СКС – Режим бога - 2 (страница 32)
"Похоже неохота "старшему братцу" всю жизнь рядом с песенками провести…".
Завадский поискал глазами союзников и огорченно вздохнул.
- А вот вы Коля, с Григорием Давыдовичем, и будете "рулить процессом", дергая меня, когда буду нужен…
Этот посыл заставил всех задуматься и оставил мне время понаблюдать за их реакцией.
Завадский чуть подумал и воспрял духом, Клаймич согласно кивнул, а Леха, не услышав своего имени, и вовсе заулыбался.
- Раньше начала сентября начать проводить поиск кандидаток невозможно, - негромко подытожил Клаймич, - но сложность не во времени, а в критериях отбора. У Веры, пусть и поставленный в домашних условиях, но вполне себе консерваторский вокал, она в совершенстве владеет английским и она… объективно - красавица. Вот от этого и образуются три искомых критерия: профессиональный вокал, профессиональный английский и равнозначная внешность.
Завадский опять погрустнел, но тут свои "пять копеек"… О, нет! Свои "ПЯТЬ ЧЕРВОНЦЕВ" внес Леха, который с умным видом задал Клаймичу гениальный вопрос:
- Интересно, Григорий Давыдович, а эта… ну… Альдона… она петь не умеет?
Клаймич мельком кинул на меня взгляд и дипломатично вывернулся, с легкой полуулыбкой:
- Я её не слышал…
- А так-то красотка, - не сдавался Леха, - с Верой в паре смотрятся умопомрачительно!
- Им бы третьей красивую… например, шатенку, - поддержал Завадский.
Клаймич, уже не сдерживаясь, засмеялся, глядя на мою кислую рожу.
Завадский и Леха недоуменно закрутили, между нами, головами.
- Я уже предлагал ей. Она отказалась… - нехотя пришлось мне признать.
- При этом, они с Верой вместе закончили МИМО, а значит она хорошо знает английский и, по ее словам, она хорошо поет. Так она, по крайней мере, заявила Виктору, - не удержался Клаймич.
- А чего отказалась-то?! - высказал, их общий с Николаем, вопрос Леха.
- Не знаю… Она не стала объяснять, просто сказала "нет", - недовольно пояснил я, - да, и откуда мне знать? Может дипломатическую карьеру планирует. Вон у нее папа в МИДе работает.
Леха и Завадский моим ответом удовлетворились. Опять повисла тишина.
Наконец, Клаймич не выдержал:
- Витя, вы меня простите, но я позволю себе напомнить… Альдона потом проявляла желание вернуться к этому разговору, и даже интересовалась у меня вашими… возможными перспективами. Причем завела этот разговор сама.
- Так давайте её послушаем, что ли… Пусть споет… Вдруг сможет? Вот уже и вторая будет, - приободрился Леха, - а третью уж как-нибудь найдем! Страна большая…
Завадский тоже, явно, поддерживал эту же идею.
"Ну, так ли все рискованно? Захочет кому-нибудь, что-нибудь рассказать и так расскажет. А скорее всего просто и коротко откажется. Они же иначе, так просто, от меня не отстанут. Да, и подозрительны будут мои неаргументированные возражения. Хрен с ней…".
- Ну, пообщайтесь с ней сами, если хотите… Я то уже разговаривал… - вынужденно согласился я.
Тут же решили, что эту миссию исполнит Григорий Давыдович, когда Альдона оклемается от своей травмы.
Димон уехал. Леха звал меня попрощаться, но я отказался.
- Знаешь, Леша… Жизнь коротка, чтобы её тратить на общение с людьми, которые тебе не интересны. Раз Дима не с нами, то он мне не интересен. Только не обижайся… Он твой сослуживец, вас многое связывает, твои отношения с ним - твое дело. А от меня передай ему пожелания хорошего полета и успешной карьеры моряка…
Четыре дня, мы безвылазно провели в актовом зале. До обеда Клаймич с Завадским писали партии и аранжировку, а после обеда, приходящие на репетицию "аэлитовцы", помогали все это воспроизводить в реальную музыку, под мои, часто безнадежные, попытки приблизить звучание к оригиналу моего времени.
