Сия Тони – Система: Искупление (страница 45)
Касиум неуверенно усмехнулся, его глаза сверкнули в теплых бликах заката.
– Я узнал основной критерий для отбора землянок в наш проект. Ты знал, что сканировали тысячи девушек, чтобы отправить на Верум лишь тридцать из них?
Мне показалось, его ухмылка приобрела черты некого отчаяния или даже отрицания.
– И тебе так просто все выложили? – усомнился я.
– Думаю, все куда сложнее, но мне преподнесли это как предостережение: не стоит связываться с землянками, – медленно произнес Касиум. Я следил за его взглядом, но мои мысли уже неслись куда-то далеко, туда, где реальность и чувство тревожного ожидания сливались в единое целое. – Выбирали самых сломленных. Так мне сказали.
И что это должно было значить? Сломленные… Этот термин застрял у меня в голове, вызвав неприятное ощущение, словно кто-то прикоснулся к ране, которая все никак не могла зажить.
– Система, подтверди или опровергни этот факт, – быстро бросил я, намереваясь выяснить правду.
– Отбор землянок для проекта проводился на основе ряда критериев, включающих психологическое состояние, уровень социальной адаптации и восприимчивость к внешним воздействиям. Была ли психологическая уязвимость одной из характеристик для отбора – закрытая информация.
– Не отрицает, – подметил Касиум.
– И в чем смысл? Система, если бы одной из характеристик отбора землянок для участия в проекте действительно была бы психологическая уязвимость, на что это могло бы указывать?
Мгновение перед последовавшим ответом показалось удушающе бесконечным.
– Если бы психологическая уязвимость была одним из критериев отбора для участия в проекте, это могло бы указывать на стремление организаторов проекта с большей легкостью манипулировать эмоциональным состоянием участниц. Психологически сломленные или уязвимые личности куда более подвержены влиянию и контролю, что позволяет облегчить достижение поставленных целей проекта.
– Мне их уже жаль, – сказал Касиум, – девушек…
Я медленно поднялся, чувствуя, как в груди разрастается щемящая тяжесть. Солнечный свет, совсем недавно согревавший комнату, казался теперь слепящим и холодным. Сердце билось медленно, каждый удар – напоминание о том, как глубоко я увяз в этой грязи.
Вернувшись к мыслям об Ати, я взглянул на все, что ей пришлось пройти, уже под другим углом. Сколько раз она испытывала страх… боль… утрату… предательство.
Мне снова стало стыдно за то, что я был частью этого гнусного эксперимента. Вдобавок ко всему мне было больно осознавать, что, несмотря на все, что ей пришлось пережить, я чувствовал счастье, наслаждаясь тем, что она теперь рядом со мной.
Касиум, казалось, изучал меня. Его глаза блеснули интересом.
– Мы все исправим, – воодушевленно произнес он, едва заметно улыбнувшись, а в его глазах сверкнул огонь. Он резко выпрямился. – Все в наших руках.
– За перемены придется заплатить высокую цену.
– Пусть так.
– Ати, как прошел твой день? – спросил Лион, усевшись за стол последним.
Вернувшись с работы, он застал меня на кухне, в то время как Райан и Лир веселились перед голограммой какой-то игры в гостиной. Обменявшись со мной нежными объятьями, Лион поспешил переодеться, чтобы спуститься к ужину, над которым я корпела битый час. Не прекращая говорить о своем, его младший брат и мой сопровождающий ворвались на кухню, видимо просто для того, чтобы понаблюдать за готовкой. Изредка принюхиваясь к витающим в воздухе запахам еды и подбадривая меня слащавыми комплиментами, эти два нахала смиренно ждали, когда я накрою на стол.
Играя в добродушную домохозяйку, я избегала взглядов и разговоров с Райаном. Только когда все принялись за ужин, рассевшись друг напротив друга, я с облегчением выдохнула и расслабилась.
– Было весело, – начала я, привлекая к себе внимание сразу трех мужчин. – Ты знал, что на Верум вернули выбывших участниц?
– Нет, – любуясь мной, Лион совсем позабыл о тарелке с едой перед ним.
– Мы тоже были удивлены, что не помешало прекрасно провести день. Нам разрешили развлечься на улицах Кристаллхельма. Я показала девочкам вертикальные сады.
– Ты бы видел, как на нашу нездоровую компанию пялились прохожие, – добавил Райан, с азартом уминая свой ужин.
– Почему? – спросил Лион, не отводя от меня взгляда.
