Скотт Мелани – Нежеланный ребенок (страница 10)
Теперь, в середине второго курса ДОЦ дети обедали сидя на полноценных стульях, состоявших из четырех ножек для устойчивости, сидения и спинки. В целом стулья выглядели, как обычные и ничем не отличались от стандартных моделей для взрослых, только лишь тем, что были поменьше размером. Вспомогательные ремешки больше никому из одногруппников Теодора не требовались.
Тед подошел к своему стульчику, увешенному праздничными шариками желтого цвета. На столе, напротив него лежал контейнер с едой, перевязанный золотистой ленточкой в форме бантика, которую мальчику предстояло самостоятельно развязать. Остальные дети, сидевшие рядом, с интересом глазели на коробку с питанием, размышляя о внутреннем ее содержимом. Не спеша, Теодор забрался на стул, придвинулся поближе к еде и принялся развязывать незамысловато закрученный бант, потянув за один из концов золотистой ленточки. Затем он открыл контейнер, и все соседи по обеденному столу наклонились вперед, разглядывая пищу, лежащую в нем. Внутри лежал солидный вареный кусочек куриного филе с рисом на гарнир. Справа от контейнера, лежала завернутая в салфетку сладкая булочка в виде забавной гримасы. Такая же в точности выпечка ожидала каждого ребенка, пришедшего на обед сегодня. В стакане, стоявшем слева от контейнера, был налит яблочный кисель, какой так же ожидал многих, за исключением тех, кому он был категорически противопоказан или противен. Как оказалось, ничего особенного из питания не было предоставлено имениннику, о чем могли бы разволноваться некоторые его одногруппники, чувствуя себя обделенными.
Поняв, что никакого особого интереса обед Теодора не заслуживает, дети резко переключили внимание на свои контейнеры и продолжили трапезу. В конце ланча, группа невпопад спела имениннику песенку «С днем рождения» по просьбе г-жи Доновой. После завершения песенки воспитательница принесла Давелу на блюдечке маленький кусочек разноцветного тортика. Таких кусочков было ровно 15, из расчета на каждого воспитанника. К счастью, в группе ни у кого не оказалось аллергии к кондитерским изделиям. Все принялись поедать этот кулинарный деликатес. Тед тоже с удовольствием отломил от своего тортика небольшой кусочек и положил к себе его в рот. Приятный сладкий фруктовый вкус наполнил именинника непередаваемыми чувствами радости и восторга. Он жадно начал работать ложкой, стараясь съесть как можно скорее все содержимое блюдечка, пока весь кусочек не исчез из нее до последней крошки. Безусловно, нашлись ребятишки, которым маленького кусочка не хватило, и они стали требовать добавки. Однако и им пришлось смириться с фактом того, что больше добавки не предвиделось. Таким образом небольшой сюрприз, устроенный в честь Теда, был завершен, и повеселевшие от съеденного десерта дети направились в комнату отдыха, которая шла по расписанию после обеденного времени.
По большому счету Теодору лишь уделили немного больше внимания, чем остальным. Никакого отдельного подарка, кроме нескольких шариков, он не получил, никаких привилегий тоже. Еду ел ту же, что и обычно. Вдобавок, один из его подарков все же отвязался от стула и безвозвратно улетел к потолку. Остальные же шары, воспитательница попросила одну из своих помощниц отнести в комнату отдыха преподавателей, где там и оставить. Ведь у Теодора не было своей отдельной кроватки, к которой их можно было привязать, а переходя из одного кабинета в другой, ненароком можно было их забыть или выронить. После всех занятий, педагог планировала отдать мальчику все его символические подарки. По сути, это был первый за пять лет отмеченный им день рождения, где все его совместно поздравляли. Первые пару лет жизни, в день рождения Теодора, Ларс носил его в больницу к матери для того, чтобы та понянчилась со своим горячо любимым малышом. Но ее быстро покидали силы, а к 743 году, когда Теду исполнилось два года, она и вовсе стала немощной. После смерти матери, Ларс стал еще более формально относиться к ребенку, закрывая лишь базовые вопросы, касающиеся его содержания, лишь бы не стать «изгоем»1 и не лишиться всего своего имущества. Поэтому о каком отмечании дня рождения в семье мальчика можно было говорить?
Разумеется, даже такой жест со стороны воспитателя в виде воздушных шариков привел в восторг Теодора. Ведь раньше он никогда не получал никаких подарков. Казалось бы, ничего не могло испортить веселого и задорного настроения мальчика. Учебный день подходил к концу и детей стали собирать домой, из-за чего в главном холле на первом этаже образовывалась небольшая давка. Родители без остановки шныряли туда и обратно, забирая своих деток и выводя их из Детского Образовательного Центра. Особой заботы родной отец Теодора никогда не проявлял, и госпожа Донова это знала, поэтому могло сложиться небольшое ощущение того, что она его несколько опекает, хотя это было не совсем так. Например, сегодня воспитательница всего лишь помогала надеть куртку мальчику. Именно в этот момент ее окликнула директриса, пригласив к себе в кабинет.
