Сия Тони – Система: Перерождение. Часть 1 (страница 28)

Я рассмеялась, а Лир выпрямился, отступил и пожал плечами.

– Это всего лишь значит, что у меня всё впереди.

Он забавлялся так естественно и свободно, будто сцены в ванной никогда не было. Признаться честно, это огорчало и радовало одновременно. Я больше не чувствовала себя особенной, что прискорбно, но при этом – куда более безопасно.

Мы только-только начали проникаться друг другом, спонтанные искры были сейчас ни к чему.

Кивнув, я зачитала следующий пункт:

– «В партнёре мне важна стрессоустойчивость». Как романтично, Лир! Ты ищешь жену или напарника по оружию?

Он усмехнулся и с невинным, почти блаженным выражением лица принялся объяснять:

– Для меня важнее романтических ужинов при свечах способность девушки не сойти с ума, если однажды я вернусь домой с ног до головы в крови.

– Потрясающе! Любая мечтает о таком муже. Умный, привлекательный, да ещё и смелый какой. На радость тёще, – отшутилась я, снова скользнув взглядом по записям. – «Раздражают болтливые люди». Насколько болтливые?

Лир медленно провёл пальцами по столу, будто раздумывая, прежде чем ответить.

– Не волнуйся, к тебе это пока не относится.

– Я не лучший собеседник, вот и помалкиваю, – почти прошептала я, прекрасно зная свои недостатки.

Быть старшей в сиротском приюте – значит считаться примером для подражания. Излишняя болтливость – признак дурного характера, что значит: лучше научиться слушать и анализировать, нежели занимать собеседников пустыми разговорами. Так всегда говорила тётя Арианна.

В выпускных классах моя склонность к самокритике лишь возросла. И всё из-за выскочек, что не боялись указать на «особенности» окружающих. Я была «странноватой сиротой», как меня называли за спиной, и мне часто указывали на то, что моё мнение – ничего не стоит.

– Стелли, не говори так, – нежно сказал Азри, подойдя ближе. В его взгляде мелькнуло знакомое волнение, которое я часто замечала во время учебы. – Ты прекрасный собеседник. Общение с тобой – лучшее, что есть в моём бытие.

Я благодарно ему улыбнулась, в то время как Лир, кажется, не придал значения моим словам. Он пристально наблюдал за мной, прислонившись бедром к столу.

– Почему ты так на меня смотришь?

– Ты очень красивая, когда вот так уходишь в свои мысли.

Я хотела ответить что-то колкое, но смущение взяло надо мной верх, и я не смогла вымолвить ни слова.

Наступила неловкая пауза.

Лир явно наслаждался эффектом своих слов, потому что уголки его губ слегка дрогнули, выдавая тщательно скрываемое веселье.

– Говоришь, что ты не лучший собеседник, но при этом твои слова всегда цепляют. Когда ты что-то увлечённо рассказываешь, тебя так и хочется дослушать до конца. Молча, и не перебивая. Думаю, ты должна быть о себе более высокого мнения. А ещё, ты невероятно милая, когда смущаешься, если сказать тебе что-то приятное.

Я судорожно вдохнула.

Азри нарочито закашлялся, но я уже будто не замечала его. Мой взгляд остановился на мужчине, который только что сказал, что я ему.. интересна?

Лир, указал на записную книжку.

– Кажется, там остался всего один пункт.

– «Подозреваю за собой адреналиновую зависимость», – машинально прочитала я, надеясь, что голос меня не подведёт. Я перевела на него взгляд, пытаясь понять, шутит он или говорит всерьёз. Но Лир смотрел на меня с прежней уверенностью, будто в этом признании не было ничего примечательного. – То есть получать новые шрамы – твоё хобби?

Азри хмыкнул, недоверчиво уставившись на Лира.

– Нет, он, конечно, странный, но не настолько же.

– Непредсказуемость меня не пугает, – подтвердил Лир. – Риск добавляет жизни остроты. Это как идеальный первый поцелуй: тот, которого ты не ждёшь, а он берёт и случается.

– Во-от как, – пробормотала я, пытаясь скрыть приливающий к щекам румянец.

– Глупости, – фыркнул Азри. – Тогда чуть ли не любой поцелуй можно считать идеальным, случись он в лифте с незнакомкой или кассиршей в магазине. Это достаточно неожиданно и остро для него?

Я чуть не рассмеялась, поджав губы.

– А ты так не считаешь? – удивился моей весёлости Лир.

