. Следует разноголосица радостных приветствий от наших музыкантов... Оставив разговор с Ладой, ко мне устремляется Клаймич. Отрывает от ногтей голубые льдышки своих глаз прибалтка.
Но не это главное... Вера поворачивает голову и на её лице отражается такое облегчение, что моя досада тут же уступает место тихо закипающему бешенству.
- Григорий Давыдович... - мой тон можно использовать вместо криокамеры - Клаймича смотрит встревожено, но почти сразу отводит глаза.
"Знает кошка, чьё мясо...".
- ...нам скоро на сцену, готовьте группу... И попросите посторонних уйти...
Кто бы что не подумал, но Йоала сразу поднимается с табуретки, со словами:
- Ну-у, не буду вам мешаать...
А вот Кикабидзе напротив, удобно пристраивает руки на подлокотниках кресла - насмешливо смотрит на меня, но спрашивает Клаймича:
- А эта большой началник пришел?! Так до вашего выхода еще нэ скоро, скажи ему, Гриша, чтоб нэ волнавалса так!
Это хорошо. У меня нет ни малейшего желания разойтись из этой ситуации мирно.
Иду к вешалке и не торопясь стягиваю через голову джемпер. Я уже давно пребываю в таком состоянии, что мою физическую форму может замаскировать только пиджак. Но никак не футболка... Последние тренировки с Альдоной привели к тому, что по мне можно изучать анатомию - фигура пловца никуда не делась, но мышцы уже такие, которые плаванием не достигаются. Не уверен, что это естественный результат, а не... "свыше", но мне наплевать...
В повисшей тягостной тишине, медленно подхожу к креслу с грузином, снова пытающемся что-то говорить не слушающей его Вере.
Медленно и предельно оскорбительным тоном цежу сквозь зубы:
- Уважаемый, просьба выйти вон совсем недоступна для вашего понимания?