– Ну, видимо, мы вели себя как туристки, – попыталась объясниться я.
– Ага. Они распугали всех детей в зоне гравитационных аномалий, – кинул Райан, забавляясь.
– Теперь я понял, – сказал Лион, погладив меня по спине. – Маленькие земляночки веселились от души.
– Может, и так, – улыбнувшись, согласилась я.
Лион облизнул губы, прежде чем, приблизившись, оставить невинный поцелуй на моей щеке.
– Им бы сначала этикету поучиться, а уже потом об отношениях думать, – проговорил Райан, намекая на то, что участницы проекта дикарки.
И я могла бы подобрать достойный для уровня его колкости ответ, только вот, зная о его симпатии, теперь мне было больше незачем защищаться.
– Ты такой внимательный, – выдала я, кинув в него скомканную салфетку.
– Альби, а ты хочешь сказать, я не прав? – ехидно улыбнувшись, спросил Райан, вытянув под столом ноги и коснувшись моих.
Растерявшись, я поджала ноги и смущенно отвернулась.
Я снова мысленно ругала Лира за то, что он привнес в мою ранее комфортную повседневность новую тему для переживаний. Вместо того чтобы привычно продолжать словесную перепалку, я стыдливо представляла, о чем думал Райан, намеренно касаясь меня под столом.
Звонко отодвинув стул, я оправдалась желанием добавить в свой напиток лед, чтобы скрыться из поля зрения верумианцев. И только вернув себе утерянное расположение духа, я вернулась за стол.
– Что слышно о последнем испытании? – спросила я чуть громче, даже не взглянув на Лира. – К чему стоит готовиться?
– Нас ни о чем не предупреждали, но, может, холостякам что-нибудь известно, – ответил он.
– Ничего, – сухо произнес Лион, не намереваясь вдаваться в дискуссии.
– А нам позволят увидеть смонтированные серии до того, как их покажут на Веруме и на Земле? – поинтересовалась я, снова взглянув на Лира.
Мой сопровождающий не успел ответить, так как его опередил Райан:
– Уже терзает ностальгия?
– Мечтаю взглянуть с самых разных ракурсов на то, как твой старший брат обучает тебя основам этикета посреди лесной глуши, – не скрывая злорадной улыбки, ответила я.
– О чем это она, брат? – настороженно уточнил Райан.
– О да! Думаю, эта сцена станет одной из моих любимых. То, как ты кряхтел и брыкался, – искусство! – дразнил его Лир. – Хочу узнать, то были слезы в твоих глазах или мне показалось.
Уставившись на Лиона широко раскрытыми глазами, младший брат шокированно ждал ответа.
– Скучала? – закрыв за нами дверь, прошептал Лион, понемногу предаваясь мраку.
– Конечно, – я нежно улыбнулась.
– Что тебя тревожит? – развалившись на кровати, аккуратно поинтересовался он, утягивая меня за собой.
Преодолевая первые волны мучительного страха, я прильнула всем телом к оголенной груди Лиона, поудобнее усаживаясь в его объятиях.
– Все и сразу, – с тяжелым вздохом ответила я. – Последние дни проекта, странный медицинский осмотр, неожиданное возвращение выбывших участниц… – перечисляла я, не останавливаясь, – взволнованные лица советников, которые за всем сегодня наблюдали, фазовые фантомы, следовавшие за нами по пятам…
– Ати, милая, совсем скоро все это будет позади, – подбадривающе поглаживая меня по спине, напомнил Лион.
– Да, я знаю, но от этого тоже нелегко. Помнишь, ты говорил, что попробуешь узнать, что нас, землянок, ждет на Веруме после проекта?
Глава 27
– Тебя ждет жизнь верумианки из элит, – спокойно ответил Лион.
– Полноправная?
– Несомненно.
– Значит, мне не стать твоей домашней зверушкой? – с игривой издевкой спросила я.
– Только по собственной инициативе, – широко улыбнувшись, ответил Лион. – Хоть священной нимфой или драгоценным божеством. Любой из твоих прихотей будет место в моем сердце.
– Вот уж спасибо! – Я расплылась в ответной улыбке, прежде чем снова тяжело вздохнуть. – Ты знал, что выбывшим участницам проекта стирают память перед возвращением на Землю?
– Да, – напряженно признался он, – но это лишь предосторожность. Как только проект подойдет к концу, а Система подтвердит искренность чувств финалистов, всем землянкам вернут изъятые воспоминания.