Спустившись, Чарли опустила взгляд и поняла, что ее тело изменилось. Она уже не была босоногой маленькой девочкой, одетой в ночную рубашку; она стала собой, девушкой-подростком, высокой, сильной и полностью одетой. Она выпрямилась, сразу став выше перил, и потрясенно огляделась. «Это дом моего детства, – подумала она. – А это я».
Что-то бухнуло прямо перед ней. Входная дверь распахнулась и, отброшенная порывом ветра, необычно громко стукнулась о стену. Снаружи хлестал дождь, заливая пол в прихожей и стоявшую у двери вешалку, более того, вешалка начала раскачиваться, будто ничего не весила. На пол падали сорванные с деревьев листья и веточки, но Чарли не сводила глаз со своих старых, таких знакомых, ее самых любимых туфель. Они стояли у коврика, ее черные кожаные туфли с ремешками, и девушка видела, что в них заливает дождь, грозя испортить обувь. На какой-то миг Чарли замерла, не в силах сдвинуться с места; она стояла достаточно далеко, и капли дождя до нее не долетали, но она кожей ощущала проникшую в дом холодную дымку. Нужно подойти к двери и закрыть ее. Вместо этого Чарли медленно попятилась, не отводя глаз от темного дверного проема. Она сделала шаг, потом другой и уперлась спиной во что-то твердое. Она проворно развернулась и увидела…
Это была та самая тварь из мастерской ее отца, то ужасное, подергивающееся существо. Оно стояло само по себе, у него была узкая собачья морда и почти человеческое тело. Костюм его превратился в лохмотья, из-под которых торчали металлические шарниры и конечности, но Чарли видела только глаза, серебристые глаза, светящиеся, глядящие прямо на нее. Они то загорались, то гасли. Чарли хотела бежать, но не могла сдвинуться с места. Сердце билось где-то в горле, и дыхание перехватывало. Тварь конвульсивно дернулась, потом медленно, толчками протянула руку и потянулась к лицу Чарли. Девушка хрипло втянула в себя воздух, не в силах отстраниться, и протянутая рука замерла в нескольких дюймах от ее щеки.
Чарли собралась с духом и зажмурилась, прерывисто дыша, но так и не ощутила прикосновения металла к щеке. Она открыла глаза. Существо замерло, серебристый свет в его глазах медленно гас. Девушка попятилась, не сводя с существа настороженного взгляда, но оно не двигалось, и Чарли предположила, что оно выключилось, потому что перестало поступать питающее его электричество. Плечи существа поникли, оно тупо таращилось куда-то мимо девушки. Чарли вдруг испытала острую жалость к этому созданию, некое родство с ним, которое уже ощущала в отцовской мастерской много лет назад. «Ему больно?» – спросила она тогда. Теперь она выросла и знала ответ.
В следующий миг существо ожило, шагнуло к Чарли, и девушка почувствовала головокружение, глядя, как неловко оно покачивается, как будто только что научилось ходить. Голова его стремительно поворачивалась из стороны в сторону, а руки импульсивно поднимались и опускались.
Что-то звякнуло – это разбилась вдребезги керамическая лампа, которую существо смахнуло со столика, и резкий звук вывел Чарли из ступора. Она повернулась и со всех ног побежала вверх по лестнице, к двери отцовской комнаты. От страха она даже не смела звать отца. Взбираясь по ступенькам, она вдруг осознала, что они слишком высокие, что ей приходится карабкаться едва ли не на четвереньках, скользя босыми ногами по дереву и путаясь в подоле ночной рубашки. Она поняла, что вновь стала маленькой девочкой, и в ее сознании остался только этот факт.
Она хотела было закричать и позвать отца, но этого не требовалось: он уже был там. Он стоял в коридоре, и Чарли, вцепившись в край его рубашки, сжалась в комочек. Отец опустил ладонь ей на плечо, не давая ей упасть, и впервые девочка не почувствовала себя в безопасности рядом с ним. Обернувшись через плечо, Чарли увидела сначала уши существа, потом морду – оно медленно, судорожно подергиваясь, поднималось по лестнице. Отец стоял спокойно и смотрел, как существо переступает последнюю ступеньку, а потом схватил Чарли за руку и осторожно заставил отпустить край рубашки. Широко, уверенно шагая, он двинулся навстречу существу, но когда он приблизился к нему, Чарли заметила, что у отца дрожат руки. Отец обхватил морду существа, на один долгий миг замер, как будто хотел погладить свое творение, и оно остановилось, хотя его голова слегка покачивалась из стороны в сторону. Существо выглядело почти удивленным, словно вдруг проснулось и увидело что-то странное и страшное. Отец Чарли сделал еще что-то, девочка не видела, что именно, и существо замерло; голова опустилась, руки покорно повисли вдоль тела. Чарли бочком-бочком, по стеночке стала пробираться к себе в комнату, не смея отвести взгляд от существа; наконец она юркнула в комнату и закрыла за собой дверь. В последний раз выглянув в коридор, она увидела погасшие глаза существа. Вдруг в глазах мигнули крошечные серебряные огоньки. Существо не поднимало головы, но его глаза уставились прямо на Чарли. Девочка захныкала, но не отвела взгляд, а потом существо одним рывком подняло голову, и что-то хрустнуло, как будто ломаясь…
Чарли проснулась, и по телу пробежала противная дрожь. Она прижала пальцы к горлу, чувствуя, как сильно и часто бьется сердце. Взгляд ее заметался по комнате, останавливаясь на отдельных предметах. Кровать. Чужая кровать. Комната. Темно, Чарли здесь одна. Окно. Снаружи лес. Это дом Карлтона. Она перевела дыхание. У нее ушло всего несколько секунд, чтобы понять, где она находится, и все же эти мгновения неведения ее беспокоили. Чарли моргнула, но перед глазами до сих пор стояли те серебристые глаза, они горели во тьме, даже когда она опускала веки. Чарли встала, подошла к окну и, облокотившись на подоконник, жадно вдохнула свежий ночной воздух.
