Скотт Коутон – Четвёртый шкаф (страница 51)

Вдруг девушка снова стала выглядеть как Чарли, не взрослая Чарли, которую она все время изображала, но настоящая, словно ее зеркальное отражение. Она неуклюже помялась и бросила взгляд в сторону Джона, а потом жестоко улыбнулась настоящей Чарли.

– Как ты думаешь, долго я продержусь, прежде чем он заметит? – прошептала она.

– Ты права, Элизабет, – сказала Чарли, и улыбка Элизабет померкла. – Мне здесь не место.

– Вот как?

Элизабет сделала последний шаг, преодолев расстояние между ними. Она схватила Чарли за шею и надавила на нее.

– Нам обеим здесь не место, – Чарли прижала тряпичную куклу к груди.

Элизабет непонимающе нахмурилась, но потом заглянула за плечо Чарли и увидела робота, который стоял прямо за ней. Чарли дернула рукой, которую держала за спиной, и быстрым движением сделала что-то непонятное. Заскрипел пружинный фиксатор.

Чарли закрыла глаза, обнимая куклу, и, когда нож пронзил их обеих, боль так и не пришла.

Когда лезвие прошло сквозь Элизабет, она ахнула, почти как человек. Чарли видела ее лицо, напряженное от шока. Потом оно пропало, сменившись гладким металлическим лицом робота. В воздухе над Элизабет взорвались искры, и у Чарли померкло перед глазами. Где-то очень далеко запахло горячим пластиком.

– Это нечестно, – голос Элизабет звучал сквозь статику. – У меня никогда не было жизни.

Чарли попыталась вдохнуть, прижимая к груди тряпичную куклу. Она неуклюже потянулась к повисшей руке Элизабет и поймала ее. Та смотрела на нее с непониманием, Чарли напряглась и подтянула ее руку к тряпичной кукле. Она неуклюже обернула пальцы Элизабет вокруг куклы, а потом, все еще держа ее за руку, подтолкнула куклу вдоль десятисантиметрового лезвия между ними, пока она не оказалась прижатой к груди Элизабет. Чарли попыталась улыбнуться, но все потемнело. Она забыла, как видеть. Чарли почувствовала, что ее голова клонится вперед, но не смогла ее поднять. Элизабет дернулась еще раз, пошевелив проткнувшее их лезвие, ее голова тоже упала вперед, и они соприкоснулись лбами.

Чарли! Джон громко звал ее по имени. ЧАРЛИ!

Я тоже тебя люблю. Слова так и не прозвучали вслух. А потом все накрыла пустота.

– Сюда, идите сюда! – позвал Карлтон.

Мальчик в полосатой футболке помог совместить еще две картинки, Майкл обвел их, и они сошлись в один рисунок. Из тумана появился такой же ребенок в полосатой футболке, сел на того, кто уже был с ними, и слился с ним в одно. Казалось, только Карлтон заметил объединение детей – даже сам мальчик не подозревал об этом.

Рядом была девочка со светлыми кудряшками: они нашли все ее рисунки и наложили их друг на друга. Теперь она выглядела настоящей, словно была живым человеком, а не призраком, как остальные. Теперь она могла говорить целыми предложениями, как будто по мере объединения рисунков росла ее способность общаться.

Карлтон изо всех сил старался найти подходящие рисунки для остальных. Одновременно он следил за тремя неменяющимися фигурами: мужчиной, мальчиком в углу и безжизненным телом. Было очевидно, что время на исходе. Человек готовился причинить вред ребенку в углу.

– Ты говоришь, он спас твоего песика? – спросил Карлтон у маленькой белокурой девочки, в отчаянии стараясь понять происходящее.

– Мама сказала, он ушел на небо, но я слышала, как папа говорил, что его сбила машина. Но это неправда, я знаю – так сказал Бонни. Он сказал, что нашел моего щенка. Она убрала локон с плеча.

– И он привел тебя к щенку?

– Он увел меня, но я не помню…

– Но это он тебе помог?

– Да, это он, – она улыбнулась. – Меня зовут Сюзи, – добавила она. – А это Кэссиди.

Подошла девочка с длинными черными волосами. В ее руках была кипа рисунков.

– А ты? – Карлтон взглянул на мальчика с веснушками.

– Я… – он попытался заговорить, и Карлтон нервно посмотрел на мужчину в комнате и соединил еще два рисунка вместе.

– Ага! – с гордостью воскликнул Майкл.

Еще один призрачный мальчик с веснушками забрался под стол и слился с теми, кто уже там был: он сразу стал не таким прозрачным и более реальным.

– Я Фриц, – он улыбнулся, внезапно полный жизни.

