Скотт Кершоу – Игра (страница 16)

– Что такое? – спрашивает мужчина. – Что стряслось?

Сара судорожно всхлипывает.

– Д… – запинается она, – д… д… – а затем замолкает, приоткрыв рот. Не обращайся за помощью. Она делает медленный осторожный шаг назад. – Мой… Дюк.

Сосед – Роджер? Роберт? – слегка хмурится, силясь разобрать. Он оглядывается на оставшуюся открытой дверь ее дома в конце тупика.

– Дюк? Твой пес? Он выскочил на улицу? Он убежал?

Она качает головой… кивает… снова качает. Она озирается по сторонам. Новое чувство, повергающее в паранойю: подозрительность, чувство, что за тобой наблюдают, вызывает панику.

– Ладно, – медленно произносит он, – мы зайдем обратно в дом и попробуем позвонить…

– Нет! – с яростью кричит она, делая еще пару шагов прочь, обходя его и направляясь к своему дому. – Не надо мне помогать.

Он моргает, поднимая обе руки, и склоняет голову набок.

– Все хорошо, я просто пытаюсь…

– Не помогайте мне, черт возьми! – Арчи снова начинает завывать. – Я не просила у вас помощи! – И теперь, больше обращаясь в никуда, чем к нему: – Я не просила никакой помощи! Я ее не просила! Я не просила, черт возьми!

Старичок сбит с толку и невероятно обижен, она это прекрасно видит, и другая ее часть, та, что отвечает за рационализм, понимает, что потом ей будет стыдно, если это потом наступит, но сейчас все, о чем она может думать, – это заднее сиденье чужой машины, ее девочка и это жуткое сообщение извращенца.

Она поднимает руку, жестом приказывая соседу оставаться на месте, и продолжает идти так всю дорогу, спиной вперед, другой рукой сражаясь со своим ребенком. Мужчина не двигается с места и не пытается следовать за ней, с его лица не сходит обиженное выражение. Он так и стоит на том же месте в конце дороги, когда она пинком закрывает входную дверь, скрывая его от своих глаз.

И когда замок защелкивается и она проворачивает ключ, приходит еще одно сообщение, то самое, в котором ей велят достать одноразовый телефон.

19

Четвертый игрок

– Халид, ты должен мне помочь. – Ной заламывает руки. – Пожалуйста. Ты должен помочь ей.

Ной снова на Пигаль, в квартале красных фонарей, в подпольном офисе без окон. Воздух здесь кислый от запаха пота, под потолком беспрестанно грохочет музыка из клуба, расположенного наверху. Халид – владелец клуба. Он владеет еще какой-то частью города, правда, это не то, что он записывает в бухгалтерские книги. Письменные улики – не его стиль.

Халид растекся по другую сторону огромного резного стола. Он грузный, весом под двести килограмм, и бисеринки не по сезону выступившего пота скатываются по его бороде, пока он изучает оба телефона Ноя. В течение нескольких мучительных минут он не произносит ни слова.

Ной тоже сел, но его черные ботинки выбивают беспорядочную дробь, и ему приходится упереться руками в колени, чтобы прижать ноги к полу. Он физически ощущает, как время тает, и каждая проходящая секунда кажется ему еще одним упущенным шансом. Ему надо бы броситься на поиски, вместо этого он торчит здесь внизу, в здании, которое презирает, ожидая, когда его старый знакомый, его периодический работодатель, примет решение.

Ной скрашивает ожидание, разглядывая обстановку, его взгляд скользит от гигантского неприступного сейфа к главному украшению комнаты – АК-47, старому советскому оружию, висящему на стене.

– Он настоящий, – говорит Халид. – «Калашников». Помнишь, как я мечтал о таком, когда мы были маленькими?

– Да, – отвечает Ной, без особого интереса вспоминая, что когда они были маленькими – Халид был лет на десять старше него, но всегда околачивался поблизости. Они много о чем мечтали.

– Он побывал на Балканских войнах в девяностых, – продолжает Халид. – Каких историй он мог бы порассказать!

– Да, – повторяет Ной, рассматривая оружие с каким-то неясным отвращением. Ему вспоминаются теракты в Париже и та жуткая ночь в Bataclan; его город в трауре и последовавшие месяцы обострившихся предубеждений; для человека его происхождения внезапно оказалось трудно найти работу. Разве не это положило начало еще одному криминальному этапу в его жизни? Так и есть, но перед ним стоял выбор: либо продавать товар на улицах, либо жить в подворотне, когда его вышвырнут, – именно так Ной говорил себе и тогда, и сейчас.