Неужели это случилось на самом деле? Сон больше походил на воспоминание, как будто увиденное случилось всего минуту назад… впрочем, сны имеют свойство казаться явью, верно? Тебе кажется, что происходящее с тобой происходит на самом деле, а потом ты просыпаешься. Чарли зажмурилась и попыталась сосредоточиться, однако не смогла определить, что в ее сне было настоящим, а что – лишь игрой воображения. Снаружи веяло прохладой, и девушка, поежившись, отошла от окна. Посмотрела на часы. С тех пор как она заснула, прошло всего два часа, и до утра еще очень долго, но Чарли не могла себя заставить снова лечь спать. Она обулась, вышла в коридор и спустилась по лестнице, надеясь, что не разбудит друзей. Девушка вышла на крыльцо, села на верхнюю ступеньку и, запрокинув голову, стала смотреть на небо. В вышине медленно плыли обрывки облаков, весь небосвод был усыпан яркими звездами. Чарли попыталась отрешиться от всех мыслей, как делала в детстве, но крошечные сияющие на темном небе точки казались ей глазами, глядящими на нее с высоты.
У нее за спиной что-то стукнуло, и девушка подскочила, развернулась всем корпусом и прижалась к перилам. Перед ней стоял Джон, вид у него был слегка испуганный. Несколько мгновений они таращились друг на друга, как будто видели друг друга впервые, потом Чарли вновь обрела способность говорить.
– Кхм. Извини. Я опять тебя разбудила?
Джон покачал головой и сел рядом с ней.
– Нет, не совсем. Я услышал, что ты вышла – а может, мне просто показалось. Я не смог толком заснуть: Джейсон храпит, как здоровый взрослый дядька.
Чарли засмеялась.
– Мне приснился странный сон, – призналась она. Джон кивнул, ожидая продолжения, но девушка не стала ничего рассказывать, а вместо этого спросила: – Что люди думали о моем отце?
Джон откинулся назад и какое-то время смотрел на звезды, а потом указал пальцем в небо и сказал:
– Вон Кассиопея.
Чарли прищурилась.
– Это Орион, – уточнила она. – Джон, я серьезно. Что люди о нем думали?
Юноша пожал плечами, было видно, что ему неловко.
– Чарли, я был ребенком, помнишь? Никто мне ничего не говорил.
– Я тоже была ребенком, – возразила девушка. – Никто ничего не рассказывает, но взрослые разговаривают в твоем присутствии, как будто тебя нет рядом. Я помню, как разговаривали твоя мама и мама Ламара: они чуть ли не ставки делали, как долго новый отчим Марлы продержится в семье.
– Неужели они болтали о таких вещах? – фыркнул Джон.
– Твоя мама ставила на три месяца, а мама Ламара проявила больший оптимизм, – сказала Чарли, широко улыбаясь. Впрочем, улыбка быстро сбежала с ее губ. – Я вижу, тебе что-то известно, – тихо проговорила она, и спустя мгновение юноша кивнул.
– Кое-кто утверждал, что это сделал твой отец, да, – признал он.
– Что? – ахнула Чарли. Она уставилась на Джона широко открытыми глазами, едва дыша. – Что они говорили?
Джон бросил на нее быстрый нервный взгляд.
– Я думал, ты именно об этом спрашивала, – сказал он. Чарли покачала головой. «Кое-кто утверждал, что это сделал твой отец».
– Я… нет, то есть я хотела узнать, что о моем отце думали, как о человеке. Не считали ли его странным или… не знаю…
Она умолкла, потрясенная только что услышанным. «Кое-кто утверждал, что это сделал твой отец». Ну, разумеется. Ведь пиццерия принадлежала ему, первый пропавший ребенок был именно его сыном. Никто не взял на себя вину, никого не осудили – так кого же еще подозревать? Девушка снова покачала головой.
