Skerri – Абсолют (страница 1)

Skerri

Абсолют

Абсолют

Глава 1. «Открытие»

2047 год.

Война больше не грохотала взрывами на улицах городов. Она перешла в тихое, изматывающее русло – войну микробов, алгоритмов и токсинов. «Эскалация сдерживания», так называли это политики в стерильных студиях. После десяти лет вялотекущего конфликта, где границы фронтов напоминали размытые пятна на политической карте, биооружие перестало быть запретным. Оно стало инструментом. Грязным, опасным и привычным, вроде осеннего гриппа. Только с летальностью в тридцать процентов и непредсказуемыми долгосрочными эффектами. Новостные сводки то и дело сообщали о новых «природных очагах» или «террористических атаках с применением неизвестных патогенов». Люди научились жить под этим фоном: нанофильтры и герметичные костюмы на улицах, углеродные фильтры для воды дома, иммуномодуляторы сомнительной эффективности со временем стали нормой. Взрослые и дети старались не думать о том, что может скрываться за очередным карантином в соседнем районе. Все молча ожидали «мира», а пока, жизнь, пусть и с трещиной, продолжалась.

Холодный, почти хирургический свет лился с потолка, отражаясь в безупречно гладких поверхностях приборов и кафеле пола. Лаборатория «Эдем», замаскированная под исследовательский отдел фармацевтического гиганта «Панацея», была островком хрупкого порядка в мутном море войны. Воздух гудел низким гулом жизнеобеспечения и компьютеров, пах озоном и сладковатой химической чистотой, резко перебивающей призрачный шлейф антисептика.

Перед широким экраном, на котором транслировалось старое видео, запечатлевшее мир до войны: зелёные леса, кристальные реки, небо, не затянутое смогом химических веществ, стояло кресло-каталка. В нём, укутанная в мягкий плед цвета слоновой кости, сидела Алиса. Её лицо, бледное и тонкое, как у фарфоровой куклы, было обращено к экрану, но взгляд больших, когда-то ярко-изумрудных глаз был расфокусирован, устремлён куда-то в никуда. Её руки, тонкие и слабые, лежали неподвижно на коленях. Дыхание было настолько поверхностным, что грудь под пледом почти не колыхалась.

Рядом, спиной к сестре, опёршись руками о металлический стол, стоял Виктор Крестов. Белый халат небрежно накинут поверх тёмного свитера. Растрёпанные волосы, глубокие мешки под глазами. В тридцать два года он выглядел старше своих лет. Не морщинами, а глубиной во взгляде, тяжестью, что лежала на высоких скулах и в складке меж бровей. Его пальцы, с тонкими, чувствительными подушечками водили по голографическому интерфейсу, парящему над столом. Сложные молекулярные структуры – спирали ДНК – вращались в воздухе, подсвеченные мягким синим и красным. Проект «Сад Эдема». Официально – разработка корпорации «Панацея» для Министерства Обороны: «Создание платформы для экстренной коррекции генома военнослужащих, подвергшихся воздействию БАП (Биологических Агентов Поражения)». Гриф «Совершенно Секретно». Финансирование – неисчислимое. Ресурсы – безграничные. Цель военных – солдат, которого не возьмет ни один вирус, ни одна известная отрава. Живой, адаптируемый щит.

Виктор коснулся пальцем одной из виртуальных спиралей. Она выделилась золотым свечением. Доктор Крестов обнаружил очередной «аномальный ген». Откинувшись в кресле, Виктор погрузился в размышления:

– «Сад Эдема»… Какое красивое название для инструмента военных игр. Они видят в ДНК код для взлома, для создания совершенного орудия. Узколобые. Они копаются в грязи, думая, что ищут алмаз, и не видят, что держат в руках целый мир. Сияющий. Несовершенный. Божественный в своём потенциале и трагический в своей реализации.

Взгляд его скользнул к неподвижной фигуре у окна. К Алисе. К самому острому, самому личному доказательству этой «не совершенности». Он помнил, как в детстве она уже была слаба, как её движения постепенно замедлялись, как к двадцати годам мир для неё окончательно погас. Синдром Феллмера. Врождённая генетическая аномалия, при которой сознание остаётся ясным, но тело, нейрон за нейроном, теряет связь с двигательными центрами мозга. Болезнь, медленно и неумолимо крадущая силы, связь с миром, саму жизнь. Лишь редкое движение глаз, да слабая пульсация под кожей выдавали пленённый, но живой разум.

Это не ошибка среды, не вирус войны. Это сбой в самом фундаменте. Ошибка в священном тексте, написанном нуклеотидами. Чернильная клякса на пергаменте Творения, зачеркнувшая для неё весь мир и не оставившая ничего, кроме мучительной ясности мысли и немого созерцания собственной беспомощности.

– Они видят в «Саде» оружие. Я же… скальпель Бога. Ластик для Его опечаток. Мы все – черновики. Незавершенные эскизы. Homo Sapiens – это тупиковая ветвь. Существа, несущие в себе семя величия и проклятие саморазрушения. Война за ресурсы, за иллюзорное превосходство – лишь симптомы этой фундаментальной ошибки, этого «падения», запечатленного не в мифах, а в самой биологической структуре. В разорванных цепочках, в спящих генах, в хрупком равновесии, которое так легко разрушить.

