Скотт Сиглер – Карантин (страница 23)
Маргарет присела на кровать рядом с тумбочкой, где был разложен богатый арсенал Филлипса — пистолеты 45-го и 38-го калибров, морпеховский нож «Ка-бар», нож с выкидным лезвием, складная полицейская дубинка. Немного поглазев на все это, женщина пересела подальше.
— Значит, ты все-таки поговорил с Перри, — сказала она. — А потом что, сходил и искупался?
— Этот придурок открыл дверь и окатил меня холодной водой, — сказал Дью, с аппетитом пережевывая завтрак.
— Ты шутишь!
Дью покачал головой.
— Прямо из ведра. Такого я, конечно, не ожидал.
— Похоже, Эймос все-таки выиграл свои двадцать долларов.
— Они что, опять поспорили?!
Маргарет кивнула.
— Их не переделаешь. Эти ребята готовы держать пари на что угодно. Эта двадцатка уже с десяток раз перетекала из рук в руки. Подобный спор для них — некая связующая сила, стратегия поведения.
— Да они просто дурака валяют, — сказал Дью. — Нет у них никаких стратегий.
Филлипс подобрал вилкой остатки яичницы.
— Этот парень — чертов алкаш, — сказал он перед тем, как отправил яичницу в рот.
— Когда он мог успеть? Чтобы стать алкоголиком, нужно время. Ты же знаешь, что с тех пор, как он начал что-то себе отрезать, прошло всего шесть недель.
Проглотив, Дью взял кусок колбасы и целиком засунул в рот.
— Не знала, что ты такой любитель поесть! — удивилась Маргарет. — Аппетит у тебя что надо.
— Наследственное, — не переставая жевать, объяснил Дью. — Но, возвращаясь к нашим баранам: мы навели справки на Перри Доуси. Так вот, этот парень расплачивался наличными везде, кроме бара. И, поверь мне, судя по счетам его кредитной карточки, в питейных заведениях он провел немало времени.
Маргарет скептически закатила глаза. Дью находил в этом выражении особое очарование.
— Ради бога, ему ведь нет и тридцати, — сказала она. — Разве ты в таком возрасте не проводил массу времени в барах?
— Конечно, нет, — возмутился Дью. — Я строил церкви и помогал бедным.
— Так я тебе и поверила, — усмехнулась Монтойя. — Не заметила сияния у тебя над головой. Здесь, видимо, плохое освещение.
— Знаешь что, Маргарет? Твоя невозмутимая врачебная логика немного действует мне на нервы. Почему всегда должна быть права только ты?
— Врачебная, говоришь? Мне даже нравится это слово. Не претендую на правоту, Дью, просто так получается.
Он сделал большой глоток. Кофе немного обжег рот, но ему было все равно: главное, что внутри стало комфортно и тепло.
— Что ж, док, боюсь тебя огорчить: ты не всегда права. Я последовал твоему совету и вот результат: ведро холодной воды прямо в лицо!
— Попробуй еще раз.
— Какого черта я должен это делать?
— Ты же знаешь: нам нужен живой носитель, чтобы выяснить, что происходит.
— Ну и что? — усмехнулся Филлипс. — Значит, нужно искать какой-то другой способ его заполучить.
— А как насчет простого человеческого сострадания, Дью? Ты не пробовал просто понять, что с ним случилось? Перри Доуси прошел через ад. Он потерял лучшего друга.
— Да? И что с того? Я, кстати, тоже.
— А ты избивал своего лучшего друга до смерти? Ты прокалывал ему ногти столовым ножом и писал его кровью на стене?
Никто в жизни не мог поставить его в такое глупое положение, как это умела делать Маргарет Монтойя.
Дью схватил ботинки и начал их надевать.
— Нет, — буркнул он в ответ. — Ничего этого я не делал.
— Правильно. Поэтому Перри, возможно, пытается противостоять тому, чего ты просто не в силах понять.
— Его наглость переходит все границы, — хрипло проговорил Дью. — Я уже начинаю думать, что он — не что иное, как перехваленный задира, и единственный способ заставить Доуси что-либо понять — просто устроить ему порку.
Маргарет улыбнулась. Правда, не так, как женщина улыбается потенциальному любовнику. Те улыбки были особенными, и Дью знал их хорошо. В прошлом. Ему уже давно никто так не улыбался. На лице у Маргарет сейчас была совсем другая улыбка — снисходительная, которой молодая женщина удостаивает старика, когда тот несет откровенную чушь…
— Дью, ты хорошо разбираешься в своем деле, и мне это известно. Но постарайся взглянуть на ситуацию со стороны. Договорились?
Он снял с вешалки сухую куртку и надел.
— Со стороны? Что это, черт возьми, означает?
Маргарет пожала плечами. Ее улыбка сделалась шире и слегка более снисходительной.
— Ну, как бы тебе объяснить… взгляни сначала на себя, потом на него. Ни здравым смыслом, ни, тем более, грубостью от него ничего не добьешься. Ну застрелишь ты его, и что дальше? Силовые способы ты уже пробовал.
Дью не спеша сунул в одну кобуру один пистолет, в другую — второй. Остальное оружие он распределил по потайным карманам в одежде.
— Док, занимались бы вы лучше своей медициной! А от меня отстаньте, ладно?
Она улыбнулась так же, как и в прошлый раз, затем пожала плечами.
— Как скажешь. Что же предпримем дальше?
— Сначала закончим наши дела здесь. Затем, я думаю, переберемся куда-нибудь поближе к Чикаго.
Пока еще не было четкой схемы расположения четырех новых врат. В этом смысле логичной отправной точкой был именно район Чикаго, откуда можно было относительно быстро добраться до Висконсина, Мичигана, Индианы и Огайо.
— Как насчет того, чтобы твой Маргомобиль поскорее задраил люки, док? — сказал Дью. — Надо, чтобы вы убрались отсюда до того, как местные репортеры перестанут вещать о банде белых расистов, которую накрыли в Маринеску, и поймут, что где-то назревает еще одна заварушка.
Он открыл ей дверь и жестом указал на выход. Маргарет вышла из номера, за ней последовал Филлипс.
— Дядя Донни, садись здесь, — сказала Челси. Она хлопнула рукой по средней подушке на диване. На этом месте обычно сидел папа, но дядя Донни был гостем. Обычно она сидела у папы на коленях. Дядю она давно не видела. С тех пор, как он переехал в Питтсбург. Бетти она тоже не видела.
Двоюродная сестра хорошенькая. Она уже проколола себе уши. Папа не разрешал Челси прокалывать уши. Он сказал, что, может быть, позволит
Дядя Донни уселся на среднюю подушку.
— Прямо здесь, дорогая?
— Да, — сказала Челси. — Прямо здесь. Но чтобы сидеть здесь, ты должен заплатить пошлину.
— Что еще за пошлина?
— Ты должен со мной почмокаться! — подмигнула Челси.
Довольный дядя Донни приподнял ее с пола.
— Готова?
Девочка кивнула. Оба весело улыбнулись, вытянули губы вперед и громко чмокнули друг друга. Дядя Донни посадил племянницу слева от себя. Но Челси немедленно вскарабкалась к нему на колени.
Бетти улыбнулась и села на подушку справа от них.
— Боже мой, какая прелесть! Вами не налюбуешься, — сказала она и наклонилась к Челси. — А со мной почмокаешься?
Девочка с удовольствием выдала новую порцию поцелуйчиков.
Ее папа присел на подушке слева. Взяв в руки пульт, он принялся переключать каналы. Мультики на экране сменились картинкой баскетбольной площадки и заполненных трибун.