На третий день к нам, по просьбе Клаймича, присоединилась Верина мама - Татьяна Геннадьевна. Она дала пару дельных советов по аранжировке и стала активно натаскивать меня в вокале: обучать правильному дыханию, правильной осанке, распевке, специальным упражнениям для голоса и тому подобному.
Через два дня занятий со мной, она сказала Клаймичу, что такого в её преподавательской жизни еще не было, чтобы за два дня ученик прибавил в своих вокальных возможностях целую октаву.
- Гриша, он либо меня дурил в первый день, либо… у меня нет объяснений тому, что происходит…
Клаймич, пересказавший мне этот диалог, ждал ответа.
Я "недоуменно" пожал плечами:
- Я никогда не пел… мне сложно судить… Вообще-то, у меня всегда так в жизни происходило и происходит, после некоторой тренировки, все начинает получаться лучше. Но так происходит у большинства! Разве нет? Зачем мне Татьяну Геннадьевну "дурить"? У меня и "Городские цветы" на второй раз получились намного лучше, чем в первый! Вы же помните…
Клаймич смешался:
- Это, да… Но целая октава…
- Григорий Давыдович, а вы сами занимались когда-нибудь вокалом? Вам нравилось стоять в неестественной позе "держа диафрагму", и с глупым видом, делая губы буквой "о", тянуть заданный звук, как евнух после кастрации?!
Клаймич аж согнулся от хохота!..
Когда он успокоился и вытер слезы, я "недовольно" пробурчал:
- Вот, когда привык, тогда и сумел спеть так, как Татьяна Геннадьевна хотела…
"Нет, ну можно поделиться предположениями, откуда за ночь взялась еще одна октава… Но там, в перспективе, и до "дурки" станет недалеко.. Ведь даже мне, временами, не по себе…".
На пятый день, когда все партии и аранжировка оказались готовы, начались совместные репетиции.
Коля Завадский и Сергей - солист "Аэлиты" изображали Кобзона и Лещенко. Мою партию, после нескольких проб, Клаймич, все-таки, поставил не первой, а втиснул посередине.
Я не стал спорить. В каноническом варианте "вместо" меня пела Ротару, значит и в этом времени мне суждено будет "разбавлять мэтров" другой тональностью. Теперь я исполнял второй куплет:
Я, разве что, изменил "любовь" на "страна". Показалось, что для подросткового исполнения это будет адекватнее.
"Соавтор! mля…".
Когда Клаймич с Татьяной Геннадьевной посчитали, что песня готова, во весь рост встала проблема: как ее записать?
Попытка использовать здоровенный санаторский катушечный магнитофон, успеха не имела - получалось глухо, с дикими шумами и… то есть, не получалось…
Неожиданно выручил Арсен, точнее его папа - Михаил Аввакович, который отвез нас к своему знакомому в Краснодарский политех, точнее в его сочинский филиал. В институте была своя небольшая радиорубка со студийным магнитофоном "Тембр-2м" - здоровым ящиком, оклеенным серым дерматином, и простеньким микшером.
Завадский осмотрел аппараты, обернулся к Клаймичу и, сдерживая улыбку, удовлетворенно кивнул…
…"Милицейскую" песню мы репетировали уже в дуэте с Верой.
Бились полдня, но ничего не получалось. Пела она хорошо, но меня не слышала и не слушала.
В "You Tube" я не смог найти какой-либо концертной записи песни "02", поэтому сценарий придумал свой.
Проявляя чудеса терпения, я пытался несколько раз объяснять девушке, что надо делать: какие жесты, куда подойти, где встать, как держать руки, а в ответ молчаливые кивки и её постоянно убегающий взгляд. Это все еще ладно, но на сцене, во время исполнения, Вера продолжала стоять столбом и полностью "забивала" мой голос мощью своего. Не помогала даже "вновь приобретенная октава".
К обеду я сдался. Что с ней происходит и почему невозможно найти рабочее взаимопонимание, было понятно, но это ничего не решало. Рисковать нужным мне результатом, я не готов был, даже ради Веры.
На обед все разошлись в весьма кислом настроении. После успеха с исполнением и записью первой песни, явная неудача с работой над второй, явилась для всех неприятной неожиданностью.