Скарлетт Сент-Клэр – Прикосновение тьмы. Аид и Персефона. Комплект из 4 книг (страница 29)
«Ничего».
Она перестала печатать и откинулась на спинку стула, сделав глубокий вдох.
Персефона никогда раньше не чувствовала столько эмоций по отношению к одному человеку. Она злилась на него, и в то же время ей было любопытно. То, что он делал и говорил, вызывало в ней удивление и отвращение. Но кроме этого было еще невероятное влечение, которое она испытывала, находясь рядом с ним.
Как она могла желать его? Он представлял собой полную противоположность всему тому, о чем она мечтала всю свою жизнь. Он был ее тюремщиком, в то время как она жаждала свободы.
За исключением того, что он освободил нечто внутри ее. Нечто долго подавляемое и совершенно незнакомое.
Страсть, вожделение и желание – вероятно, все, что Аид искал в обремененной душе.
Богиня занесла пальцы над клавиатурой и представила, каково было бы целоваться с ним со всей этой яростью, текущей по ее венам.
«Стоп! – приказала она себе, сильно прикусив губу. – Это просто безумие. Аид – враг. Он
Он целовал ее только ради того, чтобы одарить благом, чтобы она не вносила в его жизнь хаос. И наверняка то, что она едва не погибла в подземном царстве, отвлекло его от чего-то важного.
Персефона закатила глаза, затем снова сфокусировала взгляд на экране и перечитала последнюю строчку.
«Если этот бог присутствует в нашей жизни, то какого мы встретим после смерти? Как мы можем надеяться на счастливую загробную жизнь?»
Эти слова задели ее – она знала, что несправедлива к нему. После прогулки по подземному миру было очевидно, что Аид заботится о своем царстве и о тех, кто его населяет. Зачем еще ему тратить силы на поддержание такой грандиозной иллюзии?
«Потому что это наверняка приносит ему какую-то выгоду, – напомнила она себе. – Он определенно любит красивые вещи, Персефона. Почему бы ему не создать себе красивое царство?»
У нее на столе вдруг зазвонил телефон, и девушка так сильно испугалась, что подпрыгнула и неловко схватила трубку, только чтобы звук умолк.
– Персефона слушает. – Сердце все еще колотилось у нее в груди, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.
– Персефона, это Валери. Здесь твоя мама.
У нее внутри все упало. Что здесь делала Деметра?
Она на мгновение прикусила губу – неужели богиня узнала, что на выходных она была в подземном мире? Персефона вспомнила ее слова в Саду богов: «Мне что, нужно напомнить тебе одно из условий твоего пребывания здесь – что ты должна держаться подальше от богов? Особенно от Аида». Она все еще не выяснила, как ее мать узнала, что она была в «Неночи», но предположила, что у богини плодородия есть шпион в клубе бога мертвых.
– Я сейчас приду. – Персефона приложила невероятные усилия, чтобы сохранить спокойный тон.
Не заметить Деметру было сложно. Та была почти в своем божественном облике, сохранив сияние загара и яркость глаз. На ней были светло-розовый сарафан и белые лодочки.
– Мой цветок! – Деметра бросилась к Персефоне и обняла дочь.
– Мама. – Персефона отстранилась. – Что ты здесь делаешь?
Деметра склонила голову набок.
– Сегодня понедельник.
Персефоне не сразу удалось понять, что это значит.
Кровь отлила у нее от лица.
Как она могла забыть? Каждый понедельник они с матерью вместе ходили на ланч, но из-за всего, что случилось за последние несколько дней, она напрочь об этом забыла.
– Вниз по улице есть такое чудесное кафе… – продолжила Деметра, но Персефона почувствовала напряжение в ее голосе. Она поняла, что Персефона забыла, и ей это не понравилось. – Может, сходим туда сегодня? Что думаешь?
Персефона осознала, что не хочет оставаться наедине с матерью. Не говоря уже о том, что ей только-только удалось поймать вдохновение, чтобы написать статью об Аиде. Если она сейчас остановится, возможно, ей вообще не удастся закончить.