Конечно, он до сих пор помнит тот вечер, когда ему подарили шестизарядную пушку из обширной коллекции Халида. MR73, тот, что на вооружении у GIGN, – французский ответ знаменитому американскому спецназу. Три года назад после того, как у него пытались отобрать товар, угрожая ножом, долгое время он таскал эту пушку с собой, как в каком-нибудь фильме Трюффо или Годара, – важный, романтичный, неприкасаемый. Этот трепет продлился недолго, так же, как и другие, что он испытал в свои двадцать, но с револьвером он не расставался. Он решил, что лучше быть вооруженным бандитом, чем мертвым пацифистом, несмотря на то, что никогда не стрелял, если не считать нескольких пустых стеклянных бутылок. Когда Ной завязал с распространением, Халид не попросил его вернуть пушку, как будто знал, что перерыв, как и во все предыдущие разы, будет коротким, и оказался прав.

Сейчас револьвер находится на хранении у третьего человека в этой комнате – невысокой немногословной фигуры, стоящей за левым плечом Халида. Это был Виктор. Ной с ним почти не знаком, потому что нечасто заходит в клуб, но в курсе, какая роль ему отведена. Он натуральная карикатура на сурового восточного крутого парня. Мышцы. Он забрал пушку – временно, по его словам, – пока Ной не успокоится. Ной сомневается, что это произойдет в ближайшее время, но, по крайней мере, осознает, насколько безумен его вид, и всеми силами сдерживается. Халид друг, но такого рода друзей лучше не пугать.

Халид шумно выдыхает и почесывает бороду.

– До того, как ты ушел вечером, ее поведение не показалось необычным?

– Она казалась… – Ной судорожно сглотнул. – Счастливой. Самой собой.

– И ты никому не переходил дорогу?

– Я вернулся всего на несколько ночей. И не высовывался. Как всегда.

Халид кивает, внимательно следя за ним.

– А это имя, Игрок 4, ни о чем тебе не говорит? Ты не играл во что-нибудь на стороне, Ной? За последний год мы не часто тебя видели…

Ной чувствует жар на щеках.

– Нет, клянусь Богом, я понятия не имею, что это значит. Все это! Как я уже говорил тебе, она не появилась в баре «У Гарри», так что я позвонил тебе с рабочего телефона, он новый, отследить его нельзя, я купил его буквально на прошлой неделе. Я использовал его, чтобы зайти на этот веб-сайт, только это был не совсем сайт. В сообщении было сказано «Игрок 4 вступил в игру», но оно тут же исчезло. Я его не удалял, и все выглядело так, будто его вообще не было. Должно быть, сам сайт что-то сделал с телефоном. Как-то заразил его. Подключился к нему. Это было двадцать минут назад. А сейчас…

– А сейчас вот это, – заканчивает за него Халид, постучав по экрану телефона, на котором все еще светится последнее сообщение.

– Да, – вздыхает Ной. – Это.

Со своего места ему виден экран, хоть и вверх тормашками. На нем все так же висит сообщение, которое не исчезает, даже когда экран заблокирован. На этот раз в черном ящике находится приглашение, какой-то неизвестный ему код из букв и цифр. Под ним – циферблат электронных часов, идущих в обратном направлении. Таймер. Такие бывают на бомбе.

ПРИХОДИ И СЫГРАЙ.

HD7 6UZ 17:48:59

Виктор, из-за спины Халида наблюдавший за телефонами, подает голос:

– Ной, что за дела у тебя с англичанами?

– Англичанами? – пожимает плечами Ной. – Какими еще англичанами?

Мужчины по другую сторону обмениваются взглядами, которые трудно понять.

– Это… приглашение, – медленно произносит Виктор, – я полагаю, это английский почтовый индекс. Координаты.

Желудок у Ноя сжимается.

– Нет. В этом нет никакого смысла.

– Думаю, это там, – возражает Виктор. – Я провел пару лет в Англии.

– Англия? – с интересом спрашивает Халид. – Кто нам известен с тамошними связями? Корсиканцы? Определенно не те гаденыши в девятнадцатом.

– Нет, – говорит Виктор. – Сомневаюсь. Может, цыгане, но…

Халид качает головой.

– Это не их стиль, хотя они уже не раз пытались нас запугать.

– Цыгане, – повторяет шепотом Ной, сжимая кулаки. Какое-то время недалеко от его квартиры на полукилометре заброшенной железной дороги Petite Ceinture в импровизированных трущобах из брезента и фанеры ютились сотни кочевников. Полиция в конце концов уничтожила тот цыганский табор, его обитатели разбрелись по всему центру Парижа, и за прошедшие с тех пор годы цыгане стали костью в горле для криминального мира города. У Ноя, самого выросшего в трущобах магрибов, было двойственное отношение к этим людям. Точнее, двойственное до настоящего момента. Сейчас он готов поджечь Париж да и весь континент, если придется.

– Мы должны что-нибудь сделать! – внезапно кричит он. – Надо действовать немедленно, нанести им удар! Мы должны их найти и…

Халид поднимает руку, прерывая его.

– Друг мой, я понимаю, как ты расстроен, и я дал задание нашим людям искать, но последнее, что нам нужно, это превратить этот город в зону боевых действий. Прежде мы должны удостовериться.

Ной бормочет себе под нос что-то неразборчивое, а Халид снова обращается взглядом к фотографии Софии – Софии с мешком на голове, Софии похищенной – на первом телефоне Ноя.