Скотт Чинчин – Тантрас (страница 51)

– Подождите! – крикнула Миднайт и ринулась вперед.

Стоявший в толпе менестрель с растущим интересом наблюдал за развитием событий. Мясник занес руку, и его топор заблестел в лучах солнца. Лезвие, будто подвешенное на тонкой нити, зависло над запястьем вора.

– Это тебя он хотел ограбить, красотка, – проревел мясник, – ты хочешь справедливости?

– Оглядись по сторонам, – зашептала мяснику чародейка. – Если ты так беспокоишься о своих делах, тогда остановись и подумай о том, что собираешься сделать. Ты что, хочешь, чтобы все эти благородные дамы и господа запомнили твою лавку как место, где на их глазах искалечили вора? – Чародейка заметила, как гнев на лице мясника сменился беспокойством. – Каждый раз, вспоминая о тебе, они будут представлять именно это. Думаешь, они решат, что ты хороший человек? Честный?

Мясник посмотрел на окружающих и понурился. Лишь на некоторых лицах читалось предвкушение зрелища, большая же часть людей застыла в ужасе. В стороне, незаметно ото всех, с хитрой улыбкой за чародейкой наблюдал менестрель. Мясник понял, что женщина права: покалечив вора, он потеряет все.

– Но мерзавец снова примется за свое, – прорычал мясник, опуская топор.

– Конечно примется, – сказала Миднайт. – Он этим живет. Но он не настолько глуп, чтобы снова прийти к твоей лавке. Если у него осталась хоть капля разума, он скажет своим приятелям, чтобы те тоже не совались к тебе. – Черноволосая чародейка повернулась к вору: – Ведь так?

– Скажу! Я сделаю все, что велит госпожа! – заскулил желтоволосый.

– Тогда убирайся, – прорычал мясник и сделал знак Квиллану отпустить вора. – И передай всем, кого знаешь в Воровской гильдии, чтобы никто не совался в лавку Бэрдмира.

Перед Миднайт возник менестрель;

– Прекрасная госпожа, я сложу песнь в честь твоей мудрости и храбрости.

Не успела Миднайт ответить ему, как менестрель повернулся и растворился в толпе.

Жизнь на рынке быстро вернулась в привычное русло, а мясник обратился к Миднайт:

– Похоже, я перед тобой в долгу. Что ты скажешь по поводу месячного запаса отборного мяса из лавки Бэрдмира?

Чародейка улыбнулась.

– Благодарю тебя, но я бы довольствовалась более скромным даром, – вежливо ответила она. – Я исследовательница и хотела бы знать, как бывший храм Вейкин превратился в лавку мясника.

– Очень просто, – сказал Бэрдмир. – Ратуша продала мне здание.

На лице чародейки отразилось неподдельное удивление. Такого ответа она не ожидала. Но Миднайт быстро опомнилась и продолжила расспрашивать мясника.

– И от почитателей Девы Свободы не осталось никаких артефактов или книг?

– А, – сказал Бэрдмир, чувствуя, что наконец-то раскусил любопытную посетительницу, – так ты коллекционируешь древности?

Миднайт улыбнулась, заметив, что Квиллан так и вертелся вокруг них, явно прислушиваясь к разговору.

– Да, – сказала чародейка, специально повысив голос. Юноша смутился и отвернулся.

Мясник кивнул и повел Миднайт и Квиллана к задней части дома, в котором когда-то располагался храм. Они прошли несколько комнат, превращенных в склад, и вышли к лестнице. Бэрдмир взял факел и повел чародейку и ее юного провожатого вниз.

Когда Миднайт сошла с лестничной площадки и оказалась в маленькой грязной комнатушке, набитой вещами из бывшего храма, ей сразу же ударил в нос запах плесени. На грязном неровном полу сырого подвала валялись пустые упаковочные ящики и промокшие гроссбухи.

– Понимаете, кое-что из оставшегося я продал, – сказал Бэрдмир, смахивая с лица паутину. – Но многие вещи не представляли ни для кого никакого интереса. Конечно, уничтожить их было бы святотатством, поэтому я храню их здесь, внизу. Кое-кто пытался их забрать, но я им не позволил. Это было бы неправильно.

Миднайт отодвинула в сторону ящик и оторопела от удивления, обнаружив, что оказалась лицом к лицу с красивой белокожей женщиной. Через секунду она поняла, что это статуя Вейкин, богини Торговли. У ног богини лежал один из золотых львов, когда-то украшавших ее храм.

Чародейка вытащила из дорожной сумки янтарно-желтый шар и поднесла магический предмет к статуе. Она понимала, что Бэйн наверняка изменил форму Камня Судьбы и хорошо его замаскировал.

Но когда шар коснулся статуи, ничего не произошло. Чародейка с трепещущим от волнения сердцем тщательно проверила весь подвал. Но каждый раз, когда она прикасалась к какому-нибудь храмовому предмету, результат был один и тот же. Магический шар оставался темным и целым.

Бэрдмир и Квиллан смотрели, как Миднайт сновала по подвалу.

– Тебе что-нибудь понравилось? – спросил в конце концов мясник, заинтересовавшись желтым шаром в руке волшебницы.

