Сириус Дрейк – Это кто переродился? (страница 31)
— Угу… Пару раз пересекались в гимназии. Редкий слизняк. Не хочется, чтобы кто-нибудь из таких, как он, узнал меня.
Мы отошли к столам, и я плеснул Марьяне шампанского. Ее немного потряхивало, и она залпом осушила бокал.
— Волнуешься?
— А ты нет, Вань? Если не пройду, бабушка меня убьет.
Поджав губы, я отпил шампанского. Что ж, это весомый мотив.
Вдруг со сцены раздалась торжественная музыка, и народ оживился. Немного погодя, вспыхнул экран и на нем возникло огромное бородатое лицо с кустистыми бровями. Выглядел маг внушительно.
— Это Верховный архимаг Марципаний, — шепнула мне Марьяна. — Он очень любит поболтать, так что держись…
Раздался басистый голос:
— Досточтимые архимаги, чародеи, достойные аристократы и вы, юные участники, что вскоре докажут свое право называться магами не на словах, а на деле! Я Верховный архимаг Марципаний рад вас приветствовать под этой крышей Верховного Арканума! Знайте же, что вскоре вас ждет Испытание, которое определит только лучших из лучших!
Пока он болтал, я никак не мог глаз отвести от его медальона — отлитого из чистого золота.
— А отчего он сам не выйдет на сцену? — шепнул я Марьяне. Та ответила:
— Старый, наверное. Вот и не выходит из своей башни. Или ему просто лень.
Пока я облизывался на эту золотую прелесть, Марципаний принялся перебирать кучу родов, которые приветствовали его с балконов, пересказал историю «славных деяний» Арканума, а затем перешел к философским вопросам бытия.
Вот тут я и понял — это и впрямь надолго.
— … что это за тропа? — скрежетал голос Марципания. — Что это за тропа магии, вымощенная вечными вопросами, что присуща миру от рождения эпох? Лишь боги знают, когда тени ушедшего станут светом, а сомнения щитом праведных…
По рядам прошелся еле слышный стон.
— Старый зануда… — вздохнула Марьяна, как и все, стараясь сохранять сосредоточенное выражение лица, а Марципаний все не умолкал:
— Вы сюда пришли не за титулами, но за правом услышать, как пульс магии вторит ритму вашей крови! Запомните: звание мага-аристократа — не привилегия, а обет. Обет стоять на границе между хаосом и порядком…
— Давай ближе к делу, — послышался шепот собравшихся. — Ноги уже болят.
Следом он принялся вспоминать «славные деньки», а спустя еще сорок минут болтовни обо всем и ни о чем, вдруг заявил:
— … как вы знаете, не так давно скончался наш дорогой король Олаф Освободитель. Нельзя и представить, как много он сделал для нашего народа в деле освобождения от зла, под которым мы страдали многие-многие годы. Сотню лет славный Олаф правил нами, и совсем недавно его доброе сердце остановилось…
Марципаний взял короткую паузу.
— Ушла целая эпоха. Эпоха великих деяний. Почтим память ушедшего монарха минутой молчания.
Замолкнув, он закрыл глаза. Как и все вокруг. На экране появилось изображение Олафа, и все медленно склонили головы.
Я же хрустнул зубами. Нет, закрывать глаза в честь своего убийцы я не собираюсь. Время шло, а эти идиоты все стояли и стояли с закрытыми глазами.
Меня же эта чушь начинала страшно бесить.
— Довольно! Начинайте уже! — крикнул я в полной тишине.
Все как один раскрыли глаза. На балконах охнули.
— Какая дерзость… — прошептал кто-то сбоку.
От авторов:
Глава 11
Ты боишься темноты?
Только Марьяна закрыла глаза, как ярко вспыхнул огонь, и перед ее взором появилась она.
Башня. Гигантская. Черная. Зловещая.
Вокруг в свете дрожащих огней бегали орды каких-то рычащих теней. У подножия строения стояли клетки, из которых вылезали руки и лица истязаемых людей. Воды залива вокруг острова чернели как нефть, а вдалеке виднелся темный силуэт города. Оттуда тоже доносились крики.
Вдруг с неба раздался голос Марципания:
— Вот отчего нас спас Олаф! Сотни лет наша страна представляла собой царство ужаса и страданий! А всему виной тот, кто жил в башне и его слуги, что служили ему!