– Пойдем, Теодор заберем твои шарики и вернемся дожидаться твоего отца! – воодушевленно произнесла г-жа Донова, наклонившись к уху мальчика. Вместе они вошли в кабинет директора, где, уже заняв все сидячие места на диване, восседали с недовольными выражениями лиц родители со своими детьми. Директриса села за письменный стол и глядя своему сотруднику прямо в глаза властным голосом произнесла: «Госпожа Донова, на ваше поведение поступила жалоба от нескольких воспитанников вашей группы и их родителей».
Воспитательница и Теодор стояли практически у самой двери, отделяющей кабинет директора от коридора. На диване сидели мужчина с женщиной, а на коленях у них пристроились обиженные дети – Патрисия и Дерек. Педагог с недоумением посмотрела на группу сидящих недовольных людей и сказала в ответ, обращаясь ко всем присутствующим: «Я не совсем понимаю, чем я могла заслужить недовольство в свой адрес. Мы занимались сегодня в обычном режиме и не произошло ни одного инцидента, собственно, как и всегда».
– Вообще-то, как оказалось, произошло! – послышался громкий возмущенный голос матери Патрисии, адресованный г-же Доновой.
– Мне не терпится узнать, что же именно случилось и в чем меня обвиняют. – спокойно сказала преподавательница деткой группы, положив руку на плечо Теодора.
– Вы думали, что мы ничего не узнаем о вашей выходке? И о том, какое особое внимание вы уделяете некоторым вашим воспитанникам? – продолжила наседать на нее мама ученицы, то и дело повышая тон. Она перевела свой недовольный взгляд на Теодора.
– Действительно! Как так можно? Неужели наши дети не заслуживают одинакового внимания с вашей стороны? – поддержал отец Дерека, тихонько хлопнув ладонью по подлокотнику дивана.
– Объясните уже наконец, в чем по вашему мнению заключается моя вина? – задала вопрос воспитательница.
– Ваша вина заключается в том, что вы устроили сегодня прилюдно показательные именины для этого мальчика. Выделили его среди всех прочих детей. Вручили ему подарки, накормили званным обедом и заставили остальных детей подпевать вам песню в честь его дня рождения. Никто до этого момента не отмечал ни один личный праздник в стенах этого учреждения. И я полагаю, что никогда и не будет. В общем, нужно исправить то, что вы сегодня наделали, так же прилюдно. И впредь, я надеюсь, что г-жа Директор проследит за тем, чтобы подобные вещи не повторялись. – изложила высокомерным тоном свои накопившиеся за сегодня претензии мать Патрисии.
– Ну, либо же давайте тогда устраивать праздники для всех детей. Так будет более честно. – поддержал монолог матери отец Дерека.
– И более затратно… – подытожила директриса.
Госпожа Донова замерла, как вкопанная, словно у нее перехватило дыхание от слов, высказанных в ее адрес родителями детей, которые смотрели сейчас на нее, как на врага народа. Очевидно, что женщина не ожидала подобной реакции, как со стороны ребятишек, доложивших в тот же день о празднике в искаженной форме своим родителям, так и со стороны самих родителей, которые принялись яро отстаивать правду, не являющуюся таковой. После нескольких секунд паузы, воспитательница взяла слово, пытаясь объяснить, как все складывалось на самом деле.
Г-жа Донова: «Прошу прощения, если каким-либо образом обидела тебя Патрисия, и тебя Дерек. Действительно, я проявила инициативу и на собственные деньги организовала небольшой праздничный ужин в честь Теодора, который складывался лишь в…»
– Госпожа Донова. Нам очень приятно, что вы признаете свою вину, но нас не интересуют ваши оправдания, которые вы так тщательно подготовили. Уже сделано, что сделано. Вопрос в том, как теперь исправить сложившуюся ситуацию. Принесите, пожалуйста, в этот кабинет подарки, которые вы подарили этому мальчику. –перебила воспитательницу мама Патрисии.
– Но зачем? Что вы собираетесь делать с этими несчастными воздушными шариками? – непонимающе вопросила воспитательница, немного повысив тон.
– Вы находитесь сейчас не в том положении, чтобы спорить со мной, и уж тем более повышать на меня свой голос! Делайте то, что от вас просят и не пререкайтесь. Мы вас с нетерпением ждем… – сухо и властно ответила на заданный вопрос женщина с ребенком на руках. Педагог посмотрел на директора образовательного центра. Руководительница кивнула и указала на дверь, будто соглашаясь со словами недовольного родителя. Оно было понятно. Ни одному директору не нужен скандал, тем более раздутый из неоткуда. Госпожа Донова тоскливо опустила голову и вышла из кабинета. Теодор чувствовал себя в этот момент виноватым. Его настроение упало. Он застыл на одном месте, уставился в пол и принялся его ковырять носком своего ботинка.