Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 4 (страница 38)
К ним двигался он. Мастер, или, как его называли на этой чертовой арене:
— Костолом! Костолом! Костолом!
Очередной день прошел просто прекрасно. Пиво лилось рекой, клиенты не буянили, не дрались, играла веселая музыка, а вместе с ней радостно звенел кассовый аппарат. Новые официантки включились в работу и справлялись куда лучше девчонок. Да, они не такие красивые, но рукастее прежних сотрудниц раз в десять.
Так было уже вторую неделю. В голове крутилась даже мысль о том, чтобы расширяться…
Но.
Борис вздохнул. Все было слишком нормально. Пусть бар процветал, денег становилось все больше, а число седых волос на голове не росло такими пугающими темпами, однако…
Он снова вздохнул. Ему было до одури скучно.
Без Ивана, Марьяны, Силантия и остальных жизнь потеряла какую-то изюминку. В бар больше не захаживали странные личности, никто не нес сюда золото мешками, не проводил запретных обрядов с его самогонным аппаратом, не вызвал на магические дуэли, из подвала не доносилось не то что мучительных криков, но даже мышиного писка.
Даже тот подозрительный шмель куда-то подевался. И Силантий исчез. И Ногай почему-то не захаживает. А уж те страшные гуманоидные ящерицы…
— Эхх… — протянул Борис. — Тоска…
Один кот Василий не оставил «Котел», однако и ему тоже было скучно. Сидел на своем бочонке, повесив усы и даже не реагировал, когда к крану подходили слишком близко.
Подперев кулаком подбородок, бармен обвел клиентов скучающим взглядом. Право, он бы сейчас обрадовался даже тому мрачному Инквизитору, который однажды зашел к ним. Как там его?..
— Может, позвонить Ивану? — задумался Борис, погладив кота. — Спросить, как дела?
Звякнул колокольчик на входе, но заскучавший бармен даже не повернулся в сторону клиента. Ибо какой смысл? Очередной — как любили говорить молодые, «нормис» — сейчас подойдет к бару…
Шаги начали приближаться.
…сядет на стул…
Стул скрипнул под чьим-то весом.
…закажет пива…
— Эй, бармен, налей пива!
…а бармен возьмет и нальет ему пиво. Ибо как иначе? А тот просто будет сидеть и уныло тянуть свое пойло. Потом свалит. Все как всегда. Нормально до одури.
Вздохнув, Борис наполнил кружку и, не глядя, сунул клиенту в руку, затянутую в черную перчатку. На пальцах золотились кольца.
И только тут Брис понял, что всю эту бесконечно долгую минуту, прошедшую с момента появления клиента в баре, ни один из клиентов даже не шелохнулся. Все как воды в рот набрали.
Он поднял глаза. В ответ на переносице гостя сверкнуло пенсне.
Лаврентий пил уже третью кружку, а на душе все также было крайне паршиво. А тут еще эта тишина. Он не для того пришел в бар, чтобы слушать тишину.
Покосившись на завсегдатаев, которые всячески делали вид, что «веселятся», он спросил толстого бармена — испуганного и потного, как тюлень, попавший в баню:
— У вас всегда так тихо?
Тот пробурчал что-то невнятное, а Лаврентий махнул рукой. Хотел было убраться из этого унылого места, как в кармане зазвонил телефон. Это был Григорий.
— Слушаю…
— Лаврентий, — послышалось на «проводе». — Я не могу больше сидеть и…
Инквизитор скрипнул зубами. Опять за свое.
— Будешь сидеть столько, сколько понадобится. Это приказ.
— Но Кирова…
— Пока Кировой нет, организацию возглавляю я, — сказал Инквизитор. — И ты подчиняешься моим приказам. Оставь своего Обухова и его «учеников». Они под моим присмотром.
— Ты ли это Лаврентий⁈ — взорвался Григорий. — Ты ли? Тот, кто поклялся уничтожить любое проявление Изнанки и Древних искусств, каким бы оно ни было? Сколько лет мы давим скверну, и что я слышу⁈ Неужели твой брат таки победил тебя?
Нахмурившись, Лаврентий поймал взгляд бармена. У него по лбу катились капельки пота, однако на губах была какая-то странная улыбочка.
— Григорий, — терпеливо сказал Инквизитор. — Мне кажется, ты забылся. Мало того, что ты сейчас задаешь неуместные вопросы и претензии своему непосредственному начальнику. Так ты еще, кажется, забыл, кому обязан? