Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 4 (страница 9)
— Не тронь его! Это моя любовь! Гедимин, держись!
Собрав все оставшиеся силы, Игорь перевернулся и тут же скривился от боли. Живот был весь в крови, но не это было самым страшным.
Двое оставшиеся мечеруких порубленными тряпками лежали под ногами сражающихся, трупы потоками воды сносило в фонтан. Гедимин же отбивался как мог, но его теснил Иван. Теперь его ничего не сдерживало — сабля была словно продолжением его руки.
А вот со спины к нему заходила Марьяна — в ее руке был нож. Вскинув его, она прыгнула на Обухова.
— Не тронь его! Он — моя… — но ее снесло как молнией. Это был Артур.
Оба они полетели в фонтан и в туче брызг исчезли под водой. Криков было много.
Глава 4
Как напугать царевича?
— Это мое ведерко, отдай!
— А вот и нет!
— А вот и да! Мне его мама подарила!
— Нет! Врешь!
— Да! Да! Да!
— Нет! Нет! Не-е-е-ет! — и вскочив, Марьяна топнула ножкой. — Ты вообще помалкивай, я принцесса, поэтому и ведерко мое!
Гриша не смог стерпеть такой несправедливости. Дома все ведерки, совочки и куклы были в его распоряжении, и никто, даже папа, никогда не трогал их без его разрешения. Встав, он толкнул Марьяну, и она, пискнув, упала попой в песок.
— Ты что?.. — пискнула она. Гриша огромной скалой стоял над ней, закрывая солнце. Ведерко было у него в руках. Кепочка была повернута козырьком назад. — Ты чего толкаешься⁈ Я бабушке скажу! Она королева, и она тебя накажет!
— Говори. Только и можешь, что жаловаться своей бабульке. А сама… Тоже мне, принцесса! И без ведерка!
— Бабушка-а-а-а! — завизжала Марьяна на весь парк. Увы, кроме пары пуделей ее услышал один Аристарх, сидящий на лавочке. Поглядев на Марьяну с неодобрением, он отложил газету.
— Аристарх, где бабушка⁈
— Бабушка отдыхает… — вздохнул он, покосившись в сторону кустов, за которым находился тот самый дуб. — И вам бы не стоило ей мешать.
— Он плохой! — и вскочив, Марьяна ткнула в Гришу пальцем. — Он мое ведерко взял!
Аристарх вздохнул.
— Марьяна Васильевна, кажется, мы с вами проходили это… Пусть Корона и верховная власть в Королевстве, но на имущество аристократии, кроме особых случаев, она посягать не имеет право. А это ведерко — это именно оно.
Гриша ухмыльнулся.
— Поняла! Прынцесса!
Остальные дети тоже сошлись вокруг Марьяны кружком и отняли у нее все — и совочек, который принес Саша Волгин, и формочку-ромашку, которую принесла Оля Державина, и даже Игорек Илларионов забрал свою лопатку. С неохотой, но все же.
— Так тебе! Прынцесса!
Они засмеялись и начали тыкать в нее пальцами.
Марьяна заплакала. Она никак не могла понять: если ей нельзя брать чужие ведерки, кроме каких-то там случаев, то в чем же смысл быть принцессой? Дождавшись, когда Гриша отвернется, она подошла сзади и пихнула его в спину.
— Не нужно мне! Забирай! Не хочу быть принцессой!
Поднялся крик, песок полетел в разные стороны — и больше всего в глаза. Визжащие дети сплелись в кучу-малу.
— Так! Разошлись! — зарычал Аристарх и кинулся разнимать дерущихся. — Только драки мне тут не хватало! Марьяна Васильевна, принцессы не кусаются!
Отодрав ревущую Марьяну от Гриши, он потащил ее прочь.
— Бабушка узнает о вашей выходке.
— ДА! — выкрикнула девочка, размазывая слезы по красному лицу. — И пусть она отрубит им всем головы! Всем! ВСЕМ ГОЛОВЫ С ПЛЕЧ!
Ей стало так холодно, что Марьяна проснулась. Увидела пузыри, какую-то муть, дергающиеся силуэты, и подумала, что спит. В самом деле, откуда во дворце, полном высоких гостей, толщи воды, струящиеся по ним ниточки крови и какие-то изломанные четырехрукие твари с мечами вместо рук?..
А еще Артур, что, обхватив ее за талию, тащил ее к поверхности. Он и в глаза ей боялся заглянуть, а тут… Булькая, парень тащил ее все выше и Марьяна решила ему помочь. Может, если они дотянутся до поверхности этот глупый сон уже закончится?
Вода разошлась, и их вытолкнуло на поверхность. Ее немедленно накрыло звуками и дрожащим светом. Пока Артур тянул ее к зубастой скульптуре, она могла только хлопать глазами.
Они были снаружи дворца. Наверху, за балюстрадой, столпилась куча кричащего народа, а совсем рядом звенела сталь — Ваня в очередной раз взмахнул саблей, и его противник покачнулся. Им оказался царевич Гедимин, который так нагло требовал ее руки. Ужаснее всего, что у них под ногами была куча обезглавленных трупов, а сама Марьяна с Артуром плавали в фонтане.
— Что… что… — бормотала Марьяна, трясясь от холода. — Что происходит?
Сев на портик, парень затащил ее за собой. Только оказавшись на твердом, Марьяна поняла, как сильно продрогла. Зубы отбивали бодрую дробь. К счастью, фонтан сбросил напор и начал постепенно затихать, а до Марьяны наконец дошло, что это никакой не сон.
И что было самое ужасное, тела, лежащие на земле, были ей знакомы. Со всеми ними она когда-то играла в детстве. Всех их она обещала обезглавить.
Золотой глаз Кировой чесался, и она не могла взять в толк, какого черта? Поминутно морая, Магистр пыталась наблюдать за схваткой, решить задачу, в которой любое решение спровоцирует далекоидущие последствия, а также контролировать своих людей. Лаврентий с остальными Инквизиторами уже взял гвардию Гедимина в кольцо и только ждал сигнала, чтобы смять их. Рация на ее бедре еле слышно шипела, а Кирова только морщилась.
— Рано… — бурчала она, бегло ищя в телефоне того, кто мог бы помочь ей разрубить этот гордиев узел.
Как ей поступить? Попытаться связаться лично с Царем? Увы, если это не личная инициатива царевича, то Павел Гедиминович им тут точно не помощник. Попытаться связаться с Дарьей Алексеевной? Смешно, не для того Королева давала Кировой такие полномочия, если во время часа Х, той нужно просить у начальницы совета.
А ведь ситуация была как раз по ее профилю. Где нет решения, но оно должно найтись.
Есть четыре варианта. Первый — смерть царевича от рук Обухова. Это обещает одно — войну с Царством, к которой их страна, обескровленная вторжениями с Изнанки, точно не готова. Так они сохранят лицо и отомстят за убийство своих, но спровоцируют трагедию.
Второй: выживи Гедимин, но уйди с позором — он затаит обиду, а затем точно вернется с войском. Плюс аристократия такого поворота ни Магистру, ни Королеве точно не простят — все же он у всех на глазах лишил жизни аж пятерых молодых наследников и убил главу рода Волгиных. И так эта охота за золотом заставила Кирову танцевать на лезвии ножа. Восстания в преддверии боевых действий им точно не нужно.
И третий вариант. Если взять царевича в плен, судить, а потом обменять на мирный договор, то возникнут вопросы, и у Царя, и у аристократии. Это решение самое непредсказуемое… И очень худое…
И четвертый — отдать ему Марьяну, что означает лечь под Царство. Получить Гедимина как нового Короля. Нет, это смертный приговор и их Королевству, и всем, кого Кирова видит вокруг себя. Ее песенка точно будет спета.
Магистр ухмыльнулась. Ирония в том, что такой исторический выбор сейчас лежит сугубо на ее плечах, и сделать его она должна за те ускользающие минуты, пока сердце Гедимина еще бьется, и вот-вот его пронзит… И кто⁇
Обухов. ОБУХОВ! Какой-то жалкий выскочка, который…
Она мотнула головой. Конечно же, нет. Как может быть жалким выскочкой, тот, кто перебил всех телохранителей лучшего фехтовальщика Царства, а теперь гоняет его вокруг фонтана? Тот, кто выдержал бой с ее лучшим оперативником, и при этом, как говорил Лаврентий, так и не выложился на полную?
Нет, Обухов не выскочка. Он нечто большее. Намного большее.
Как забавно… Магистр призналась себе в этом именно сейчас, когда этот Обухов вот-вот перевернет шахматную доску с ног на голову!
— Доминика Александровна, — бурчала рация голосом Лаврентия. — Нужно действовать сейчас. Взять царевича в плен, иначе…
— Это немыслимо! — кричали аристократы, столпившиеся в первых рядах. — Этот ублюдок убивает наших детей одного за другим, а мы просто смотрим за этим⁈
Но им отвечали:
— Прошу прощения, но мы не имеем право вмешиваться. Это ду…
— Дуэль⁈ Это не дуэль, это резня! Мой мальчик, мой Гриша… — и одна из аристократок снова бросилась в слезы. Ее тут же оттащили прочь.
— Мы понимаем ваше горе, но честь…
— Дайте, дайте мне! К черту честь! — и седой аристократ поспешил вниз по лестнице. — Я убью этого шакала!
На его пути встали гвардейцы. Аристократ рванул на них.
— Дорогу! А то и вас сожгу к черту!