Skerri – Абсолют (страница 2)

Шанс стать чем-то другим.

Виктор ощутил знакомый колючий ком в груди – смесь научного азарта и глубочайшей тяжести. Первые кирпичики его нового «Эдема».

– Протоколы готовы. Система работает. Начинаем подготовку.

– Отлично доктор – Расколов искривил губы в подобие улыбки. – Ожидайте детализированные медицинские файлы в вашу защищенную сеть через пять минут. И помните: приоритет – устойчивость к патогенам группы «Кобра», радиации, и физическая выносливость в экстремальных условиях. Нам нужен результат. Быстро. Остальное… творчество – на ваше усмотрение. В разумных пределах, разумеется – его взгляд вонзился, как штык. – Конец связи.

Экран погас. Логотип Минобороны исчез, оставив лишь медленно вращающуюся голограмму ДНК. Гул систем жизнеобеспечения внезапно показался Виктору оглушительным. Сорок минут. Всего сорок минут до точки невозврата. Три жизни. Три человеческих «черновика», полных ошибок, которые ему предстоит исправить.

Он глубоко вдохнул, пытаясь загнать обратно подъем волны. Волны чего? Страха? Нетерпения? Азарта? Волны холодного, почти электрического научного экстаза, смешанного с тяжестью, похожей на свинцовый плащ.

– Шанс! Расколов назвал это шансом для них… И бросил мне кость.

Для Виктора это был шанс доказать. Доказать себе, что «Сад Эдема» работает. Шанс спасти сестру. Вбить в глотку миру, что его теория об изначальном, совершенном коде – не безумие. А Истина – в последней инстанции. Доказать… кому? Богу, чьи ошибки он собирается исправить? Или, может быть, ученым, что высмеяли и унизили Виктора в прошлом? Он повернулся к сестре. И замер.

Алиса. Она оставалась неподвижной, но её глаза были широко открыты и направлены прямо на него. Её губы беззвучно шевелились.

Виктор подошёл, опустился на колени перед креслом, осторожно взял её руки.

– Алиса? Что случилось? Ты что-то почувствовала?

Её рука была холодной, дрожащей. А стон был едва слышен. Дыхание стало прерывистым. Слёзы, прозрачные, как стекло, медленно потекли по её мраморным щекам, оставляя влажные дорожки на бархатной коже.

– Как же она прекрасна… Её слезы, будто из родника жизни, в долине изумрудных глаз. И от этого мне ещё больнее – Виктор смотрел на сестру, пытаясь пробиться к ней в сознание.

– Ты… не Бог… Ты… брат… – пронеслось в мыслях Алисы, но для Виктора звучала лишь тишина.

Веки опустились, силы оставили её. Дрожь стихла, пальцы будто разжались. Слезы продолжали медленно стекать. Казалось, она плакала не только о нём, но и о тех троих, кого везли сюда как «образцы», о будущем, которое он собирался построить из их страданий.

Алиса сидела в кресле-каталке. Но даже в этом полном отсутствии движения была страшная выразительность. Хрупкость. Изящность. Беззащитность. Перед болезнью. И перед братом, перед его решимостью её спасти.

Виктор остался сидеть на коленях перед Алисой, держа её руки в своих. Он смотрел на слезы сестры, стекающие по щекам, в такт редкому дыханию. Голос генерала звенел в его в голове: «Остальное… творчество – на ваше усмотрение.» И тихий, безумный шёпот его собственной души:

– Я сделаю это для тебя – но мысль прозвучала слабо, почти фальшиво перед лицом того, что он собирался совершить с тремя «образцами».

– Исправляя их, я приближусь к совершенному протоколу. Протоколу, который исцелит тебя полностью. Без побочных эффектов.

Железобетонные толстые стены лаборатории отделяли брата с сестрой от жестокого, грязного и ядовитого мира. Сигнал системы сообщил:

«МОДУЛЬ «ХАРОН-1» ПРИБЫЛ. СИСТЕМА ДЕЗИННФИКАЦИИ ГОТОВА».

Первые подопытные. Агнцы на алтаре его божественных амбиций.

Виктор медленно поднялся. Маска спокойствия вернулась на его лицо, но в глубине серых глаз бушевала буря. Он подошёл к панели управления, его палец замер над кнопкой, открывающей шлюз в зону приема. Сорок минут истекли.

Глава 2. «Три черновика в преддверии рая»

Транспорт прибыл.

Кровь стучала в висках тяжелым молотом. Но эмоции… Эмоции были излишни. Не сейчас. Виктор собрался с мыслями и нажал кнопку. Через камеры он увидел угловатое, похожее на бронированный саркофаг транспортное средство с опознавательными знаками санитарной службы Минобороны. На боку – красный биологический знак опасности. Люди в герметичных костюмах биозащиты уровня 4 уже спешили к задним дверям. Точка невозврата пройдена. Они прибыли. Первые добровольцы «Сада».

