Сириус Дрейк – Я до сих пор не бог. Книга #37 (страница 26)

Студенты начали возвращаться ближе к шести вечера. Сначала по коридору прокатился нарастающий гул голосов, потом захлопали двери, зашаркали ботинки по полу. Общежитие ожило как муравейник после дождя.

Я как раз закончил медитацию во Внутреннем Хранилище, когда дверь спальни без стука распахнулась.

На пороге стоял Антон. Короткие светлые волосы, спокойный ровный взгляд и выражение лица человека, который только что увидел привидение. Точнее меня, лежащего на студенческой койке со сложенными на груди руками. Не знаю, что из двух вариантов удивило его больше.

— Ну ни хрена себе! — выдохнул он.

— Привет, Антоха!

— Ты серьезно? — он зашел в комнату и огляделся, будто проверяя, не спрятана ли за шкафом скрытая камера. — Это настоящий Миша Кузнецов? На койке в общаге?

— Из плоти и крови. Правда, крови стало немного меньше, чем было пару недель назад, но в целом все на месте.

Антон рассмеялся, подошел и крепко обнял меня. За ним в комнату заглядывали любопытные лица.

Первым протиснулся Леня. Увидев меня, он расплылся в широкой улыбке, хлопнул в ладоши и полез обниматься. Следом влетела Вика Потемкина, которая ойкнула при виде меня и тут же начала тараторить что-то про то, что она знала, что я вернусь, она прямо чувствовала. За Викой, как обычно, маячил Арнольд. Он кивнул мне с видом глубокомысленным и торжественным, словно присутствовал при историческом событии.

— Кузнецов, — сказал он. — Ты вернулся.

— Наблюдательность в тебе не убиваема, Арнольд, — хмыкнул Леня.

В коридоре послышался знакомый голосок, и в комнату заглянула Аня со стопкой тетрадей в руках. Она охнула и прижала тетрадки к груди.

— Миша! Ты… Боже, ты правда здесь!

— Правда, Ань. Живой и готовый к занятиям.

За Аней появилась Виолетта. Рыжие кудри, россыпь веснушек и круглые глаза, в которых одновременно отражались радость и легкая паника от того, что мы давно не виделись. Она подскочила и обняла меня.

Постепенно спальня заполнялась людьми. Все приветствовали меня и улыбались. Все знакомые лица. Кто-то лег на кровать, кто-то привалился к стене, кто-то уселся прямо на пол. Атмосфера напоминала стихийную вечеринку, только без алкоголя и с учебниками вместо закуски.

— Ладно-ладно, — Антон поднял руку, призывая к тишине. — Главный вопрос, который мучает всех. Где Дима?

По комнате прокатилось согласное бормотание. Виолетта закивала, Вика подалась вперед. Даже Арнольд слегка оживился.

— Дима на Сахалине, — ответил я. — Но он передал, что завтра будет на учебе. Если, конечно, мой губернатор отпустит его от бумажной работы. Там сейчас столько документов, что Дима всерьез рассматривает вариант сбежать обратно в институт просто ради отдыха.

— Вот это я понимаю, мотивация, — хмыкнул Леня. — Учеба как способ отдохнуть от реальной жизни. До чего мы дожили.

Мы плавно переместились в гостиную.

Обстановка разрядилась, и дальше пошли обычные студенческие разговоры. Кто где был, что пропустил, какой преподаватель достал, а какой, наоборот, оказался адекватным. Аня рассказывала, как Белозеров устроил внеплановую контрольную, и половина потока просто сбежала в Дикую Зону, посчитав, что монстры менее страшные, чем двойка по его предмету.

Леня рассказал, что столовская еда стала еще вкуснее. Арнольд молча жевал конфету и кивал, Вика периодически толкала его в бок, чтобы он хоть что-нибудь сказал, но тот ограничивался междометиями.

За окном сгущались сумерки. Фонари вдоль аллеи зажглись один за другим, бросая желтые пятна на утоптанный снег.

Хлопнула входная дверь на наш этаж.

Фанеров появился в дверном проеме, и разговоры в комнате чуть стихли.

Он выглядел не лучшим образом. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо и при этом какая-то неестественная прямота в осанке, которой раньше у него не было. Женя всегда был немного дерганым, а сейчас стоял так, будто ему в позвоночник вставили железный прут.

— О, Женя! — Вика махнула ему рукой. — Заходи! Смотри, кто вернулся!

