Сириус Дрейк – Я снова не бог. Книга #38 (страница 23)
— Интересная получается ситуация, — Валера сложил руки на груди. — Кто-то создал сеть порталов из метеоритов. Убрал кристаллы. Расставил ловушки вроде той черной башни. И теперь сидит где-то и ждет.
— Мне все же кажется, что та башня с Лермонтовым это другое, и не имеет отношения к этим странным метеоритам.
— Тоже верно, — хмыкнул Валера. — Вроде та тварь сказала, что это случайность.
Я еще раз осмотрел пещеру. Руны на стенах, деталь портала, ключ. Владимир. Вопрос был в том, существовал ли изначально этот метеорит без кристалла. Спрятал ли Владимир тут портальный камень с деталью, или эти метеориты появились тут позже? Поверх пещер?
— Возвращаемся в институт, — решил я. — Горький должен это увидеть. Старостелецкий подготовит анализ черного снега.
— Эх, ну зачем надо было делать черный снег? Был же белый, и всем нравилось.
Еще нам нужно срочно поговорить с Булатом. Помнится, Владимир дал ему задание спрятать портальные камни по всему миру. Кажется, пришло время заняться этим вплотную.
— А Лермонтов?
— Лермонтова мы найдем. — Я сжал портальный камень в кулаке. — Теперь я знаю, что мы ищем. Черный кристалл. Сеть порталов, которая связывает все метеоритные Пояса планеты.
Валера посмотрел на меня и усмехнулся. Ему явно было интересно участвовать в том, что происходит.
— Знаешь, Мишаня, когда ты говоришь таким тоном, мне становится почти жаль наших врагов.
— Почти?
— Ну, совсем жалеть — это уже перебор. А вот «почти» — самое то.
Мы развернулись и двинулись к выходу из пещеры. Впереди ждала обратная дорога через цепочку порталов, потом институт, потом разговоры, планы, стратегии…
И где-то там, в неизвестном месте, в плену черного кристалла, Лермонтов считал последние минуты своей жизни.
— Держись, поэт, — прошептал я. — Мы идем.
Глава 7
Мы открываем новых божеств!
Обратный путь через цепочку порталов занял у нас около часа. Каждый переход — это как шагнуть в другую комнату, только вместо комнаты тебя встречает совершенно иной мир. Снежная пустыня, степь, тропики, руины, опять степь — и, наконец, знакомый ландшафт Дикой Зоны у КИИМа.
Валера, надо отдать ему должное, всю дорогу молчал. Для него это подвиг, сравнимый с удержанием Нечто в четырех руках. Я видел, как он думает, и это само по себе было зрелищем. Брови нахмурены, губы шевелятся, глаза прищурены — как будто решает задачу по математике и до сих пор не может с ней разобраться.
— О чем задумался? — не выдержал я.
— О еде, — честно ответил Валера.
Ну, разумеется…
— Миша, — Лора появилась в легком зимнем пальто и белой шапке с помпоном. Видимо, подстроилась под погоду. — Горький ждет нас в кабинете.
— Старостелецкий?
— Тоже на месте. Сидит в лаборатории, пьет какую-то настойку и дергается каждый раз, когда хлопает дверь. Нервничает…
На горизонте показался институт. Несмотря на все, что произошло за последние месяцы: прорывы, зомбированные студенты, атаки извне, КИИМ стоял на месте. У ворот нас встретил гвардеец с красным от мороза лицом.
— Ваше… господин Кузнецов! — поправился он, вспомнив, что я просил не титуловать себя на территории института. — Директор ожидает.
— Спасибо.
Валера шагнул через ворота распределителя и тут же привлек внимание. Все же, не все студенты успели лицезреть его королевское величество, когда мы были на территории института. Были тут те, кто уходил в Дикую Зону.
— Чего вылупились⁈ — буркнул Валера, поправляя солнцезащитные очки. — Никогда не видели красивого мужчину в расцвете лет?
Студенты быстро отвернулись, сделав вид, что сильно заняты проверкой снаряжения.
