Скотт Коутон – Хватайка (страница 19)

Как мило, подумал он – она всерьёз считает, что сможет его перехитрить.

– Ладно, ладно, – сказал папа, и Алек услышал, как он глубоко вздыхает. – Нам нельзя обвинять друг друга.

Мама тоже вздохнула:

– Ты прав. Давай просто пойдём спать. День вышел длинный. О, и, кстати, я не могу найти книгу.

– Ну и ладно, – сказал папа. – Утром поищем.

По кухонному полу заскрипели ножки двух стульев. Алек и Хейзел вскочили на ноги и разбежались по комнатам за мгновение до того, как включился свет на лестнице, возвещавший о приближении родителей.

Лёжа в кровати, Алек продумывал варианты собственного плана – Контр-Контрплана.

Завтра – день планирования вечеринки. Мама тысячу раз напомнила об этом папе, хотя он всё равно будет на работе и на встречу с тётей Джиджи в пиццерии вместо него она потащит Алека и Хейзел.

Именно там Алек собирался по-настоящему внимательно наблюдать. Если он собирается выяснить, что же на самом деле задумала Хейзел, то должен это сделать именно там, где все составленные планы и контрпланы дойдут до своей кульминации. Он не мог найти никакого другого ответа на вопрос, почему Хейзел так твёрдо намерена сорвать собственный день рождения, чтобы позволить Алеку быть… ну, собой. Это явно как-то связано с субботней вечеринкой. Что бы она ни запланировала, всё случится именно там.

Единственным вариантом для Алека оставалось наблюдать и ждать, когда Хейзел раскроет карты. Это было лишь вопросом времени, и хотя она показала себя куда более коварной, чем он предполагал изначально, злым гением её всё равно назвать трудно.

Этот титул – собственность Алека.

Вскоре после того, как тихо хлопнула дверь в родительскую спальню, открылась дверь, ведущая в их общую с Хейзел ванную, и она заглянула в его комнату.

– Сегодня было весело, – сказала она, и Алек быстро переключился в режим «брата-заговорщика».

– Ага, – сказал он. – Неплохо ты подколола её с готовкой.

– Спасибо.

Хейзел робко захихикала.

«Ой, да ладно», – подумал Алек, но сумел сдержаться и не закатить глаза.

– Слушай, ты не думаешь, что мы, ну, сломаем их или ещё что-нибудь такое? – спросила Хейзел.

– Да не, – ответил он. – Они справятся. Поверь мне, я им устраивал штуки и похуже.

Хейзел кивнула, потом ещё раз робко улыбнулась ему, закрыла дверь и ушла в свою комнату.

Лишь через несколько минут Алек заметил, что тоже улыбается. И не потому, что подсчитал, сколько уже раз обыграл сестрёнку в её же собственную игру. Не потому, что выставил её мошенницей перед родителями, друзьями и всем остальным миром. Ну, по крайней мере, пока ещё не выставил.

Он улыбался, потому что ему было приятно в её компании.

«Соберись, Алек», – укорил он себя.

А потом несколько раз повторил про себя, что она не такая хорошая, как притворяется, что лишь использует его как средство для достижения цели. Он напомнил себе, что этот союз – фальшивый и временный, что, как только он выставит её мошенницей, они снова вернутся в противоположные концы ванной, и Алек сможет продолжить делать всё, что ему вздумается, только теперь без постоянных сравнений с Золотой Хейзел.

Он стёр жалкую улыбку с лица и уснул, замышляя месть.

– Джиджи, что думаешь? Надо ли купить ещё «Весёлых Сэндвичей Фазбера»?

В среду мама Алека и Хейзел выглядела отвратительно. Она не услышала будильник, и ей пришлось запихнуть детей в машину, не приняв душ и даже не почистив зубы. Волосы она запихнула под старую бейсболку, и из-за тёмных кругов под глазами её лицо в тени козырька больше напоминало скелет.

Хейзел совсем не улучшила ситуацию, спросив маму – весьма обеспокоенным тоном, – уж не заболела ли она, потому что выглядит ужасно. Да и Алек помог своей неожиданной… добротой.

– Нормально выглядишь, мам, – сказал он. Это настолько вывело маму из равновесия, что та лишь моргнула в ответ, потом рявкнула «Пристегнитесь» и проскочила два светофора на красный свет, чтобы вовремя успеть на встречу с тётей Джиджи в пиццерии «У Фредди Фазбера».

Сейчас она стояла в зале для вечеринок, и организатор праздников, выглядевшая явно не слишком радостной, нетерпеливо ждала ответов насчёт субботы.

– Что вообще такое «Весёлый Сэндвич»? – спросила тётя Джиджи. Она опёрлась было рукой на стол, но тут же отдёрнула её, нащупав что-то липкое.

– Это… ну… это… – попыталась объяснить мама, но отвлеклась на Алека и Хейзел, которые пытались играть вместе в скибол.

– Ты просто ужасно играешь, – сказал Алек.

– А вот и нет! – ответила Хейзел, но после того, как третий её мяч подряд ушёл мимо, Алек просто засмеялся.

