Сириус Дрейк – Я снова не бог. Книга #38 (страница 32)

— Ты это серьезно? — спросил он.

— Абсолютно, — Тари встала и отряхнула колени. — Но если хочешь и дальше сидеть тут и жалеть себя, пожалуйста. Я подожду. У меня в запасе много лет жизни. Ты же знаешь, что члены моей расы живут несколько тысяч лет? Примерно столько же, сколько и твоя.

Валера несколько секунд смотрел на нее. Что-то изменилось в его лице. Ярость никуда не делась, но к ней добавилось что-то другое. Решимость.

— У меня есть его след, — тихо сказал Валера.

— Чей?

— Того игольчатого урода. Когда я его держал за горло, моя энергия впиталась в его мантию. Я оставил метку. Слабую, но достаточную. Я могу его найти.

Тари наклонила голову.

— И что ты собираешься делать?

— Найти. Убить. Забрать Фанерова. — Валера встал. Кресло под ним облегченно скрипнуло. — А если не получится вернуть, то отомстить за него. И если по дороге мне попадутся еще божества, любые, хоть сколько… Что ж, придется этому миру обойтись еще и без них. Надеюсь, Созидательница не будет сильно ворчать, — он криво ухмыльнулся.

— Один пойдешь?

— А что, составишь компанию?

Тари посмотрела на него снизу-вверх. Она была ему по плечо, но в ее глазах было столько решимости, что они казались равными.

— Мои жуки чувствуют любую вибрацию под землей на расстоянии двухсот километров. Если это существо прячется где-то в физическом мире, я найду его нору быстрее, чем ты успеешь сказать «Чал Конерук Сиреневый».

— Никто не может это выговорить с первого раза, — машинально поправил Валера.

— Я только что это сделала, — улыбнулась Тари.

Я вернулся из Внутреннего Хранилища и обнаружил Валеру на крыльце. Судя по его виду, депрессия отступила, а на ее месте появилась решимость. Рядом стояла Тари и щелкала клешнями.

Увидев меня, оба повернулись.

— Мишаня, — Валера подошел ко мне. Я уловил нотки ярости, и от этого у меня побежали мурашки по спине. Он полностью контролировал себя, но даже в таком состоянии был очень опасен. — Мне нужно идти.

— Куда?

— Найду того ублюдка, который забрал Фанерова.

— Ты знаешь, где он? — удивился я.

— Нет. Но у меня есть его след. Когда мы схватились, я оставил на нем свою метку. Слабую, но рабочую. Если он в пределах этого мира, я его найду.

Я посмотрел на Тари.

— А ты?

— Я с ним, — кивнула она. — Мои жуки — лучшая поисковая система на этой планете. Они могут пробраться туда, куда даже Лора не сможет.

— Э! — появилась моя помощница. — Ты, конечно, молодец, но не перегибай палку! Я могу вообще все!

— Да-да, — хмыкнула та и махнула лапкой.

Кажется, у них до сих пор идет конкуренция за звание главной девушки на пляже.

— Значит, ты хочешь убить божество… Еще одно.

— Ага, — кивнул он. — Я буду медленно отрывать его тонкие пальцы, потом запихну их ему в рот. Если рта не будет, то я его сделаю.

— Хорошо, — кивнул я. — Иди. Но Валера…

— Ну что еще?

— Не разрушай ничего лишнего. Мне как раз сегодня французы звонили и спрашивали, не намерен ли ты навестить их страну.

— А что, они соскучились? — искренне удивился он.

— Я тоже самое сказал, — улыбнулся я.

— Подумаешь, Эйфелеву башню задел. Она и так кривая была.

— Она не была кривая…

— Ну, чуть-чуть покосилась, — пожал он плечами. — Все, надоело, мы пошли, — и без лишних прощаний он ушел вместе с Тари в темноту. Через секунду двор осветило золотое свечение — оно рванулось в небо и исчезло за горизонтом, прочертив тонкую линию.

— Надеюсь, он справится, — тихо сказал я.

— Это Валера, — ответила Лора. — А разъяренный Валера страшен вдвойне. Я бы скорее переживала за того, кого он найдет.

— Тоже верно.

Я вернулся в кабинет и сел за стол. Надо было решить и вторую проблему.

Лермонтов.

Достал телефон и набрал КИИМ. Да, я звонил ночью, но все же, мне кажется, этот человек точно не спал.

Гудок. Еще один. На четвертом ответил знакомый нервный голос.

— Ал-ло? Кто это в такой час? — судя по голосу Старостелецкого, сейчас он был в самом разгаре своей экспериментальной деятельности, и явно зажал телефон между плечом и щекой.

— Валерьян Валерьевич, это Кузнецов.

— А! Господин Кузнецов! Хорошо, что позвонили! Хотя нет, плохо, потому что я знаю, зачем вы звоните, и у меня нет для вас хороших новостей!

— По Лермонтову?

— По Лермонтову, по кристаллу, по черному снегу, да по всему! — Послышался звук бьющегося стекла. — Ой. Так, нет это не важно… Так вот! Я провел семнадцать тестов за последние шесть часов. Результат один и тот же.

— Какой?

— Энергия поглощения, которую я обнаружил в образцах — она не оставляет обратного следа! Понимаете? Хаос оставляет след. Любая магия оставляет! А эта — нет! Как вода, которая впитывается в губку. Вы можете выжать губку и получить воду обратно, но найти, откуда она взялась, невозможно!

— То есть отследить, куда кристалл переместил Лермонтова…

— Пока невозможно! — В его голосе звучало профессиональное раздражение ученого, столкнувшегося с задачей, которая не поддавалась решению. — Мне требуется больше данных. Больше образцов. И, честно говоря, мне бы не помешал кто-нибудь, кто видел этот кристалл вблизи и может описать его энергетическую структуру в деталях!

— Валера видел, — сказал я. — Но он только что улетел по другому делу.

— Улетел⁈ — взвизгнул Старостелецкий. — Куда⁈ Он мне нужен! Его энергетический отпечаток — это единственное, что может дать мне точку отсчета!

— Он вернется. Когда именно, не знаю. Но я передам, чтобы заглянул в КИИМ.

На том конце послышался звук, с которым пожилой ученый падает в кресло.

— Кузнецов, — его голос стал устало-серьезным. — Я вам скажу одну вещь. Эта энергия абсолютно другая. Не могу точно сказать, сильнее она энергии Хаоса, или нет, но точно могу сказать, что это другое божество с той же структурой, что и Нечто. Хотя, объединение поясов может происходить и из-за того, что, как вы говорили, Нечто становится Высшим Божеством.

Я помолчал.

— Я понял вас, Валерьян Валерьевич. Продолжайте работу. Если что-то найдете, то звоните в любое время.

— В любое время… — проворчал Старостелецкий. — А я и так не сплю! У меня тут тапочки прожгло реактивом, кофеварка сломалась, Ермакова притащила еще двадцать образцов из Дикой Зоны! Двадцать! Она что думает, я тут фабрика⁈

— Спокойной ночи, Валерьян Валерьевич.

— Какая ночь⁈ Какой покой⁈ — и он бросил трубку.

Я положил телефон на стол и откинулся в кресле.