Скотт Коутон – Серебряные глаза (страница 15)
– Хорошо. – Сказав это, она немедленно пожалела о своих словах. Открывать дверь мастерской ей не хотелось. Не отходя от дерева, девушка закрыла глаза. Перед мысленным взором до сих пор стоял этот образ, именно он всплывал в памяти всякий раз, когда она думала о мастерской: подрагивающий, уродливый металлический скелет в темном углу гаража – конвульсивно подергивающиеся конечности и поблескивающие в темноте серебристые глаза. Эта картинка всплывала в памяти первой до тех пор, пока ничего, кроме нее, не осталось. А еще Чарли помнила ощущение острой боли, но не понимала, кто эту боль испытывал: то существо, ее отец или она сама.
Чарли почувствовала, как ей на плечо опустилась чья-то ладонь, и открыла глаза. Перед ней стоял Джон, он встревоженно хмурил брови.
– Чарли, с тобой все в порядке?
«Нет».
– Да, – ответила она. – Идем посмотрим, что стало с мастерской.
Дверь гаража оказалась незаперта, да и какой смысл ее запирать, подумала Чарли. Первым делом она посмотрела на темный угол, но зловещей фигуры там не было. Старый отцовский фартук висел на обычном месте – отец надевал его, когда паял, – рядом висели защитные очки, зато страшный скелет исчез без следа. Чарли следовало бы испытать облегчение, но этого не случилось, наоборот, она по-прежнему чувствовала себя не в своей тарелке. Девушка огляделась. От мастерской практически ничего не осталось: верстаки, на которых отец собирал и налаживал свои изобретения, стояли на прежних местах, но материалы, чертежи и полусобранные роботы, некогда занимавшие все горизонтальные и вертикальные поверхности гаража, исчезли.
«Где же они?» Неужели тетя отправила их ржаветь на свалку, к другим выброшенным, бесполезным вещам? Или отец сам все выбросил, чтобы никого не утруждать? На бетонном полу тут и там валялись кусочки металла и мелкие детали; кто бы ни наводил тут порядок, он не слишком-то старался. Чарли опустилась на колени и подобрала деревянную деталь причудливой формы, потом – маленькую печатную плату. «Интересно, чьим мозгом ты была?» – подумала девушка. Хотя какая теперь разница. Вероятно, плата неоднократно падала, вытравленные медные дорожки слишком сильно поцарапаны – это уже не исправишь, даже если бы у кого-то вдруг возникло такое желание.
– Чарли, – окликнул девушку Джон. Он стоял в противоположном темном углу мастерской; если бы тот скелет остался на месте, он бы легко дотянулся до юноши.
«Но его здесь нет».
– Что?
– Посмотри, что я нашел.
Чарли подошла. Джон шагнул в сторону, и девушка увидела ящик с инструментами ее отца. Она опустилась на колени рядом с ним. Ящик выглядел как новый, даже не запылился. Он был сделан из темного дерева, покрытого слоем какого-то поблескивающего лака. Чарли осторожно открыла ящик. Достав из верхнего лотка шило, она несколько секунд держала его в руках – деревянная рукоятка инструмента так удобно легла в ладонь, словно делалась специально для Чарли. Впрочем, девушка даже не представляла, как пользоваться шилом. Когда она последний раз держала эту штуку в руках, она едва-едва смогла обхватить рукоятку пальцами одной руки. Она стала доставать инструменты один за другим. В деревянных лотках ящика были устроены выемки, точно повторяющие форму каждого инструмента. Все инструменты сияли чистотой, их деревянные рукоятки были гладкими, а на металлических частях не было ни пятнышка ржавчины. Казалось, инструментами пользовались буквально этим утром, после чего аккуратно вытерли и убрали на место. Словно кто-то до сих пор за ними ухаживал. Чарли смотрела на инструменты с какой-то отчаянной, внезапно нахлынувшей радостью, будто к ней вернулось нечто давно утерянное и очень дорогое. Она тут же устыдилась этой радости: вид отцовских инструментов выбил ее из колеи. Что-то в этом мире пошло не так. Ни с того ни с сего девушку охватил страх, она резким движением бросила шило на место, словно деревянная рукоятка обожгла ей ладонь. Потом закрыла крышку, но не встала.
На Чарли нахлынули воспоминания, и она закрыла глаза.
Ее ноги были испачканы в земле, и две большие заскорузлые ладони закрыли ей глаза. Вдруг вспыхнул яркий свет, и Чарли, прищурившись, подалась вперед: ей не терпелось увидеть, что за сюрприз ее ждет. Над ней возвышались три неподвижные, блестящие фигуры, солнце ярко их освещало, выхватывая малейшие детали. В первый миг этот блеск ослепил Чарли.
