Сириус Дрейк – Я снова не бог. Книга #38 (страница 43)
Конь повел ухом и кивнул.
— На северо-запад от города, в холмах. Вход замаскирован под каменную осыпь. Я хорошо помню дорогу.
— Веди.
Мы спустились с холма и двинулись по грунтовой дороге, огибающей виноградники. Солнце припекало, от земли шло влажное тепло. Но даже так, в шортах пока гулять было рано. Запах лаванды и тимьяна мешался с морской солью. Другой мир. После сахалинских морозов и прусского уныния Прованс казался открыткой.
Навстречу по дороге ехал белый автомобиль. Не просто ехал, а буквально летел. Я успел заметить, как машина вошла в поворот на скорости, от которой у нормального водителя поседели бы брови. Задние колёса скользнули по гравию, но водитель мгновенно скорректировал траекторию и пронесся мимо нас, обдав облаком пыли.
Булат даже ухом не повёл.
Машина проехала метров пятьдесят, резко затормозила и сдала назад. Дверь распахнулась, и из-за руля выглянул худощавый мужчина лет тридцати пяти, с коротко стрижеными волосами, цепким взглядом и лёгкой щетиной. Рубашка расстёгнута на три пуговицы, на шее цепочка.
— Эй! — он уставился на Булата с выражением искреннего восторга. — Это что за зверь⁈
С пассажирского сиденья высунулся второй, покрупнее первого, с добродушным лицом и слегка растерянным видом. Он жевал круассан.
— Даниэль, это лошадь, — пробубнил он с набитым ртом.
— Это не лошадь, Эмильен! Посмотри на размеры! В ней не меньше трехсот лошадей! — Даниэль выскочил из машины и подбежал ближе. — Месье, откуда у вас такой конь? Я пятнадцать лет за рулём, повидал всякое, но такого… Он турбированный?
— Нет, атмосферный, — ответил я на автомате, вспоминая рабочий сленг Данилы.
— Уважаю! — Даниэль восхищённо обошёл Булата. — Какая аэродинамика! Линии! Формы! Месье, продайте мне этого коня?
— Он не продаётся, — отрезал Булат, и Даниэль отскочил на два метра.
— Он разговаривает⁈
— Он ещё и обижается, — добавил я. — Поэтому лучше не надо про деньги.
Эмильен вылез из машины, все еще жуя.
— Даниэль, нам надо ехать. Мы опаздываем.
— Опаздываем? Я никогда не опаздываю! — Даниэль ткнул пальцем в свою машину. — Эта малышка делает от нуля до ста за четыре секунды! Я могу опоздать только если захочу, и то из вежливости!
— Данила бы с ним поладил, — хмыкнула Лора. — Родственные души. Только один японские детали любит, а этот французские.
— Месье, — Даниэль снова повернулся ко мне. — Вы случайно не тот самый Кузнецов? С Сахалина?
— Случайно тот самый.
Даниэль присвистнул. Потом оглянулся на Эмильена. Потом снова на меня.
— Эмильен! Это же царь Сахалина! Который, ну, ты знаешь…
— Знаю, — Эмильен флегматично дожевал круассан. — Поехали уже.
— Счастливого пути, — я кивнул им и двинулся дальше.
Даниэль сел в машину, крикнул:
— Удачи, месье Кузнецов! И берегите коня! — и рванул с места так, что из-под колёс полетел фонтан гравия. Через три секунды автомобиль скрылся за поворотом, оставив после себя облако пыли и запах горелой резины.
— Хороший водитель, — оценил Булат.
— Сумасшедший водитель, — поправила Лора.
— Это одно и то же, — резонно заметил конь.
Телефон зазвонил, когда мы подходили к холмам.
На экране высветилось: «Карл 33, Франция».
Я ответил.
— Месье Кузнецов! — голос короля был учтивым, но с едва уловимой нервозностью. — Мне доложили, что вы уже на территории Франции!
— Вашим пограничникам надо давать премии за скорость, — ответил я.
— Месье, я хотел бы предложить вам встречу в Париже. В удобное для вас время. У меня есть информация, которая, мне кажется, может быть вам полезна.
— Ваше величество, я ценю предложение, но у меня не так много времени. Мне нужно забрать кое-что из пещер под Марселем, и я уеду.
— Это касается Петра Первого, — быстро произнёс Карл, и по его тону я понял, что он готовил эту фразу заранее, как козырную карту.
Я замолчал. Лора повернула голову и подняла бровь.
— Продолжайте, — произнес я.
— Перед смертью Петр Первый разместил во Франции заказ, — Карл заговорил быстрее, словно боялся, что я повешу трубку. — Через посредников. Несколько десятков деталей с магическим наполнением. Наши мастера выполнили работу, но заказчик не явился за товаром. Всё это хранится у нас. Я готов передать вам эти детали в качестве жеста доброй воли, чтобы наши отношения с Сахалином развивались в дружественном русле.
— Что за детали?
— Фрагменты какого-то механизма. Мои инженеры не смогли определить назначение. Каждый элемент выполнен безупречно, но по отдельности они бессмысленны. Как пазл без картинки.
— Хорошо, — я принял решение. — Закончу со своими делами и прилечу в Париж. Ждите.
— Превосходно! — в голосе Карла прозвучало неприкрытое облегчение. — Я подготовлю всё к вашему прибытию! Сколько вам потребуется времени?
— Может час…
— Из Марсела…? Ой, прошу прощение за мое невежество! Я лично встречу вас во дворце!
Он отключился с поспешностью человека, который боится, что собеседник передумает.
— Пётр Первый, — задумчиво проговорила Лора. — Даже после смерти продолжает подбрасывать нам сюрпризы. Интересно, что это за механизм.
— Узнаем, — я убрал телефон. — Но сначала пещеры.
Вход нашёлся именно там, где указал Булат. Каменная осыпь на склоне холма, среди кустов дикого розмарина. Обычный человек прошёл бы мимо, не заметив. Но Булат безошибочно ткнул носом в конкретную точку, и когда я сдвинул два валуна, за ними открылась узкая щель, ведущая в темноту.
— Дальше я не пролезу, — привычно констатировал конь. — Подожду здесь.
— Привыкай, — я хлопнул его по шее и протиснулся внутрь.
Пещера оказалась неглубокой, но разветвленной. Коридоры расходились в четырёх направлениях, и каждый вёл куда-то вниз. Стены были влажные, с потолка капало, и пахло известняком.
— Лора, сканирование.
— Уже, — она шла рядом, освещая путь голубыми нитями. — И знаешь что? Тут полно портальных камней.
— Полно?
— Больше тысячи штук. Разбросаны по всем четырём коридорам. На разной глубине, в разных нишах.
Я остановился.
— Тысяча? Но нам нужен один. Остальные…
— Обманки, — подтвердила Лора. — Владимир был параноиком в хорошем смысле слова. Куча фальшивых камней и один настоящий. Любой, кто пришёл бы сюда без точного знания, потратил бы недели, проверяя каждый.
— А ты можешь отличить?
Лора посмотрела на меня с выражением оскорбленного профессионала.