Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 4 (страница 10)

Гвардия Королевы не была бы гвардией Королевы, чтобы не справиться с любым, кто попытается прорваться сквозь них. До тех пор, конечно, пока гости всем скопом не решат обрушиться на них, чтобы отомстить. А судя по доносившимся крикам, до этого всего ничего.

— Дарья Алексеевна! — кинулись аристократы к Королеве. — Что же вы смотрите⁈ Наших бьют! Ладно, ваша внучка сошла с ума, но вы!

Но та повернулась к Кировой.

— Доминика Александровна. Они правы. Мы не можем просто так дать царевичу уйти. После того, что он сделал…

Кирова вздохнула. Как будто она сама этого не понимает.

— А вы что предлагаете, милочка? Отдать сына Павла Гедиминовича на растерзание толпе? А потом его труп отдать отцу с извинениями?

— Но…

И тут Кирова задержала палец, которым все еще крутила контакты. Сунулась в 'черный список", и едва не расхохоталась. У нее аж мурашки выступили на спине.

Вот оно — решение. То самое, о котором она точно сильно пожалеет. Увы, иного исхода ей никто не дал.

Нажав вызов, Магистр прижала телефон к уху. И тут…

— Любовь моя! — взвизгнула Марьяна и, перепрыгнув через балюстраду, кинулась к сражающимся. — Держись!

И как назло в этот же самый момент гвардейцы пытались остановить целых пятерых безутешных родителей. Принцесса прошмыгнула у одного под мышкой и выхватила у него кинжал.

— Назад!

Марьяна бежала к фонтанам, где Обухов уже вот-вот грозился прикончить своего противника. Девушка завывала:

— Не тронь его! Это моя любовь! Гедимин, держись!

— Проклятье! Куда?

Кирова попыталась поймать ее силой, но, как назло, абонент ответил. Ее Хватка схватила лишь воздух, а в трубке раздался хриплый голос:

— Ника?.. Ты ли? Какая приятная неожиданность…

— Привет, дорогой мой, как дела?..

Ее всю разрывало: она вцепилась в барьер, чтобы кинуться хватать эту обезумевшую дуру, которая вот-вот сама расстанется с жизнью, и одновременно пыталась оставаться спокойной, чтобы спасти Королевство от войны.

От чего ей придется отказаться, и вот оно снова — решение за долю секунды. Ее профиль.

Марьяна бежала прямо на Обухова с ножом. Обухов — почти пронзил Гедимину грудь. Аристократы прорывали кольцо гвардии. Они убьют всех.

Один удар, и шахматная доска снова перевернется.

И тут ее спасли — откуда не возьмись выскочил тот странный дружок Обухова. Схватив Марьяну за талию, он толкнул ее прямо в фонтан, а затем повалился вместе с ней.

Аристократы мигом перестали орать и кидаться на гвардию. Задержали дыхание.

Марьяна с Зайцевым пропала в фонтане. Гедимин же ловко ушел от смертельного удара, попытался контратаковать, но под натиском аж трех клинков вновь отступил — рыча, плюясь и безуспешно пытаясь использовать магию, но «умное» кольцо у него на пальце было против: било его разрядом каждый раз, когда он пытался пробудить Дар.

Идиот. Его надолго не хватит.

— Что у вас там за шум? Веселитесь, наверное? — хохотнули в трубке. — И без меня⁈

— Нет, какое уж тут веселье? Одни проблемы. У нас тут…

Но ее прервали:

— Ника! Душа моя! Повелевай! Сделаю все! Сниму луну с неба! Срою гору! Убью самого Царя Павла! — говорили у нее в ухе с сильным южным акцентом. — Только обещай одно… Еще раз взглянуть в твой небесный глазик…

Звяк! — и саблю выбило из руки царевича. Вскрикнув, он повалился на спину и сразу же вскинул подбородок. В него уперлось острие моей сабли. За его спиной зависли два меча Вергилия.

— А ты хорош… — выдохнул царевич. — Даже не ожидал, что такое ничтожество сможет…

Он не знакончил, как мой сапог наступил ему на грудь с двухглавым змеем, державшем в когтях золотую корону.

— Сдаешься, Гедимин? — спросил я, пачкая этот герб подошвой, на которой еще была кровь тех, кого он хладнокровно убил. — Или же…

Но царевич просто плюнул мне в лицо. Плевок пролетел мимо, но мне все равно было неприятно. Плеваться? Не царское это дело.

— Попробуй только коснись меня, Обухов! — зарычал Гедимин, пытаясь сбросить мою ногу. С боков уже появлялись его люди — магией от них несло совсем не по-детски. По обнаженным мечам гуляли магические искорки. — За мной стоит Царство! Мой отец…

— О нет! — закатил я глаза. — Только не надо угрожать отцом, умоляю… Ты же не Позорин…

Краем глаза я видел, как из воды выбирается Марьяна — они с Артуром сидели у подножья памятника мне и дрожали как на ледяном ветру.

Царевич зашипел:

— Тебе нужна эта мокрая шавка? Забирай, и…

Договорить он не успел, как мой ботинок впечатался ему прямо в зубы. Рухнув на спину, царевич выплюнул зуб — и он улетел прямехонько в бассейн.

— Обухов! Ни с места! — раздался крик Кировой с балюстрады. — Он проиграл, отойди от него!

А его люди уже были тут как тут. Каждый их меч, топор или копье накалялиось до такой степени, что в состоянии было расплавить металл. У меня даже глаза заслезились от жара.

— Отойди от него, пес! — послышалось из-за глухого забрала. — Он царской крови!

Я же протянул ладонь Гедимину.

— Давай сюда кольцо, — и указал на его правую руку, где сверкала безделушка, которая, очевидно, и сводила Марьяну с ума. — И тогда можешь проваливать ко всем чертям.

Я, конечно, мог бы и сам забрать его силой, однако очень хотелось, чтобы он публично передал мне кольцо — и как победителю и как тому, кто выше и сильнее его. Судя по выражению лица царевича, он сам понимал, НАСКОЛЬКО это унизительно для его паршивой гордости. Все же за нами наблюдал весь высший свет Королевства.

Кольцо гвардейцев сошлось теснее.

— Наглец! Это его родовой перстень!

— Не это, идиоты. То, что он носит на большом пальце. Это мой приз за победу в дуэли. Или же, Гедимин, мне лучше забрать твою жизнь?

Царевич ухмыльнулся.

— Это у тебя точно не получится сделать, если тебе дорога жизнь! И кольцо ты не получишь. А знаешь, что ты только что принес своей стране? Война! Вот, чего ты добился своей победой, Обухов! И вы все!

И он нашел глазами Лжедарью.

— Отец узнает о вашем «теплом приеме», ваше величество, и тогда…

Он не договорил, как у него в кармане зазвонил телефон. Очень громко и настойчиво. Проигнорировав звонок, Гедимин снова попытался подняться, но я только сильнее надавил ногой ему на грудь.

— Сука, убейте это ничтожество! — заверещал Гедимин, и тут один из его людей сделал движение, чтобы проткнуть меня насквозь, однако…

Мой Взгляд заставил воина попятиться, а затем и выпустить оружие из дрогнувших пальцев. Звякнув о камень, обжигающе горячий клинок рухнул прямо на ладонь Гедимина. Взревел он как раненый медведь.

— Ты чего делаешь, идиот⁈

Я же улыбнулся и полыхнул своей аурой УЖАСА. Несильно, чтобы она не дошла до балюстрады, а вот окружающие точно должны были ощутить ее до кончиков пальцев. Их кольцо тут же разомкнулось, и, оступаясь, они кинулись прочь. Трое попадали в фонтан и сразу же пошли ко дну — тяжелые доспехи делали их ходячими топорами. Еще двое упали там где стояли, кажется, даже лишились чувств.

Под брызги, грохот доспехов и крик одинокого солдата, который побежал прямо к воротам, я расхохотался Гедимину в лицо.

— Вы чего творите?.. — простонал он, дрожа все сильнее.

О да, он тоже почувствовал мою силу. Пришлось даже немного приструнить ауру — а то от штанов его высочества уже начинало попахивать.

— Давай сюда кольцо, — и я снова протянул ладонь. — И тогда уйдешь живым. Может быть.

Его руки страшно дрожали, и царевич принялся тащить кольца со своих пальцев, а их у него было целых шесть. С каждым ему пришлось повозиться.