Когда мы вошли, Горький стоял у окна. Его высокая и слегка сутулая фигура занимала добрую треть оконного проема. Руки сложены за спиной, висячие усы слегка подрагивают. Синие глаза без очков смотрели куда-то за Стену — в сторону Дикой Зоны. На столе стояли несколько кружек с кофе, от которых не шел пар. Видимо, директор уже давно нас ждал.
— Алексей Максимович. — Я постучал по дверному косяку.
Он обернулся. Лицо было серьезным, хотя обычно на нем лежала легкая задумчивость и отрешенность.
— Михаил, Валерий, — кивнул он. — Входите оба.
Валера протиснулся в кабинет, попутно зацепив плечом дверной косяк.
— Присаживайтесь, — Горький указал на стулья.
Я сел. Валера посмотрел на стул, потом на свои габариты, хмыкнул и остался стоять, привалившись спиной к книжному шкафу. Шкаф жалобно скрипнул.
— Итак… — Директор сел в свое кресло и указал на детальку Болванчика, оставленную с ним. — Я в общих чертах понял, что вы видели.
Следующие двадцать минут я рассказывал. Про поле мертвых монстров. Про черный снег и кристалл тридцати метров высотой. Про замерзших людей с серыми нитями. Про Лермонтова — почти мертвого, с канатами энергии, впившимися в тело. Про голос, шедший изнутри кристалла, который знал и Валеру, и меня, и мой род.
Горький слушал молча. Не перебивал и не задавал вопросов. Только однажды, когда я упомянул, что кристалл телепортировался вместе с жертвами, его пальцы на мгновение сжались в кулак.
— А дальше были семнадцать метеоритов, — продолжил я, — без кристаллов внутри. Все они работают как порталы. Каждый ведет в другой Метеоритный Пояс. Это почти сеть для быстрого перемещения.
Я достал из пространственного кольца портальный камень и положил на стол. Деталь пока не стал показывать.
— Это было спрятано в пещере внутри одного из метеоритов. На нем руны моего рода.
Горький взял камень и повертел в пальцах. Его синие глаза на секунду вспыхнули ярче.
— Владимир знал об этих метеоритах, — сказал он, как будто уверенно знал об этом. — И использовал их задолго до того, как мы начали их изучать.
— Именно, — кивнул я.
— А еще у нас пропал Лермонтов, — вставил Валера, который до этого молчал с невозможным для него терпением. — Тварь его забрала, а я даже ударить не успел. Вернее, ударил, но в пустоту. И это, знаете ли, обидно.
Горький перевел на него взгляд.
— Вы ударили в пустоту?
— Кристалл телепортировался за долю секунды до удара, — пояснила Лора, появившись у меня за плечом. Горький не мог ее видеть, но я озвучил ее слова: — Он сконцентрировал всю поглощенную энергию для перемещения. Мы его спугнули.
— Спугнули, — повторил Горький и потер подбородок. — То есть он нас боится.
— Или просто не был готов к бою. — Я не хотел делать преждевременных выводов. — Так или иначе, кристалл забрал Лермонтова и примерно сотню монголов с китайцами. Направление перемещения я отследить не смог.
— Это Я пока не смогла, — поправила Лора.
— Вот образцы черно снега. — Я достал из кольца контейнер и поставил на стол рядом с камнем. — Этим должен заняться Старостелецкий.
Горький посмотрел на контейнер и нажал кнопку селектора на столе.
— Валерьян Валерьевич, зайдите ко мне. Срочно. И захватите инструменты.
Из динамика раздался характерный нервный голос:
— Какие инструменты? Для образцов из Дикой Зоны? У меня четыре штуки…
— Любой. Бегом.
— Бегу…
Через две минуты дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Старостелецкий. Низенький седой старичок с дрожащими руками и контейнером, набитым склянками. На нем был лабораторный халат, из-под которого торчали домашние тапочки. Видимо, не успел переобуться.
— Что стряслось? — Он нервно огляделся, увидел Валеру, побледнел и перевел взгляд на контейнер с черным снегом. — Это что?
— Образцы из Дикой Зоны, — сказал я. — Черный снег. Он лежал рядом с тридцатиметровым кристаллом неизвестной природы, который высасывал жизненную энергию из людей. Нам нужен полный анализ.