Фанеров посмотрел на меня. Наши глаза встретились, и я сразу уловил то, что другие не замечали. Его зрачки на долю секунды стали чуть шире, чем нужно, а потом вернулись в обычное состояние.

— Лора?

— Вижу, — тихо ответила она. — Страж на месте. Это не Женя.

— Привет, Миша, — сказал Фанеров голосом, который был немного ровнее обычного. — Рад тебя видеть.

— Взаимно, Жень. Слушай, пойдем на минутку, мне нужно тебе кое-что передать от Димы.

Ребята не обратили на это особого внимания. Леня продолжал что-то рассказывать Арнольду, Вика с Аней обсуждали расписание. Мы вышли в коридор и отошли к дальнему окну, возле которого стоял пыльный фикус в кадке.

Как только мы остановились, глаза Фанерова изменились. Не цвет, не форма, но что-то неуловимое ушло из его взгляда, словно там задернули штору. Передо мной был уже точно не Женя.

— Михаил, — голос стал глубже и старше. Фанеров скрестил руки на груди и прислонился к подоконнику, и это был не его жест. Женя никогда так не стоял.

— Страж, — кивнул я.

— Ты ходишь по тонкому льду, — произнес он негромко, но отчетливо. — Божество Хаоса обосновалось в физическом теле. Метеориты усиливаются. Ты вернулся в институт с разрушенными каналами. И при всем этом ты ведешь себя так, будто у тебя в запасе еще лет двести.

— Мне лестно, что ты за мной наблюдаешь с такой заботой.

— Это не забота, — он чуть наклонил голову. — Это констатация. Мы нейтральная сторона. Мы не помогаем и не мешаем. Но даже нейтральная сторона отмечает, когда кто-то лезет в пасть к дракону.

— Дракона я как раз убил.

— Ах да, Владимир Кузнецов. Высшее божество… Все же это больше случайность, чем закономерность.

— Случайности уже стали моей привычкой, — кивнул я.

— Это и настораживает. Привычка к опасности притупляет чувство самосохранения.

Я посмотрел на него, потом за окно. Фонарь на углу корпуса мигал, бросая на снег рваные тени. По аллее прошли двое студентов, о чем-то споря и размахивая руками.

— Знаешь, раньше я бы провалился под этот тонкий лед, — сказал я спокойно. — Теперь я на нем танцую. Так что спасибо за наблюдение, но я справлюсь.

Страж несколько секунд смотрел на меня тем самым нечеловеческим взглядом, от которого хотелось поежиться. Потом уголок его губ чуть дрогнул.

— Любопытно, — тихо произнес он. — Ладно, оставлю вас наедине.

И ушел.

Не физически, конечно. Просто глаза Фанерова мигнули, и на меня снова смотрел Женя. Обычный, живой, с привычной искрой в глазах. Только теперь эта искра горела злостью.

— Ты!.. — зашипел он, ткнув мне пальцем в грудь. — Ты опять разговаривал с этим⁈

— Женя, спокойно.

— Я спокоен! Я очень спокоен! Я настолько спокоен, что сейчас тебе врежу! — он сжал кулаки и принял что-то отдаленно напоминающее боевую стойку. Получилось не очень убедительно, учитывая, что фикус за его спиной был примерно такого же уровня угрозы. — Каждый раз, когда этот тип вылезает, у меня потом полдня голова болит! И каждый раз из-за тебя!

— Из-за меня?

— А из-за кого⁈ Пока тебя не было, он сидел тихо! Только ты появился, и он тут же активизировался! Знаешь, каково это, когда в твоей голове кто-то включает режим наблюдения? Это как быть телевизором, который не может переключить канал!

— Женя…

— Давай сразимся! — он выставил кулаки перед. — Прямо сейчас! На стадионе!

— Фанеров, ты хочешь подраться с человеком, у которого разрушено девяносто пять процентов каналов?

— Ну так еще лучше! Хоть кто-то тебе должен надавать по жопе!

Лора, стоявшая рядом, беззвучно аплодировала.

Я положил руку ему на плечо. Фанеров напрягся, но не отодвинулся.

— Женя, я обещаю, мы разберемся с твоим Стражем. Но не сегодня. А подраться мы с тобой можем хоть завтра на занятиях по фехтованию, если Асая Рей не против.

— Он будет только «за», — буркнул Фанеров, но кулаки опустил. — Ему тоже скучно.

— Вот и договорились.

— Ничего мы не договорились! Ты всегда так делаешь! Говоришь что-нибудь спокойное, и я потом стою как идиот, не зная, ругаться дальше или нет!