Вдруг на самой вершине Башне показался гигантский силуэт с крыльями. Его глаза зажглись, а затем из пасти вырвалась струя пламени. Его рык зазвучал громом и молнией. В ответ снизу разразилось не менее жуткое рычание сотен глоток. Чудовище же рвануло в вверх, а затем, широко расправив крылья, пронеслось над головами своих приспешников.
Затем на самом пике Башни появились три фигуры — и одна из них носила длинное красивое платье. Сердце Марьяны екнуло: точно такое же она еще в детстве видела в шкафу у бабушки.
— И не было спасения от этого ужаса, пока Олаф не поразил его и не освободил нас и не повел нас в светлое будущее!
Взяв ее под руки, девушку сбросили с Башни — и прямо в раскрытую зубастую пасть монстра. Не успела она вскрикнуть, как Башня пропала в дыму. Все стало полностью черным, и из тьмы выглянули глаза с вертикальными зрачками.
Вновь заговорил маг:
— Не думайте, что мы пытаемся вас напугать, но предупреждаем — если сомневаетесь, отступите! Всех, кто пойдет до конца, ждет Испытание, и оно будет совсем не таким как все предыдущие. Вы пройдете через огонь, зубы чудовищ, хитроумные ловушки и собственный страх! Вам предстоит…
Но не успел он договорить, как существо с вертикальными глазами щелкнуло пастью и рявкнуло:
— Довольно! Начинайте уже!
Марципаний осекся, а затем вспыхнул свет. Часто моргая, Марьяна подняла веки. Все стояли пораженные и протирали глаза. Тишина была звенящая.
Марьяна поймала взгляд Ивана. Они были одни, а вокруг образовалось небольшое пустое пространство. Переглядываясь, окружающие перешептывались и смотрели как на прокаженных.
— Какая дерзость… Да как он посмел?..
Осознав о ком они, Марьяна закатила глаза. Ваня… Ну конечно!
Овцы. Они просто овцы. Одно слово против, и всех этих людей будто молнией поразило. У дворян на балконах мина была такая, словно я вообще совершил нечто мерзкое.
— Это ты сказал, парень⁈ — разнесся по залу грозный голос. — Тебе кажется, будто наш добрый король Олаф не стоит поминовения?
Я ухмыльнулся.
— По моему мнению, мы напрасно тратим время. Все эти разговоры… Приемы, банкеты… Славословия… Я же пришел сюда заниматься делом.
И снова по рядам присутствующих пронеслась волна шепота. Моих ушей коснулась фраза «кощунство». Меня тронули за локоть — это была Марьяна, она была бледнее мела. За ее спиной я заметил движение, а затем в толпе появились охранники. Двигались они к нам.
— Раз он считает, что напрасно тратит время! — крикнули с балконов. — Пусть выметается! Этому наглецу нет места в Аркануме!
Раздался свист и одобрительное ворчание, а затем откуда-то донесся еще один голос:
— Ой ли, ваша милость? Так-то этот дерзкий молодой человек недалек от истины!
И тут же вновь упала тишина. Застыв, все закрутили головами, и спустя пару секунд на балконе показался улыбающийся маг с черной клинообразной бородой с легкой проседью.
— Вергилий? — нахмурился Марципаний. — Ты в своем уме⁈ Оскорбление памяти короля… Это непростительно!
Яркие голубые глаза мага засверкали. Он указал на меня ладонью.
— Где тут оскорбление? Этот парень несдержан, это так, но он смел — юноша всего лишь выразил то, что вот уже полчаса как вертится у каждого на языке: мы пришли сюда делать дело, а не слушать бесконечные разговоры и поминовения павших! Почему бы нам не оставить эти формальности и не начать уже процедуру отбора, а, достопочтимый Марципаний?
В ответ зазвучали робкие шепотки и одобрительные возгласы. Вергилий же, встав на поручни, легко прыгнул под потолок. Его мантия взметнулась, и он полетел к сцене прямо по воздуху. Зал охнул, а этот мужчина легко и плавно приземлился перед экраном.
Хлопнув в ладоши, он воскликнул:
— Пафнутий! Бонифаций! А ну сюда!
На сцену тут же забрались двое коротышей в мантиях — они были похожи как две капли воды, только у одного борода была черная как смоль, а у другого белая как снег.