Уильям Эфтон сжал кулаки и какое-то время изучал собственные руки. Потом он посмотрел на медицинские мониторы в углу.

– Чувствую, что мое время на исходе.

Он задумчиво посмотрел на Карлтона, но тот еще лежал без движения на полу.

– Какая досада, – прорычал он. – Я надеялся что-то узнать. Но, может, проблема не в этом, – он посмотрел на металлический стол. – Может, в эту массу металла нужно влить новую жизнь.

Эфтон улыбнулся маленькому светловолосому мальчику, и он отпрянул, стараясь отодвинуться дальше, хотя и так уже вжался в стену до предела.

– Тебе придется меня простить, это тоже будет эксперимент, – Уильям направился к ребенку. – Думаю попробовать несколько вещей. По крайней мере, будет весело, как в старые добрые времена.

Он осклабился, обнажив два ряда гнилых желтых зубов.

Скрипнула дверь, и Уильям увидел массу покореженного металла, которая двигалась к нему, царапая пол.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Уильям.

Белая голова лиса была повернута под пугающим углом и явно не могла работать нормально. Все конечности были вывернуты, а некоторые сломаны и волочились по полу. Остатки существа заползли в комнату. Глаз лисы бешено вращался, осматривая потолок. Уильям указал в угол.

– От тебя больше толку нет, убирайся с дороги, – сказал он пренебрежительно и в удивлении отступил: за лисом надвигалась еще одна колонна сломанных деталей.

Провода цеплялись друг за друга словно лианы, подтаскивая отдельные части и удерживая их вместе. На вершине этой баррикады оказалась фиолетово-белая морда медведя.

– Я зде-е-есь, – сквозь треск помех донеслось из динамика, скрытого где-то в груди деталей.

Уильям скорчил гримасу, расстроенный видом измочаленных и покореженных существ.

– Отойди, – сказал он и ударил Фредди по морде.

Груда деталей ускользнула, не сопротивляясь, и почти разочарованно остановилась в нескольких метрах.

– Все насмарку, – прошипел Эфтон.

Он снова обратил внимание на лиса, который, очевидно, сохранился лучше.

– Подай мне этого мальчика, – проинструктировал он, и лис повернул глаз в угол.

– Мне надо кое-что для него сделать, – жизнерадостно сказала Сюзи и встала на ноги.

– Кое-что сделать для кого? – тревожно спросил Карлтон и взял ее за руку.

– Для Бонни, – она улыбнулась, показывая на веселого желтого кролика, который появлялся и исчезал у стола. – Он попросил меня кое-что сделать для него сейчас. Он хочет привести нам нового друга, и ему нужна моя помощь.

– Бонни тебе не друг, – сказал Карлтон, не отпуская ее руки.

Он ахнул, осознав, что светловолосому мальчику грозит неминуемая опасность. Девочка пыталась вырваться.

– Он мой друг! Он нашел моего щенка! – закричала она и вырвала руку.

– Нет, не ходи к нему! – взмолился Карлтон.

Джон.

– Чарли! – закричал Джон и, дернувшись, очнулся.

Он взметнул руки, чтобы остановить атаку, и отпрянул назад. Голова ударилась о шкафчик.

– Ай!

Джон застонал, пытаясь осознать, где находится. Он перекатился на спину, осторожно держась за бок, а потом замер, прислушиваясь. В комнате вибрировала тишина, наполняя ее гнетущей пустотой.

– Чарли, – прошептал он, и все, что произошло, разом всплыло в памяти. Коридор. Джон поднялся на ноги с тошнотворным ощущением ужаса и схватился за дверь шкафчика. Правая нога подкосилась, как только он перенес на нее вес, и он оперся об стену, а потом попрыгал к двери на одной ноге.

Джон сильно врезался в дверную раму и поморщился от боли, обжегшей ребра. Потом прищурился, стараясь что-нибудь разглядеть в темноте.

– Чарли! – позвал он.

Дверь шкафа была открыта, и он увидел внутри какие-то фигуры, но не смог их различить. Он подошел ближе, держась за стену и стараясь игнорировать пульсирующую боль в лодыжке. За одеждой почти ничего не было видно. Он стал отпихивать ее в сторону, но резко остановился, едва не наткнувшись на лезвие огромного ножа – почти сабли, – направленное прямо на него.

Он поморгал, привыкая к темноте: лезвие было присоединено к вытянутой металлической руке. Фигура, которая, как он думал, держала нож, оказалась пронзенной им насквозь, а за ней виднелось что-то еще – что-то знакомое. Он отступил и нагнулся, чтобы посмотреть на нечеловеческое лицо существа, надетого на нож.