– Ладно, у меня не очень хорошо получилось, – сказала она. – Я намного лучше играю в пинбол.

– Ты вообще хоть видишь что-нибудь на столе? – спросил Алек, взъерошив волосы у неё на макушке.

Хейзел улыбнулась. Алек тоже, но по другой причине. Он отлично выспался и был полностью готов выполнить свою миссию – подставить сестру.

– Это вкуснейший круассан, в который по вашему выбору можно добавить одну из трёх начинок: жареные макароны, картофельные шарики или шоколадные маршмеллоу, – ровным голосом сказала организатор тёте Джиджи.

– Звучит совершенно отвратительно, – ответила тётя Джиджи.

Организатор даже не пыталась спорить.

– Ага, но за это нужно доплатить всего двадцать долларов, и, если честно, я не уверена, достаточно ли еды в программе «Супер-Сюрприз-Вечеринка», – взволнованно сказала мама. Она наконец-то перестала смотреть на детей и вернулась к непосредственно стоящей перед ней задаче.

– Значит, вы согласны добавить тарелку «Весёлых Сэндвичей Фазбера» с дополнительной порцией соусов для обмакивания? – спросила организатор, которую явно уже утомил этот разговор.

– Да. Давайте, – сказала мама с явным облегчением; она наконец-то приняла важное, тяжёлое решение. – У меня есть купоны из газеты на «Пират-Палузу Фокси» – можно их использовать?

Пока мама и тётя Джиджи выясняли последние детали, Алек и Хейзел гуляли по пустой пиццерии, там, где мама и тётя их не слышали.

– Почему вообще это место считается таким крутым? – спросил Алек, опасаясь выдать себя.

Тщательно скрытая мрачная правда состояла в том, что он всегда хотел, чтобы ему устроили день рождения в пиццерии «У Фредди Фазбера», но у него никогда не было так много друзей, чтобы ради них тратить деньги на большую вечеринку. Вместо этого родители всегда устраивали наспех организованное празднование дома, называя его «вечеринкой у бассейна», но игнорировать реальность было трудно: из других детей там были только друзья Хейзел, которых ей разрешали пригласить, чтобы народу было не совсем мало.

Хейзел с деланым равнодушием пожала плечами:

– Не знаю.

– Врёшь, – ответил он. – Тебе уже четыре года подряд устраивают тут дни рождения.

Отличный двойной психологический удар. Он заставит её выболтать, что же такого важного в её дурацкой вечеринке в этом году, а она подумает, что он просто решил по-братски с ней поговорить.

– Может, ты сам скажешь? – возразила она, перехватив взгляд Алека.

Он и сам не понял, на что смотрит, пока этого не заметила Хейзел, и тут же отвёл глаза.

– Неплохая попытка, – сказала она, кивком показав на Яррг-Фокси на сцене.

Вот он, во всём своём пиратском лисьем великолепии – ярко-рыжий лис с повязкой на глазу, деревянной ногой и крюком. В этом ресторане его изображала плюшевая кукла в человеческий рост, стоящая у сцены, – наверное, с ней фотографировались. Но в каждом ресторане «У Фредди Фазбера» он играл разные роли: иногда встречал посетителей у дверей, иногда играл в группе со всеми остальными куклами. Впрочем, где бы он ни был, Алек увидел бы его. Он был, несомненно, любимым персонажем Алека. Возможно – возможно, – он даже совал ногу в пластиковый цветочный горшок и оборачивал картонную трубку вокруг руки, чтобы притворяться Яррг-Фокси.

А Хейзел, очевидно, видела, как он играл. Но ничего не сказала.

– Неважно, – сказал он. – Дурацкие детские игры. Да и вообще мы говорим о тебе, а не обо мне.

Они стояли в проходе между игровыми автоматами и сценой. Алек посмотрел на платформу, где выступали Фредди Фазбер и все его друзья-аниматроники. Его всегда немного пугала зловещая неподвижность этих роботов после концертов, даже когда весь остальной ресторан был заполнен шумом и звоном автоматов.

Он бессознательно отступил на несколько шагов от сцены и заметил, что двигается, лишь когда наткнулся на что-то каблуком. Повернувшись, он обнаружил, что оказался в неприятной близости к приподнятой платформе, на которой стояла уменьшенная версия медведя со сцены; над этим медведем висела неосвещённая вывеска «Одинокий Фредди».

Странное название для игрушки, но это далеко не самое странное. Медведь стоял в напряжённой позе, словно по стойке смирно. Его глаза смотрели прямо вперёд, на сцену, но у Алека возникло странное чувство, что он наблюдает и за ним.

– Может быть, я хочу, чтобы в этом году всё было по-другому, – сказала Хейзел, и Алек даже чуть подпрыгнул, услышав её голос. Он был настолько увлечён таращившимся вдаль Фредди, что забыл, что она стоит совсем рядом.

– И чего ты хочешь? Больше подарков? – спросил он. – Ты же знаешь, что всё равно получишь всё, что хочешь, – не без яда добавил он. Сдержаться не получилось. Неужели она настолько неблагодарна? Это его никто не любил, ему приходилось бороться буквально за всё, его постоянно понимали неправильно.