«СЕКТОР ПРИЁМА. ШЛЮЗ Д. РАЗРЕШЕНИЕ ПОЛУЧЕНО. РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ НАЧАТА» – проговорил голос системы.

Виктор подошёл к главному терминалу. Детализированные медицинские файлы уже мигали в защищённом разделе сети. Он открыл первый: «Образец №1. Волков С.А. 28 лет. Множественные осколочные… резистентная инфекция… сепсис… прогноз: 24-48 часов». Холодные отчёты, цифры, сканы изувеченного тела.

– Доброволец. Образец. Пациент. Испытуемый. Подопытный. Нужно выбрать слово, но не обманывать себя. Я собираюсь использовать его тело как полигон для своей теории, как ступеньку к спасению Алисы и к своему «Эдему». Я буду смотреть ему в глаза, когда подключу его к «Мосту». Когда превращу его боль в данные. А надежду в переменную своего уравнения.

Виктор намеренно не оглянулся на Алису. Он знал, что увидит её обреченную на немоту фигуру. Вечный укор и вечную надежду. Она – живая совесть Виктора и воплощение той самой «Божьей ошибки».

Система уведомила, дезинфекция приемного пункта и лаборатории закончена. Виктор выпрямился, поправил белый халат. «Маска» на месте. Учёный готов к работе. Философ, мечтатель, брат, человек… спрятаны глубоко внутри. Открыв стальную дверь прошёл в лабораторию. С противоположной стороны его уже ожидали.

– Здравия желаю, доктор Крестов. – донёсся голос майора в гермошлеме. Его лицо за стеклом было неразличимо, движения отработаны, голос механически чёткий.

– Образцы и сопутствующие материалы доставлены и помещены в изолятор – произнёс он и указал на изолятор, словно указывая на ящик с инструментами.

Изолятор «Птичья клетка» напоминал стерильную тюремную камеру с медицинским уклоном. Белый пластик, сталь, встроенные мониторы жизненных показателей над каждой кроватью. Воздух гудел фильтрами и пах антисептиком. Виктор стоял за бронированным стеклом смотрового окна, в руках держа планшет с досье. Его глаза скользили по строчкам, переводя сухие термины в страшные картины:

Сергей Волков, 28 л.

Диагноз: Множественные осколочные ранения – живот, конечности. Вторичная полирезистентная инфекция (синегнойная палочка, стафилококк MRSA), начальный сепсис.

Военный опыт: Сержант, сапер. 5 лет на «Грязном фронте» (зона химико-биологического заражения). Награжден за спасение взвода под огнем.

Личные качества: Высокая воля к жизни, природные лидерские качества, харизматичность.

– Воля к жизни? – Доктор Крестов посмотрел на кровать.

Волков лежал на спине, лицо серое, мокрое от пота, несмотря на прохладу. Его глаза, глубоко запавшие, горели лихорадочным огнём и были прикованы к потолку. Каждое дыхание давалось с хриплым стоном. Бинты на торсе и ногах проступали жёлто-красным. Но сжатые в руки кулаки выдавали не сломленного война.

Яна Миронова, 32 г.

Диагноз: Острое отравление нейротоксином «Фазан-Х» (предположительно). Паралич нижних конечностей, нарушение функций тазовых органов, тремор рук, эпизодическая спутанность сознания.

Военный опыт: Капитан медслужбы. Военный хирург. Попала под удар при эвакуации полевого госпиталя.

Личные качества: Высокий интеллект, аналитический склад ума, сдержанность и упорство.

Миронова извивалась в судорогах, её тело выгибалось от боли. Ногти на руках были сломаны и окровавлены, истерты в попытке зацепиться хоть за что-то в этой агонии. Кровь проступала сквозь ткань на её ногах. Даже в пучине страданий, её пальцы рефлекторно искали что-то, возможно скальпель для вскрытия или шприц со спасительным морфием – инструменты, которых больше не было рядом.

– Коллега… – произнес про себя Виктор, с неким волнением.

Артем Петров, 22 г.

Диагноз: Тяжелая форма острой лучевой болезни. Тотальное угнетение кроветворения (лейкоциты, тромбоциты – критически низкие), внутренние кровоизлияния, некроз тканей рук, алопеция.

Военный опыт: Рядовой, водитель. Подорвался на «грязной» мине при доставке груза.

Личные качества: Тихий, исполнительный, дружелюбный.

Петров лежал, отвернувшись к стене, худой, как тень, под тонким одеялом. Клочья редких волос прилипли к воспалённой коже черепа. Плечи его слегка подрагивали. Он был похож на угасающую свечу, чьи последние капли воска смешивались с кровью на простыне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.