Скотт Коутон – Хватайка (страница 22)

Вечеринка превратилась в такой же с трудом контролируемый хаос, как и в прошлом году. Детишки залезали с ногами на стулья и тёрли воздушные шарики о волосы, чтобы накопить заряд статического электричества. Родители кричали: «Где Джимми? Кто-нибудь видел Джимми?» Сотрудники «У Фредди Фазбера» ловко обходили лужи апельсинового сока и принимали заказы на дополнительные порции соуса ранч.

Посреди всего этого хаоса Алек видел пару детишек, которые ходили по ресторану в сопровождении двухфутовых Одиноких Фредди. Это выглядело бы даже мило, если бы не пугало: не очень высокий, но и не очень маленький медведь преследовал «друга» по пятам, слушал, ожидал команд, а потом действовал сам по себе. Замечание тёти Джиджи, может быть, и задело тогда Алека, но сегодня он увидел, что она была абсолютно права: медведи ходили за ребятами, которые играли слишком агрессивно, у которых на носу были корки из сопель, которые корчили угрюмые гримасы, а не за какими другими.

Хейзел была не такой же Золотой Хейзел, как в предыдущие годы, но всё же достаточно напоминала себя прежнюю. Она вежливо благодарила друзей за подарки и притворялась, что совершенно не ожидала их получить. Она помогла маме раздать кусочки торта всем гостям, прежде чем откусила кусочек сама. Она проводила одинаковое время со всеми пришедшими, стараясь, чтобы никто не почувствовал себя обделённым вниманием, и играла с ними в один игральный автомат за другим.

Алек сидел в углу и играл свою роль насупившегося старшего брата-подростка. Вообще, если уж он захотел бы себе в компанию Одинокого Фредди, то точно получил бы его.

Как ни странно, родители, похоже, даже испытали облегчение, увидев, что всё вернулось к прежнему, ненормальному порядку вещей. В прошлые годы они бы уговаривали его поиграть с сестрёнкой, подталкивали его, чтобы он улыбался, заставляли его тащить подарки в машину; сегодня же они были вполне довольны тем, что он сидит в кресле и хмуро разглядывает гостей.

– По-моему, всё идёт хорошо, а? – спросил папа у мамы и тёти Джиджи.

– Кто-нибудь напомнил сотрудникам, что Шарлотте нельзя шоколад? Надо, наверное, пойти и сказать, – ответила мама.

– Всё отлично, – сказала тётя Джиджи, покосившись на Алека.

Тот лишь пожал плечами.

Всё на самом деле шло отлично. Родители снова узнавали его сестру, до конца вечеринки оставался всего час, никто не поранился и не отравился. Это вполне можно назвать огромным успехом.

Только вот это не было успехом. Алек пока ещё не смог разыграть свой главный козырь. А не разыграл он его потому, что Хейзел больше не играла свою роль.

Она делала всё что угодно: играла в скибол, сражалась с зомби в комнате виртуальной реальности, закинула в корзину около миллиона мячей, два раза посмотрела выступление группы Фредди Фазбера… Но каждый раз, когда организатор приходила в зал и уговаривала её сходить в «Аэротрубу», чтобы получить купон на главный приз, Хейзел находила какую-нибудь отговорку. Она смотрела на Алека, словно вызывая его на молчаливую дуэль, и говорила организатору:

– Не знаю, хочется ли мне туда.

– Но, милая, ты же нам несколько недель твердила, что хочешь выиграть Яррг-Фокси, – говорила мама, но каждый раз Хейзел отмахивалась и убегала играть с друзьями в какую-нибудь другую игру.

Тётя Джиджи пожала плечами:

– Может быть, он ей больше и не нужен. Дети капризны.

Алек подготовился и к этому. Он незаметно ушёл, пока никто не видел. Он перерыл три полных ведра купонов, билетиков и конфетти, которые цеплялись к нему, словно паутина, и наконец нашёл один-единственный билетик с изображением Яррг-Фокси в материалах, предназначавшихся для «Аэротрубы». Он убрал купон в карман и ушёл дальше дуться – никто ничего не заметил.

Алек понял, что, если он действительно хочет вывести сестру на чистую воду и показать, какая она избалованная, придётся перейти к более активным действиям.

– Может быть, она боится разочароваться, – сказал он маме.

Мама решила, что это довольно-таки разумное предположение.

– Алек, вы в последнее время прямо на удивление спелись. Может быть, ты попробуешь её уговорить? Боюсь, она сегодня уйдёт, а потом будет жалеть, что даже не попробовала.

– Конечно, мам, – сказал Алек. Он немного переигрывал, но обмануть маму всё-таки удалось; она одобрительно кивнула ему вслед, когда он пошёл за сестрой к игровым автоматам.

Она стояла возле столика «Ударь крота».

– Эй, Хейзел, поболтаем? – сказал он, со слащавой улыбкой взяв её под локоток, когда её друзья отвлеклись.

Они снова оказались в проходе между сценой Фредди Фазбера и игровыми автоматами. Но на этот раз рядом не стоял жутковатый медведь, смотревший куда-то вдаль. Платформу и медведя убрали, остался только отпечаток на ковре возле колонны.

