СКС – Режим бога - 2 (страница 33)

Мама, Клаймич, Леха, Завадский, "аэлитовцы", Татьяна Геннадьевна и даже зашедший на звуки музыки главврач Михаил Афанасьевич - все понимали, что проблема в Вере.

После обеда попытки были продолжены. Клаймич, понявший мой замысел, теперь все взял в свои руки. Втроем с вериной мамой и Завадским, они продолжали бесплодные попытки сваять песню и образ. Все бесполезно. На выходе получались почти безукоризненный я и голосящее "бревно".

Со мной в пару вставали и Валентина - солистка "Аэлиты" и сама Татьяна Геннадьевна. С обеими у меня получалось "на ура". С Верой не выходило ничего.

Не выдержала даже моя мама. Не без оснований считая, что обладает хорошими педагогическими способностями, она попыталась их применить к "бревну". "Бревно" оказалось крепче.

Меня затопила какая-то светлая… лиричная печаль. Раздражение и усталость полностью улетучились. Просто стало грустно от потери и понимания, что эту печаль надо оставлять в прошлом и идти дальше. Без Веры…

Виноват сам? Возможно. Вполне может быть, что то, что между нами было, не дает Вере возможности со мной работать. А может быть эстрада просто не ее стезя. Какая теперь разница… Но жаль…

- Григорий Давыдович, Коля, давайте сделаем перерыв до завтра? А потом уже с новыми силами?..

Ни Клаймич, ни Завадский возражать не стали, видя бесплодность всех попыток. Они еще немного пообщались с Татьяной Геннадьевной и расстроенной Верой и распрощались с ними.

"Аэлитовцы" уже стали складывать инструменты, когда я призывно похлопал в ладоши…

- Валентина! Вы споете со мной песню полностью?

Солистка "Аэлиты" если и удивилась, то легко согласилась. Поскольку количество прозвучавших попыток перевалило за добрых два десятка, то Валентина, как и я, слова уже запомнила наизусть.

Мы встали на сцену и исполнили песню так, и с таким чувством, что по ее окончанию, хлопали даже игравшие нам музыканты ансамбля!

- Вот, как надо! - громогласно, в сердцах, вынес свой вердикт истомившийся Леха…

…Прощаясь с "компаньонами" на воротах, я подвел итог этого тяжелого и бесплодного дня:

- Записывать песню надо с Валентиной. А с сентября искать солисток. Трех…

Расстроенный Клаймич печально кивнул, пожал мне, на прощание руку и грустно выдавил:

- Похоже, что так…

Леха поддержал его тяжелым вздохом. А Завадский безрадостно пошутил:

- Хоть Валентину с Татьяной Геннадьевной в группу приглашай…

Мы все невесело улыбнулись и "компаньоны" полезли рассаживаться в ожидающее их такси.

На следующий день, мы с Валентиной успешно записали песню. Потратили целый день, но результат того стоил. Даже записали подобие мужского хора, который составили музыканты "Аэлиты", Коля Завадский и даже сам Григорий Давыдович. Кстати, у Клаймича оказался весьма приятный и сильный баритон.

Пару дней надо было отвести на окончательное сведение песен на микшере. Завадский с Клаймичем плотно засели в местном политехе, а мы с Лехой наслаждались заслуженным пляжным отдыхом.

Стоит отметить, что в этом процессе, нам сильно помог Киселев - главный врач "Салюта". Видя, что Леха постоянно прибывает со мной в санатории, Михаил Афанасьевич предложил тому питаться в санаторской столовке, взамен досрочно уехавшего отдыхающего. Слово за слово, и выяснилось, что эту путевку можно выкупить, что называется, "на месте". Оказывается, у санаториев было право реализации невостребованных путевок.

Мы распечатали "заначку" и через час Леха, до самого конца августя, стал законным отдыхающим санатория МВД СССР "Салют"! Его съемную квартиру мы решили тоже оставить за собой. Я то понятно с какой надеждой… Вдруг где-то, с кем-то, да обломится "гормональному страдальцу". А Леха даже не с надеждой, а с реальными планами! Гад такой!..

После ударного труда море и пляж снова стали желанны и востребованы. Мой страшный синяк, уже пару дней как, полностью пропал и мне ничего не мешало раздеваться на пляже.