Его пальцы сжались в кулак, костяшки побелели. Голографическая ДНК дрогнула.

– Военные дали мне ключ от врат эволюции. Их интересуют суперсолдаты? Хорошо…. Их солдаты станут моими первыми кирпичиками. Моими прототипами «Homo Divinus». Прототипами того, кем человек был задуман изначально. Или должен был стать. Тем, кем он мог бы быть, если бы… если бы Творец не отвлёкся? Не устал? Не допустил роковой ошибки в самом начале?

– Цель не просто спасти Алису. Нет… Цель – исправить ошибку. Восстановить изначальный замысел. Прикоснуться к истинной сути человечества, скрытой под слоями эволюционного мусора, болезней, слабости. Создать не просто здорового человека. Создать Человека Божьего. Того, кто не болеет, не стареет так быстро, кто мыслит яснее, чувствует глубже… кто истинно достоин бессмертия, которое заложено в потенциале каждой клетки, но заблокировано грубыми ошибками кода.

Он обернулся, медленно. Его тёпло-серые глаза остановились на сестре. На её изящной шее, на тонких, как тростинки, руках. На глазах, которые больше не видели солнечного света, но, казалось, видели что-то иное, недоступное ему. Боль сжала сердце, тупая и знакомая.

– Сначала – она. «Сад» ещё не готов для великого исправления. Он груб. Опасен. Но для Алисы… для неё я найду путь. Я исправлю эту конкретную, чудовищную опечатку в её книге жизни. А потом… потом я перепишу всю книгу целиком. Даже если мне придётся переписать её кровью – своей или тех, кто согласится стать кирпичиками в новом «Эдеме». Военные хотят оружие? Они его получат. А я получу ключ к двери, запертой с начала эпох.

Виктор сделал шаг к Алисе. Его тень легла на неё. Он осторожно, почти благоговейно, взял её холодную, безжизненную руку в свою.

– Скоро, сестрёнка – прошептал он, с лёгкой улыбкой. Их взгляды встретились. Его голос, обычно такой ровный и уверенный, смягчился – Скоро я покажу тебе Истину.

Резкий, пронзительный звук сигнала вызова разрезал тишину лаборатории. На центральном голографическом экране, поверх вращающейся ДНК-спирали, всплыл логотип Министерства Обороны – стилизованный стальной щит с каплей крови в центре. Виктор вздрогнул, словно его поймали на чём-то постыдном. Он быстро отпустил руку Алисы, его лицо мгновенно приняло привычную маску ледяного спокойствия. Лёгким движением руки он принял вызов.

Экран заполнило лицо мужчины в форме цвета хаки с идеально подогнанным воротничком. Генерал Алексей Федорович Расколов. Его кожа имела нездоровый желтоватый оттенок и выдавала человека, слишком много времени проводящего под искусственным освещением бункеров. Глаза – маленькие, острые, будто сканировали не только Виктора, но и саму лабораторию. За его спиной вдоль серых стен ситуационного центра, мерцали мониторы.

– Доктор Крестов – голос Расколова был лишен интонации, как синтезатор речи. – Сообщаю вам о положительном решении комиссии по надзору за проектом «Сад Эдема». Разрешение на проведение испытаний на биологических субъектах 1-й категории получено. Поздравляю.

Никакого поздравления в его тоне не было. Была констатация факта.

Виктор кивнул, стараясь, чтобы его голос звучал так же ровно:

– Благодарю, генерал. Это важный шаг. Когда ожидать… субъектов?

– Транспорт с первыми тремя образцами выдвинулся из карантинной зоны «Вулкан» час назад.

Прибудет в ваш сектор через сорок минут, с учётом процедур на КПП «ХМЕР».

– Образцы… – Виктор почувствовал, как по спине змеёй пробежал холодок. – Не люди. Не солдаты. Образцы… 1-я категория – живые трупы… добровольцы, подписавшие контракт с одним дополнительным пунктом: «использование тела в экспериментах по повышению боевой устойчивости организма с высоким риском летального исхода или необратимой инвалидизацией. Люди, которым нечего терять. Те, кого война выплюнула, но не дожала. – подумал Крестов.

– Состояние образцов? – спросил Виктор, его взгляд непроизвольно скользнул к Алисе.

– Критическое, но стабильное – ответил Расколов. – Образец №1: множественные осколочные ранения, вторичная инфекция, вызванная бактериями, резистентными к антибиотикам последнего поколения. Образец №2: острое отравление нейротоксином неизвестного происхождения, поражение ЦНС, паралич нижних конечностей. Образец №3: тяжелая форма лучевой болезни после подрыва «грязной» бомбы. Прогноз у всех троих без вмешательства – летальный. В течение 72 часов максимум. Ваш «Сад Эдема» их единственный шанс. – в голосе генерала прозвучала циничная нотка.