– Что такое? – спросил Алек, когда они отошли подальше.

– О чём ты? – хватило наглости ответить ей. Она вырвала руку, повернулась и помахала друзьям.

– Ты опять стала идеальной маленькой Хейзел, и мама с папой начинают о чём-то догадываться, – сказал он, надеясь, что она заглотит наживку.

– Ты о чём? Мама с папой очень рады. Всё стало как раньше.

Она почему-то на него злилась. На мгновение он даже задумался: что, если она раскрыла его план? Что, если она знает, что он хочет показать всем, что она притворялась?

Может быть, именно поэтому он решил действовать довольно агрессивно.

– Ну, знаешь, вечеринка уже почти закончилась. Ты вернёшься домой без дурацкой игрушки, если не пойдёшь в «Аэротрубу».

Она пожала плечами и опустила голову. Её веснушки были почти незаметны на залившихся краской щеках.

– Может быть, мне уже и не нужна эта игрушка, – проговорила она.

– Нет, нужна! – воскликнул он, уже даже не пытаясь сдерживать гнев. Она явно делала всё возможное, чтобы довести его до белого каления. – Ты не всегда будешь получать всё, что захочешь. Скоро ты подрастёшь и уже не будешь такой милой. Кто тогда тебя будет любить?

За все десять лет, не считая младенческого возраста, Алек ни разу не видел сестру плачущей. Может быть, она и устроила пару истерик в ясельном возрасте, но он старался держаться от всего этого подальше.

Но сейчас по причине, которую он даже не мог понять, на её светло-зелёных глазах выступили слёзы. И хотя по щекам они так и не покатились, Алек видел, что ей стоило огромных усилий их сдержать.

– Хорошо, – сказала она, не добавив больше ни слова.

Оттолкнув его, она прошла прямо через толпу друзей, мимо рядов игровых автоматов, к залу для вечеринок. Там, без тени улыбки поприветствовав маму, папу и тётю, она потребовала пустить её в «Аэротрубу».

– О… о да! Хорошо! – сказала мама. Она не ожидала такой настойчивости, но быстро перешла к активным действиям. – Она готова к «Аэротрубе»! – крикнула она сотрудницам «У Фредди», словно те были её фрейлинами.

Двое сотрудников подготовили «Аэротрубу», высыпав туда вёдра с билетиками, купонами и липкими целлофановыми конфетти, а потом включили стробоскоп, на который трудно было долго смотреть без лёгкого приступа тошноты.

Нажав ещё один рычаг, они активировали ветер в туннеле, подняв целый вихрь бумаги и целлофана. Призовые купоны перемешались с головокружительной быстротой.

Они снова выключили машину, потом довольно бесцеремонно схватили Хейзел за запястья и втащили её в маленькую дверцу, ведущую в «Аэротрубу». Стробоскоп снова включился, и, словно мотыльки на свет, её друзья вернулись от игровых автоматов обратно в зал для вечеринок, чтобы увидеть торнадо из потенциальных призов в руках именинницы.

– Ты… готова? – спросила одна из сотрудниц.

Хейзел просто кивнула, и Алек не без восторга увидел, как вокруг неё разразился шторм, развевая золотистые кудри. На мгновение шторм скрыл её из виду.

– Хватай билетики! – закричали её друзья из-за спины Алека.

– О! О, купон на Яррг-Фокси! Он прямо здесь, милая, прямо здесь! – кричала мама и подпрыгивала на месте, словно это могло как-то помочь.

Но Алек знал правду. Он коснулся кармана джинсов, где лежал единственный смятый купон на Яррг-Фокси.

Хейзел, впрочем, почти не реагировала на крики. Она неуклюже вытягивала руки, даже не особенно пытаясь схватить лихорадочно крутящиеся вокруг неё кусочки бумаги.

– С ней всё в порядке? – спросил папа, вглядываясь в хаос, царивший внутри трубы. – Её там не вырвет?

– Ох, вот это будет бардак, – сказала тётя Джиджи.

Алек с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть.

– Давай, Хейзел! – громко закричал он, притворяясь, что болеет вместе со всеми. – Поймай этот сертификат! Получи этого лиса!

Но всё было бесполезно. Она то ли не слышала, то ли ей было всё равно.

Когда таймер «Аэротрубы» зажужжал, сотрудники «У Фредди Фазбера» выдернули провод из розетки, и шторм в замкнутом пространстве прекратился.

– Итак, мальчики и девочки! – закричал один из работников в микрофон. – Давайте посмотрим, что выиграла наша именинница!

Ребята с вечеринки, расталкивая друг друга, столпились вокруг цилиндра, внутри которого стояла Хейзел. Она обошла их жадные руки, хватавшие бесплатные билетики, словно это были настоящие долларовые бумажки.

– Так, Ханна, что у нас? – спросил сотрудник.

– Её зовут Хейзел, – поправила тётя Джиджи.

– Хорошо! – воскликнул сотрудник, игнорируя тётю Джиджи и театральной походкой приближаясь к Хейзел; та с опаской посмотрела на него. – Посмотрим!