– О! Я.. эм, не думала об этом, – я постаралась увильнуть от ответа. Взгляд Лира оставался испытующим, поэтому пришлось добавить: – Спонтанности я предпочту симпатию. Думаю, куда важнее влюблённость.

Он ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнуло нечто опасное, интригующее.

– Закончим на этом. Мне нужно отлучиться ненадолго. Будь готова к семи. Я зайду за тобой.

Мои пальцы крепче сжали корешок записной книжки. Я уже успела забыть, что вечером мы должны были пойти в гости вместе.

Я кивнула, и Лир поспешил уйти. Проводив его взглядом вместо облегчения, я ощутила, как в груди что-то неприятно сжалось. Будто после его ухода в комнате стало холоднее.

Дверь захлопнулась, и я снова оказалась заперта изнутри.

Азри скрестил руки на груди и хмыкнул.

– И с каких пор тебе достаточно одной его фразы, чтобы так явно терять дар речи?

Я перевела на него взгляд, но не сумела ответить сразу. Вопрос был слишком точным. Я хотела отмахнуться, сказать, что он придумывает, но Лир действительно влиял на меня так, как никто другой. Он раз за разом ловил меня врасплох, заставляя реагировать иначе, чем я привыкла.

– Просто он слишком прямолинеен, – сказала я, пожав плечами, но прозвучало это как-то неубедительно.

– Если решишь действовать, помни про непредсказуемость.

***

Лириадор:

Я скользнул взглядом по бумагам. Размытые снимки, схемы маршрутов, записки о передвижении машин.

– Докладывайте, – распорядился я, стараясь выглядеть непринуждённо, произнёс я.

«Могильщики», или другими словами – теневые исполнители УБА, работающие на грани закона, были назначены ответственными за разведку по делу синдиката. Они существуют вне системы, но работают на неё, оставаясь невидимыми даже для большинства своих коллег.

– Есть наводка, – заговорил ранее представившийся Сивер. Следопыт. Худой, жилистый, с короткими светлыми волосами и колючим взглядом, точно привыкшими замечать детали. Он слегка повёл плечами, словно сбрасывая с себя усталость. – Старый комплекс у южных туннелей, там, где раньше держали нелегальные бойцовские клубы. Часть зданий восстановили. Мы засекли несколько машин, что поставляют туда провизию и снаряжение. Всё идёт через подставные лица, но после нескольких “бесед” нам удалось выяснить, что главный контроль за этим местом держат демоны.

Расположившись в подвале заброшенного здания, мы собрались для сверки актуальных данных по миссии.

– Численность? – коротко бросил я.

– Несколько десятков, если считать мелких курьеров и охрану.

Массивный штурмовик с бритым черепом и свежим синяком под глазом хрустнул пальцами, словно ему уже не терпелось пустить кулаки в ход.

Меня, признаться честно, немного смущал их подход к выполнению своей «работы». Они могли приказать безобидному торговцу передать “чёрную посылку” кому-то из офицеров УБА, что неминуемо вело к аресту.

Ещё могильщики не стеснялись подбрасывать улики, голосовые записи, флеш-карты преступникам, задержанным по совершенно другим причинам. Их волновало лишь то, что информация должна добратьсядо служителей правопорядка. Это вело к путаницам в делах обычных правоохранителей.

Преследуя собственные интересы, они не боялись сливать материалы засекреченных дел по имеющимся у них каналам связи. Подкупая и шантажируя заинтересовавшихся, они выуживали информацию по самым тупиковым и неоднозначным миссиям, наполняя отчёты в форме случайных фраз, звучащих как бессмысленный набор слов. Их деятельность зачастую приводила коллег в ещё больший ступор, но всё равно способствовала продвижению расследования.

К сожалению, в условиях разрушенной инфраструктуры, дефицита ресурсов и высокого уровня преступности в Аковаме, они вынуждены работать в отвратительных условиях.

Я расправил плечи.

– Это временное укрытие или постоянное?

– Есть укреплённые посты, внутренние патрули. Кто-то из них живёт там постоянно. Но настоящая верхушка синдиката в тени.

Взгляд скользнул по подготовленным для меня чертежам здания, содержащим информацию, которую удалось выяснить. Узкие коридоры, старые лифтовые шахты, бетонные укрепления. Если бы я выбирал себе базу в Аковаме, я бы тоже выбрал что-то подобное.

– Когда будет точная информация? – задумчиво спросил я.

– Мы хотим вытащить оттуда кого-то живым и узнать больше. Понадобится время.