Я даже с радостью возобновил ежеутреннее посещение стадиона. Теперь мы бегали на пару с Лехой. Более того, в спортивном магазине мы купили перчатки с "лапой" и опять начали совместные боксерские тренировки.

После первой из них, я сдал боксерский инвентарь, как и Олег свои гири, под охрану местного сторожа, и когда возвращались обратно в санаторий, Леха заметил:

- Левую надо подтягивать, но занятия с гирями тебе на пользу… удар с правой стал еще сильнее… Тоже что ли потягать железо…

Наконец, Николай и Григорий Давыдович закончили сводить вокал и музыку в единое целое. И у нас на руках оказалась магнитофонная "бобина" с полностью записанной песней.

Это был прогресс. Существенный прогресс, позволяющий, в моих планах, сделать следующий шаг вперед…

Звонить я решил сразу после обеда. Утренние совещания уже должны были закончиться, а поевший человек обычно добреет.

- Приемная генерала Чурбанова. Подполковник Зуев. Слушаю вас…

- Э… - "неуверенно" замычал я, - здравствуйте…

- Добрый день, - ответил мне насторожившийся голос неведомого "подполковника Зуева", - слушаю вас?

- А… Мне Юрий Михайлович дал свой телефон… сказал, что я могу позвонить… вот… А можно его услышать?..

- А кто его спрашивает? - голос "подполковника Зуева" сделался вкрадчивым, - представьтесь, пожалуйста…

- А… ну, да… извините… Я - Виктор Селезнев, из Ленинграда…

- Здравствуй, Витя! А это Николай Константинович, помнишь такого?! - голос "подполковника Зуева" сделался добродушным и он, кажется, улыбнулся.

- Ой! Николай Константинович! Здравствуйте, конечно, помню! Вы нас с мамой в Москве встречали… и провожали, тоже вы! Как я рад вас услышать!

- Здравствуй, здравствуй! - подполковник засмеялся, - как у тебя дела, герой?!

- Спасибо большое! Все хорошо! В Сочи отдыхаю, в санатории "Салют"…

- Погода хорошая? Море теплое?!

- Да! Тут здорово! Э… - с энтузиазмом начал я и осекся, - но вам, наверное, не стоит рассказывать, как хорошо на море, раз вы в Москве?

- Ха-ха-ха! - искренне засмеялся Зуев, - ты прав, в Москве сейчас очень жарко, а отпуск у меня только в сентябре!

- Зато, как говорит мама, сентябрь это - "бархатный сезон"!

- Твоя мама абсолютно права, - голос подполковника снова приобрел деловые нотки, - а что ты хотел от Юрия Михайловича? Его сейчас в Москве нет. Может я смогу быть полезен?

"Черт. Плохо…". Но я продолжил:

- Николай Константинович! Когда мы с Юрием Михайловичем ездили к Николаю Анисимовичу… я пообещал написать на День милиции песню, а Юрий Михайлович, мне потом написал… что Николай Анисимович помнит про это обещание и спрашивал, готова ли песня… вот я песню написал… и даже записал на пленку… хочу сообщить Юрия Михайловичу… - вывалив эту беспорядочную кучу слов на голову подполковника, я замолк.

Тот, на некоторое время, подзавис, осмысливая нетривиальность проблемы.

- Витя, давай поступим так… - голос Зуева снова сделался вкрадчивым, - я доложу Юрию Михайловичу о твоем звонке, при первой возможности, а потом свяжусь с тобой. Оставь мне номер твоего телефона… Хорошо?

Я продиктовал подполковнику номер нашего санаторского телефона, горячо поблагодарил и попрощался.

"Мдя… Могло бы быть и лучше. Но уж как есть… Будем ждать.".

В номере я был один, мама ушла на процедуры, Леха где-то гулял с очередной девицей и, пока не спадет жара, заниматься мне было решительно нечем.

Я немного подумал… и, под мерное гудение вентилятора, завалился подремать…

…Телефонный звонок, заставил меня подскочить от неожиданности. Глаза сами нашли часы… Заснуть я успел, но со времени моего звонка в Москву не прошло и получаса.

"Ни фига себе оперативность!".

Быстро откашлявшись, спросонья, я схватил трубку и максимально вежливо выдал невидимому собеседнику:

- Алло, слушаю Вас!

- …

- Алло?

- Витя… здравствуй…

"Упс… "нежданчик"…"

- Здравствуй, Вера…

- Здравствуй…

Молчание.