– Что скажешь? – Чарли услышала вопрос, но не могла на него ответить; она еще не до конца осознала, что именно видит. Три массивные фигуры на первый взгляд походили одна на другую, но Чарли все-таки выросла среди механизмов и сразу заметила отличия, догадалась, как будет выглядеть конечный результат. Ведь три пустых костюма уже давно висели на чердаке, подвешенные к потолочной балке, словно туши животных. Чарли знала, что они нужны для чего-то особенного, и теперь поняла, для чего именно.
У одного из металлических существ торчали из головы два длинных прута. Сама черепообразная голова казалась очень прочной, и складывалось впечатление, будто пруты вбили в нее силой.
– Это же кролик! – взвизгнула Чарли, гордая своей осведомленностью.
– Ты его не боишься? – спросил голос.
– Конечно нет. Он похож на Теодора!
– Теодор. Верно.
Стоявшая по центру фигура была самой проработанной: над физиономией хорошо поработали долотом, и Чарли сразу поняла, что это морда животного. Точнее, медведя; из его макушки торчал единственный прут. На миг Чарли озадачилась, потом улыбнулась.
– Это для шляпы, – уверенно заявила она.
Последняя фигура показалась девочке самой пугающей: в центре морды, там, где полагалось находиться рту, торчал длинный металлический зажим. В руках фигура держала поднос, на котором стояла оплетенная проводами металлическая конструкция, больше всего походившая на вставные челюсти.
– Этот страшный, – нерешительно призналась девочка.
– Ну, эта деталь будет выглядеть как кекс! – Отец Чарли нажал на странную конструкцию, и челюсти со щелчком сомкнулись, так что Чарли подпрыгнула от неожиданности, а потом захихикала.
Внезапно ее смех оборвался. Она так увлеклась этим видением, что забыла обо всем на свете. «Я не должна стоять здесь. Меня здесь нет!» У нее задрожали руки. Как она могла забыть?
«Угол». Она посмотрела на землю, не в силах поднять глаза, не в силах пошевелиться. На одном ее ботинке развязался шнурок. Рядом с ее ногой лежали шуруп и кусочек липкой ленты, от грязи ставший непрозрачным. У нее за спиной… что-то…
– Чарли?
Это был Джон.
– Чарли!
Девушка посмотрела на него.
– Извини, просто задумалась. Это место… – Она встала и, сделав шаг вперед, встала на то место, где стояла в своих воспоминаниях. Потом оглянулась, словно ожидала, что воспоминание станет явью. В углу никого не было, никого и ничего. Чарли снова опустилась на колени и принялась водить ладонью по земле, пока не нащупала на грязном полу маленький шуруп. Она положила его на ладонь и внимательно осмотрела; в полу были небольшие отверстия, она обнаружила их, немного расчистив грязь. Девушка задумчиво поковыряла отверстия пальцем.
– Чарли, я должен тебе кое-что сказать. – В голосе Джона отчетливо слышались настойчивые нотки. Чарли в последний раз обвела взглядом мастерскую и поднялась.
– Мы можем выйти наружу? – попросила она. – Тут я не могу дышать.
– Да, конечно, – согласился юноша.
Девушка вышла во двор, Джон следовал за ней, и вернулась к дереву, у которого они давным-давно играли в прятки. Она устала, казалось, все внутренности закрутились в узел от изнеможения. Через минуту она придет в себя, но ей хотелось побыть там, где остались глупые детские воспоминания. Чарли села на траву, прислонилась спиной к дереву и посмотрела на Джона, ожидая, что он заговорит. Юноша сел напротив нее, скрестив ноги, разгладил складки на брюках; в его позе чувствовалась легкая напряженность, и Чарли засмеялась.
– Неужто ты боишься испачкаться?
– Времена меняются. – Джон сухо улыбнулся.
– Что ты хотел мне сказать? – спросила девушка, и Джон посерьезнел.
– Мне уже давно следовало с тобой поговорить, – начал он. – Я просто… когда случается нечто подобное, ты просто не доверяешь своей памяти, не веришь своему разуму.
– Ты это о чем?
– Извини. – Джон глубоко вздохнул. – Я кое-кого видел той ночью, когда пропал Майкл.
– Что ты имеешь в виду?
– Помнишь, мы сидели за столом перед сценой, когда животные вдруг сошли с ума?
– Помню, – кивнула Чарли. Зрелище действительно было очень странное, движения аниматроников вдруг стали дергаными; они начали двигаться слишком быстро, вертелись вокруг своей оси, снова и снова повторяя запрограммированные жесты. Казалось, они то ли пришли в ярость, то ли ударились в панику. Чарли наблюдала за ними, как загипнотизированная. Ей следовало бы их бояться, но она не испытывала страха; в их хаотичных движениях ей явственно чудилось отчаяние. На миг она вдруг вспомнила о страшных снах, в которых нужно очень быстро бежать, потому что от этого зависит судьба всего мира, а твое тело движется как в замедленном кино. Что-то пошло не так, назревало что-то ужасное. У бьющихся, словно в припадке, аниматроников стали отваливаться и разлетаться в разные стороны конечности, а глаза бешено вращались в глазницах.