Скотт Коутон – В бассейн! (страница 20)
Саре не спалось. Что-то было не так, хоть она и не могла понять что.
В столовой Сара встала в очередь к мусорному баку вместе с другими Красавицами. Лидия прошлой ночью написала, что они сегодня все наденут обтягивающие джинсы, так что Сара тоже надела свои. Она купила джинсы, несколько топиков и две пары красивых туфель, когда они на прошлой неделе пошли по магазинам с мамой. А ещё они купили несколько бюстгальтеров, больше подходящих для её новой фигуры.
– Поверить не могу, что это вообще такое? Она одевается как дошкольница, – сказала Лидия.
– Как дошкольница из бедной семьи, – добавила Табита.
Сара с ужасом поняла, что они перемывают косточки Эбби, которая выбрасывала содержимое своего подноса перед ними. Да, Эбби была одета в розовый комбинезон, так что замечание про дошкольницу было не таким уж и неверным. Но сводить ценность человека к вещам, которые он носит, было как-то совсем уж гадко.
– Это Эбби, – ответила Сара, даже не успев задуматься. – Она очень милая. Моя подружка с детского сада.
Она чуть не сказала
– Ага, – засмеялась Лидия. – Но ты после садика купила себе новую одежду, а вот она – нет.
Остальные Красавицы тоже рассмеялись. Сара попыталась улыбнуться, но не получилось.
Когда настала очередь Сары выбрасывать мусор, она наступила на что-то скользкое возле мусорного бака. Её новые туфли, конечно, были милыми, но вот сцеплением с полом похвастаться не могли. Падение, казалось, длилось целую вечность, но она была уверена, что прошло лишь несколько секунд. Она растянулась на полу прямо на глазах у всей школы.
– Сара, это просто жутко смешно! – воскликнула Лидия. – Такая неуклюжая!
Она согнулась пополам от хохота.
Все Красавицы смеялись вместе с ней, спрашивая друг дружку: «Видела, как она упала?», и «Грохнулась как тонна кирпичей», и «Какая неудача».
Сара была настолько потрясена, что даже не понимала, кто именно что говорит. Голоса казались далёкими и искажёнными, словно Сара слышала их откуда-то из-под воды.
Сара попыталась подняться, но с её телом происходило что-то странное. Она слышала странный лязг и звон и не могла понять, откуда он доносится. Это казалось сущей бессмыслицей, но, похоже, доносились они изнутри её.
Она дрожала и дёргалась и не могла заставить тело двигаться так, как обычно. Она больше не могла контролировать свои движения. Сара очень испугалась. Она что, настолько сильно поранилась? Надо попросить кого-нибудь позвонить маме? Или в «Скорую»?
И почему её новые подруги ей не помогают? Они всё ещё смеялись и шутили над тем, как глупо она выглядит и как всё это уморительно.
А потом смех Красавиц сменился громкими криками.
Откуда-то издалека Сара услышала голос Лидии:
– Что с ней происходит? Не понимаю!
– Не знаю! – ответила другая девочка. – Кто-то должен что-то сделать!
– Позовите учителя, скорее! – крикнула третья.
Саре пришла в голову ужасная мысль. Она поднесла руку к шее. Ожерелье, которое ей дала Элеанор – ожерелье, которое никогда-никогда нельзя снимать, – пропало. Должно быть, слетело, когда она упала. Повернув голову, она увидела его на полу неподалёку, достаточно лишь руку протянуть. Нужно снова надеть его.
Над ней появилась чья-то рука. Сара подняла голову и увидела, что это Эбби. Сара взяла её за руку и с её помощью неуклюже поднялась на ноги.
Посмотрев вниз, на себя, Сара поняла, почему девочки так кричат. Её тело менялось. От пояса и вниз она была уже не девочкой из плоти и крови, а странным нагромождением шестерёнок, велосипедных спиц и колёсных дисков, ржавых кусков металла. Выброшенных, бесполезных деталей, которым самое место на свалке.
Она посмотрела на Эбби и увидела, в каком ужасе подруга смотрит на неё – точнее, на то, во что она превращалась.
– Мне… мне надо идти, – сказала Сара. Её голос звучал по-другому – металлический, резкий.
Эбби протянула ей ожерелье.
– Ты уронила, – сказала она. В глазах у неё блестели слёзы.
– Спасибо, Эбби. Ты хорошая подруга, – сказала Сара. Красавицам она не сказала ничего – те отошли в сторонку и о чём-то шептались.
Сара схватила ожерелье и побежала так быстро, как позволяли новые – кривые, непонятно из чего сделанные – ноги. Прочь из столовой, прочь из школы. Домой. Нужно вернуться домой. Элеанор знает, что делать. Знает, как помочь ей.
Сара продолжала меняться. Туловище затвердевало, а на бегу она издавала скрипящие звуки, словно дверь с петлями, которые давно надо смазать. Она попыталась снова надеть ожерелье на шею, но пальцы уже слишком одеревенели, чтобы справиться с застёжкой.
