Скарлетт Ева Вилльямс – ДЕВОЧКА МЕЖДУ МИРАМИ Часть 1. Свобода и Монастырь (страница 3)

Когда он давал мне подарок, он всегда смотрел на моё лицо. Ему было важно увидеть мою радость.

А потом он снова спрашивал:

– Где ты была?

– Что ты делала?

Я рассказывала ему всё.

Я ещё плохо выговаривала слова и часто говорила на своём детском языке. Но он слушал меня так внимательно, как будто это были самые важные истории на свете.

Иногда я думаю, что именно тогда я впервые почувствовала, что значит быть любимой.

Но детство – странная вещь.

Когда ты живёшь в счастье, ты думаешь, что так будет всегда.

Я тоже так думала.

Я не знала, что однажды всё изменится.

Я не знала, что впереди меня ждут монастырские стены.

Я не знала, что впереди будет одиннадцать лет тишины.

И что маленькая шумная девочка, которая бегала по дому и смеялась, однажды окажется в месте, где нужно говорить шёпотом.

Глава 3 – Под звон колоколов

Глава 3

Под звон колоколов

В тот день небо было серым, и монастырские колокола звонили особенно громко.

Мне тогда казалось, что они звонят именно для нас.

Мы с мамой шли по узкой дороге к монастырским воротам. Каменные стены поднимались высоко, как будто отделяли этот мир от другого.

Когда тяжёлые ворота закрылись за нашей спиной, колокольный звон всё ещё звучал над монастырём.

Я не знала, что в этот момент закрывается дверь в мою прежнюю жизнь.

Нам сказали:

– Сначала идите в храм. Нужно взять благословение у игумении.

Перед тем как нас разместят в корпусе.

Мы вошли в храм.

Там было прохладно и тихо. Запах ладана стоял в воздухе. Горели свечи. Всё вокруг казалось строгим и торжественным.

Я смотрела на иконы, на золотые лампады, на монахинь, которые ходили почти бесшумно.

Потом нас подвели к игумении.

Она сидела на большом кресле, похожем на трон. Под ней лежали мягкие подушки. Она была окружена монахинями, которые смотрели на неё с почтением.

Тогда я ещё не знала, что эта женщина станет одним из самых тяжёлых испытаний моего детства.

Она немного поговорила с мамой. Её голос был спокойным, но в нём не было тепла.

Я стояла рядом и слушала.

Потом мама тихо сказала мне:

– Подойди. Возьми благословение.

Я подошла.

По православной традиции нужно было поклониться и поцеловать руку игумении. Так делали все. Так делали взрослые. Так делали дети.

Это был знак уважения.

Я поклонилась.

Игумения протянула руку.

Я смотрела на эту руку несколько секунд.

И вдруг внутри меня что-то остановилось.

Я не смогла её поцеловать.

Я просто стояла.

Мама тихо прошептала:

– Эстер…

Но я не двигалась.

В монастыре такие вещи происходили крайне редко. Дети обычно сразу делали то, что им говорили.

Но я не сделала.

Я тогда была совсем маленькой. Я не могла объяснить словами, что чувствую.

Но моё сердце уже умело различать что-то очень важное.

Любовь.

И её отсутствие.

Игумения заметила моё колебание.

Её лицо изменилось.

Она посмотрела на меня холодно и сказала:

– Если ребёнок не хочет брать благословение, значит он не готов к Причастию.

Она повернулась к монахиням.

– Завтра она не будет причащаться.

Это было первое наказание в моей монастырской жизни.

Я даже не до конца понимала, что произошло. Но я чувствовала, что сделала что-то неправильное в их глазах.

И всё же внутри меня не было стыда.

Было только странное чувство – будто я защитила что-то очень важное внутри себя.

Позже я узнаю, что эта игумения была строгой ко всем.

Но особенно – к тем, кто не подчинялся ей сразу.