Миднайт убрала шар и с явным разочарованием ответила:

– К сожалению, нет.

Бэрдмир понимающе кивнул:

– А что именно ты ищешь?

Волшебница вымученно улыбнулась:

– Сама не знаю. Но как только увижу это, сразу пойму.

Покидая магазин, Миднайт поблагодарила Бэрдмира за терпение. Черноволосая чародейка и ее провожатый снова вышли на улицу.

– Что это было? – спросил Квиллан Денсери с притворной беззаботностью. – Тот желтый шар, которым ты размахивала. Он волшебный?

– Никаких вопросов, – твердо сказала Миднайт. Она остановилась и схватила темноволосого юношу за руку. – Сколько раз я должна говорить, что тебе лучше ничего не знать. Куда мы сейчас идем?

– Почти подошло время вечерней трапезы. Я думал, мы могли бы заскочить в таверну «Темная Жатва» и немного перекусить…

Миднайт еще сильнее сжала руку молодого парня.

– Квиллан, учитывая, какие деньги я тебе плачу, я рассчитываю, что ты будешь относиться ко мне серьезно. Я не собираюсь бесцельно бродить по харчевням, вместо того чтобы…

Парень вырвался из рук Миднайт.

– Для исследовательницы ты слишком нетерпелива.

Миднайт промолчала.

– Мне удалось узнать, что почитатели Ваала, бога Убийства, встречаются почти каждую ночь в игорных комнатах «Темной Жатвы», – огрызнулся Квиллан, потирая руку. – Если ты ищешь что-нибудь особенное, а я думаю, что это именно так, тогда ты должна зайти туда.

– Возможно, я в тебе ошибалась, – осторожно заметила Миднайт, пытаясь не выдать охватившее ее волнение. Ваал был союзником Миркула, а Бэйн выкрал Камни с помощью бога Смерти. – Хорошо, идем в «Темную Жатву».

Они прошли три квартала на юг, а потом свернули на восток к таверне. Миднайт посмотрела вверх на ослепительное светило – с тех пор как они появились в Тантрасе, оно не сдвинулось с места Солнце не заходило двадцать четыре часа в сутки, как и предупреждал ее в порту дозорный.

Переведя взгляд на таверну, чародейка совершенно не удивилась виду мрачного, приземистого здания черного цвета с кроваво-красной полосой. «Темная Жатва», несомненно, ласкала в этом пестром торговом городе взор шпионов Черного Властелина и почитателей Ваала, Покровителя Убийц.

Но когда Квиллан взялся за дверную ручку таверны, Миднайт поняла, как глупо заходить туда, где часто бывают союзники бога Раздора.

– Я передумала, – сказала черноволосая чародейка своему провожатому. – Мы не будем ужинать здесь. Если нам ничего не удастся разузнать в другом месте, мы ведь всегда можем вернуться.

Юноша вздрогнул и отвернулся.

– Как скажете, миледи. По пути в другую таверну мы могли бы свернуть на юг и пройти через руины храма Сьюн.

При упоминании имени богини красоты Миднайт вспомнила об Адоне. И впервые после ухода из «Ленивой Луны» чародейка обрадовалась, что отправилась проверять храмы в одиночку, без своих друзей.

Квиллан повел Миднайт по извилистым переулкам, и через десять минут они уже стояли в разрушенном храме.

– Он выгорел дотла несколько недель назад, – сказал юноша, глядя на груду обгоревших бревен. – Говорят, жрецы сами разрушили храм, назло тормитам. Сьюниты после катастрофы сразу же покинули город.

Миднайт, держа в руках янтарный шар, обошла руины, но снова испытала разочарование. Ничего не обнаружив, она повернулась к Квиллану и спросила:

– Почему сьюниты ушли?

– По правде говоря, я не знаю, – ответил темноволосый юноша. – Но это, наверное, можно выяснить. Тут неподалеку есть курранская харчевня, которую многие называют «Заплетающийся Язык». Несколько наводящих вопросов, и мы сможем узнать все, что вас интересует.

Миднайт покачала головой:

– Еще одна харчевня? Мне кажется, ты хочешь отвести меня туда только для того, чтобы я накормила тебя ужином. – Квиллан поежился, и чародейка, улыбаясь, продолжила: – Хорошо. Идем в «Заплетающийся Язык».

Квиллан повел Миднайт на запад, к небольшой харчевне, расположенной в нескольких кварталах от гавани. Пронзительный смех слышался уже за квартал, а сама харчевня была переполнена. Чтобы занять место у стойки, Миднайт пришлось протиснуться между двумя отдыхавшими после службы стражниками. Квиллан встал позади нее.

Чародейка посмотрела на смуглого жилистого мужчину за стойкой и улыбнулась. Много времени прошло с тех пор, как она странствовала в одиночку и часто наведывалась в такие же шумные, зловонные харчевни, как эта. И хотя она хорошо знала правила «этикета», которые нужно выполнять, чтобы завоевать доверие грубых, неотесанных мужланов, Миднайт чувствовала себя не в своей тарелке. Ей просто хотелось задать вопросы, получить на них ответы и спокойно уйти. Всего три месяца назад, когда она считала себя «отчаянной» искательницей приключений, такая мысль привела бы ее в ужас.