Она бежала по тротуару, гремя и покачиваясь; люди останавливались и таращились на неё. Даже водители замедляли движение, чтобы приглядеться получше. Люди не сочувствовали ей и даже не удивлялись. Они были явно испуганы. Сара была чудовищем, из тех, что обычно создают безумные учёные в лабораториях. Скоро за ней наверняка начнут гоняться с факелами и вилами. Ей хотелось заплакать, но, похоже, у существа, в которое она превращалась, не было слёзных желёз. Может быть, от слёз она даже ещё сильнее заржавеет.
Суставы становились всё жёстче, а бежать было всё труднее. Но нужно добраться домой. Элеанор – единственная, кто может ей помочь.
Наконец, спустя, как показалось ей, несколько часов, Сара добралась до дома. Ей как-то удалось вставить ключ в замок. Звеня и лязгая, она обошла гостиную и коридор, крича «Элеанор! Элеанор!». Её голос превратился в ужасный металлический скрип.
Элеанор уже не стояла в углу комнаты Сары. Сара обыскала шкаф, заглянула под кровать, даже открыла ларь в ногах кровати. Элеанор нигде не было.
Сара, ковыляя, обыскала весь дом – мамину комнату, ванную, кухню, – постоянно выкликая имя Элеанор новым ужасным голосом.
Она ещё не заглядывала только в гараж. Сара пошла туда через кухню, но с дверными ручками было всё труднее справляться. Наконец, после нескольких отчаянных минут, она всё-таки попала в тёмный гараж.
– Элеанор! – снова позвала она. Её челюсть стала жёсткой, так что говорить уже тоже было трудно. Даже имя Элеанор уже прозвучало скорее как
Может быть, девушка-робот прячется от неё специально. Может быть, это такая шутка или игра. Она посмотрела на высокий, до потолка, шкаф, стоявший у дальней стены гаража. Хорошее место, чтобы спрятаться. Из последних сил она схватилась за ручку дверцы шкафа и потянула её на себя.
На неё обрушилась целая лавина. Прозрачные пластиковые пакеты разного веса и размера посыпались на пол, приземляясь с тошнотворными глухими ударами.
Сара посмотрела на пол. Поначалу она даже не поняла, что́ же видит. В одном пакете лежала человеческая нога, в другом – рука. Эти части тела не принадлежали взрослому человеку и явно не были результатом несчастного случая. На дне пакетов собралась кровь, но конечности были отрезаны аккуратно, словно поработал хирург. Ещё один пакет, с окровавленными, похожими на змей кишками и чем-то похожим на печень, соскользнул с полки и приземлился на пол с влажным шлепком.
Откуда в её гараже расчленённое человеческое тело? Сара ничего не понимала, пока не увидела маленький пакетик с очень знакомым носом в форме картошки. Она закричала, но звук, который она издала, больше напоминал визг автомобильных тормозов.
Позади послышался металлический звонкий смех.
Нижняя часть тела Сары уже почти не двигалась, но она заставила себя развернуться к Элеанор.
– Я исполнила твоё желание, Сара, – сказала девушка-робот и снова захихикала. – А в обмен…
Сара заметила кое-что, чего раньше на Элеанор не было – кнопка в форме сердца чуть ниже шеи Элеанор. Она выглядела так же, как медальон Сары.
Элеанор ещё раз засмеялась, потом нажала кнопку. Она задёргалась и задрожала, потом вдруг стала меняться; серебряная краска превратилась в розоватую человеческую кожу. Через несколько мгновений она превратилась в точную копию Сары. Старой Сары. Настоящей Сары. Сары, которая, если подумать, не так уж и плохо выглядела. Сары, которая слишком много времени уделяла беспокойству из-за внешнего вида.
Эбби была права. Во многом права.
Элеанор натянула пару старых джинсов Сары, один из её свитеров и кроссовки.
– Что ж, ты исполнила
Уши Сары заполнил оглушительный звон и лязг. Она не могла контролировать свои движения. Ржавые металлические запчасти начали отваливаться от неё и падать на пол. Она разваливалась на глазах, превращаясь в уродливую кучу хлама, отвратительную, бесполезную груду мусора, которую выбросят и забудут. В старом зеркале, стоявшем у стены гаража, она увидела себя. Она больше не была красивой девочкой, да и вообще девочкой. Она вообще не была человеком. Сара превратилась в ржавую, старую кучу хлама.
Ей стало грустно, потом страшно. А потом она больше ничего не чувствовала.
На сто ладов
– О, это же Милли Фитцсиммонс! – послышался низкий, громкий голос. В темноте трудно было понять, откуда он доносится, но казалось, что он звучит повсюду вокруг. – Милли-Дурилли. Милли-Льдышка. Холодная готесса, которая всегда мечтала о смерти. Я прав?
– Ты кто? – резко спросила Милли. – Где ты?