– Мама, я… мне так жаль. – Слова, вылетающие из ее рта, были подобны стеклу. Конечно же, это была ложь. Она совершенно не жалела о том, что собиралась сказать. – Но я правда сегодня очень занята. Может, мы перенесем?
Деметра заморгала:
– Перенесем?
Она произнесла это слово так, будто никогда раньше его не слышала. Ее мать ненавидела, когда что-то шло не так, как она хотела, и Персефона никогда прежде не просила ее изменить расписание. Она всегда помнила о ланче, как и о правилах, установленных своей матерью, – но за прошедшую неделю успела проигнорировать и то и другое.
Она знала, что ее мать составляет список обид, нанесенных дочерью, и то, что Деметра заставит ее за них заплатить, – лишь вопрос времени.
– Прости меня, мама, – повторила Персефона.
Деметра наконец встретилась с ней взглядом. Богиня плодородия стиснула челюсти и произнесла идеально ровным тоном:
– Ну, тогда в следующий раз.
Деметра развернулась и, даже не попрощавшись, вышла из офиса.
Персефона выдохнула. Все это время она готовилась к ссоре с матерью, а теперь ее адреналин иссяк, и она чувствовала себя измотанной.
– Ух ты, какая у тебя красивая мама! – Комментарий Валери привлек внимание Персефоны. – Так жаль, что ты не смогла пойти с ней на ланч.
– Ага, – ответила Персефона.
Она медленно направилась обратно к своему столу под грузом облака вины – пока не заметила стоящего за ее стулом Адониса, который смотрел на экран ее ноутбука.
– Адонис. – Она захлопнула ноутбук. – Что ты делаешь?
– О, Персефона. – Он улыбнулся. – Просто читаю твою статью.
– Я еще не закончила. – Она попыталась сохранять спокойствие, но это было сложно с учетом того, что он только что вторгся в ее личное пространство.
– Я думаю, это очень хорошо, – сказал он. – В тебе и правда что-то есть.
– Спасибо, но мне бы очень хотелось, чтобы ты не смотрел в мой ноутбук, Адонис.
Он натянуто рассмеялся.
– Я не собираюсь красть твою работу, если ты беспокоишься об этом.
– Я сказала тебе, что отправлю статью, когда закончу!
Он поднял руки вверх и отступил от ее стола.
– Эй, да успокойся ты.
– Не проси меня успокоиться, – процедила она сквозь зубы. Она ненавидела, когда люди просили ее успокоиться. Это унизительное замечание злило ее лишь больше.
– Я ничего такого не имел в виду.
– Мне все равно, что ты имел в виду, – огрызнулась она.
Адонис наконец замолчал. Она предположила, что он понял – на этот раз ему не удастся вывернуться с помощью своего обаяния.
– У вас тут все в порядке? – В дверях появился Деметрий, и Персефона сердито покосилась на Адониса.
– Ага, все отлично, – сказал Адонис.
– Персефона? – Деметрий выжидательно посмотрел на девушку.
Ей следовало сказать ему «нет», что на самом деле ничего тут не было «отлично» – что она балансировала между невыполнимым контрактом с богом подземного царства и сокрытием этого факта от матери. Потому что если та узнает, то непременно приложит все усилия, чтобы ее дочь больше никогда не увидела сверкающие небоскребы Новых Афин. Вдобавок ко всему этот смертный, кажется, считает, что нет совершенно ничего такого в том, чтобы читать ее личные мысли – потому что именно это здесь и было, черновик статьи, которую она планировала.
И, возможно, именно поэтому она так злилась. Потому что слова, что она написала, были грубыми, яростными и эмоциональными. Они сделали ее беззащитной, и если бы она открыла рот, чтобы возразить Адонису, неизвестно, что бы из этого вышло.
Она сделала глубокий вдох, прежде чем выдавить:
– Да, все хорошо.