Скотт Паразински – Выше неба. История астронавта, покорившего Эверест (страница 55)
К концу нашего обеда я абсолютно без ума: я вижу в ней родственную душу, которая любит приключения и крайности так же сильно, как и я. Ловлю себя на мысли, что сижу с открытым от удивления ртом, предчувствуя, что моя жизнь никогда не будет прежней. К тому же она смеется над моими шутками, но уходит слишком рано…
Жду не дождусь, когда мы вновь увидимся. Начинаем переписываться и встречаться, как только можем. Однажды во время разговора обнаруживается еще одна странная связь: Калпана Чаула, погибшая при катастрофе «Колумбии», которую я хорошо знал, была другом детства Мини…
Семья Калпаны жила в Карнале, небольшом городке между Дели и Чандигаром. Мини был очарована и вдохновлена поступком Калпаны, поступившей на факультет авиационной техники Техасского университета, что тогда было очень необычным выбором для женщины из Индии. Когда «Колумбия» не вернулась домой, Мини почувствовала ужасную потерю: Калпана была для нее и для многих других молодых женщин героем.
По работе я тесно взаимодействовал с Калпаной, которую многие американские коллеги в NASA называли просто «КейСи» (KC) из-за проблем с произношением ее имени. Мы даже работали с ней в одном офисе около 18 месяцев. С КейСи было практически невозможно вести серьезные разговоры – мы начинали шутить или разыгрывать друг друга. Делюсь с Мини своими воспоминаниями о Калпане, и мы вместе переживаем боль утраты STS-107.
Много позже я узнаю еще об одном странном совпадении. Наш инструктор по внекорабельной деятельности Сабрина Сингх Гилмор дважды поднималась в базовый лагерь Эвереста, когда я был на горе. И в обоих случаях ее сопровождала мать, Манджит, «Ракхи-братом[367]» которой был дядя Мини Сюрен: в соответствии с индийский традицией, молодые люди образовали тесные дружественные узы, почти как родные брат и сестра. Что это было – карма или судьба? В Индии живут более 1,2 миллиардов человек, но линии жизни КейСи и Сабрины дважды пересекались с моей и Мини!
Мини, как и я, бредит Марсом, и даже является экспертом по марсианским метеоритам[368]. Она рассказывает мне об использовании огромного специализированного масс-спектрометра (она называет его «Зверем») для определения точного химсостава этих маленьких кусочков Красной планеты, которые попали на Землю. «Я бы хотела взглянуть в своей лаборатории на настоящие камни, подобранные с поверхности Марса», – говорит она мне. Интересно, появится ли когда-нибудь у меня возможность лично передать эти камни ей? Или мы соберем образцы вместе? Камень с Марса взамен на камень с Луны? Вроде бы честная сделка.
Глава 29
Ледяной холод и тепло
Теперь, когда я спустился на уровень моря, мои устремления перемещаются с Эвереста и лунного камня к Антарктиде – самому холодному, самому высокому, самому сухому и самому отдаленному участку суши на Земле. По возвращении из охваченного революцией Тегерана в Грецию школьником я однажды принимал участие в конкурсе на путешествие на этот экстремальный материк в рамках Антарктической научной программы бойскаутов: заполнил обширную анкету и отправил ее по почте, скрестив пальцы. Хотя я не прошел в финал и даже спустя десятилетия так и не побывал там, я все еще очарован седьмым континентом на южном полюсе.
Понимаю, что Медицинское отделение Техасского университета UTMB (University of Texas Medical Branch) в Галвестоне станет новым медицинским подрядчиком для Антарктической программы США. UTMB годами занималось обеспечением работы в экстремальных условиях, включая телемедицинскую поддержку программ Space Shuttle и Международной космической станции.
На самом холодном континенте есть три американские станции, работающие круглый год: «Палмер»[369], «МакМердо»[370] и «Амундсен-Скотт»[371] на географическом Южном полюсе. Все три проводят важные научные исследования, в том числе в области астрофизики, физики элементарных частиц, наук об атмосфере, морской биологии, гляциологии, геологии, геофизики, астробиологии и многих других. Наряду с несколькими летними полевыми лагерями эти станции населены сотнями научных работников и вспомогательного персонала, которым требуется медицинское обслуживание. Более того, перед отправкой в Антарктику все сотрудники должны пройти диспансеризацию, потому что, хотя в экстренной ситуации на станциях можно оказать основную первую помощь и выполнить первичное медицинское вмешательство, там нет нормальных операционных или отделений интенсивной терапии. При реальном чрезвычайном происшествии медицинская эвакуация пострадавших была бы вполне желательна, но в середине антарктической зимы (растянутой на станции «Южный полюс» почти на 9 месяцев) рейсы воздушных судов ни туда, ни оттуда невозможны.
Антарктика представляет собой невероятную по схожести условий существования среду для подготовки длительных миссий на Марс и в другие места дальнего космоса. Основная профессиональная проблема таких миссий – межличностные конфликты и связанная с ними психосоматика: станции – это небольшие закрытые сообщества со стрессовыми условиями труда, где сотрудники изо дня в день работают и живут с одними и теми же людьми. В равной степени дезориентирующее солнце летом светит 24 часа в сутки, а зимой наступает темнота, которая также продолжается 24 часа в сутки. Во время долгой зимней ночи распространенными проблемами являются депрессия и алкогольные эксцессы.
Я невероятно рад услышать, что коллега порекомендовал мне поработать директором-основателем и главным медицинским сотрудником Центра арктических медицинских операций (Center for Polar Medical Operations) Техасского университета. Несмотря на причудливое название, в обязанности Центра входит медицинская проверка будущих участников освоения Антарктики, поддержание их «в рабочем состоянии» средствами телемедицины, а также найм медицинских работников для укомплектования тамошних медицинских точек. Приятное дополнение к работе – посещение своих сотрудников и визиты на все три станции и в некоторые полевые лагеря.
Приступив к работе, я отправляюсь в Антарктиду и получаю возможность восхищаться ледникам, от которых в полярных водах отрываются огромные глыбы голубовато-зеленого льда, стоять среди огромных колоний пингвинов и плавать на лодке рядом с китами, выпрыгивающими из воды. Разбиваю лагерь на ледяном шельфе, пролетаю на вертолете через облака пара, поднимающиеся с вершины горы Эребус[372] – самого южного действующего вулкана в мире, и хрущу по снегу на станции «Амудсен-Скотт». Экстремальная погода за стенами станций напоминает мне об Эвересте, хотя здесь намного холоднее.
Мои отношения с Мини развиваются в геометрической прогрессии по мере того, как мы проводим все больше времени вместе. Понимаю, что она – самая необычная женщина, которую я когда-либо встречал, и идеальная пара для меня. Я влюбден в нее, она нравится моим родителям, и даже мои дети думают, что она классная. Ей тоже пришлось пережить развод. Мы начинаем говорить о том, чтобы жить вместе, и я чувствую, что у нас очень много общего, кроме цвета кожи. У нас даже есть общая Антарктида!
Будучи аспирантом, Мини была там в рамках программы поиска метеоритов в Антарктике ANSMET[373]: при финансовой поддержке NASA и Национального научного фонда полевые команды каждое лето в Южном полушарии обходили районы, покрытые голубым льдом, в котором застревают метеориты. Последние там легче обнаружить, потому что земные породы, как правило, со временем тонут во льду; если в толще виден кусок темного камня, то, скорее всего, это камень из космоса. Находки достаточно ценны, чтобы оправдать трудные условия работы ANSMET: сотрудники экспедиций обычно привозят с собой несколько сотен метеоритов за полевой сезон.
Как старший преподаватель и всемирно известный эксперт по метеоритам, Мини получает приглашение в 2-месячную экспедицию по Антарктике. По счастливой случайности, у меня также запланирована командировка в Антарктиду.
Если все пойдет по моему постоянно меняющемуся плану, я мог бы просто встретиться с Мини на станции «МакМердо», когда она вернется со своей командой после 6-недельной экспедиции «на лед». Наша встреча не гарантирована, учитывая возможные задержки из-за погоды и частые проблемы с оборудованием. Лучшее, на что мы можем надеяться, это примерно 48 часов, проведенных вместе, прежде чем я покину «МакМердо» и полечу на север на самолете LC-130 ВВС Национальной гвардии США.
Вскоре Мини с командой из 7 человек отправляется в свою экспедицию на Антарктическое плато, где на высоте более 10 000 футов температура воздуха почти исключительно минусовая. В поисках метеоритов она объезжает поля голубого льда на снегоходах. Мы несколько раз разговариваем по спутниковому телефону, и я могу сказать, что она в своей стихии. Она рассказывает мне, что их группа собрала более 300 метеоритов, и это потрясающее путешествие с любой точки зрения.
Прилетаю в «МакМердо», делаю свое дело, а вечером с нетерпением жду Мини. Лежа на верхней койке в комнате общежития, смотрю в запорошенное окно, пытаясь разглядеть ее силуэт. Я устал, глаза слипаются – сейчас примерно 4:00 утра по местному времени, но вокруг светло (полярный день), и я мотаю головой, чтобы не заснуть. Даже в этот час по улице ходят люди.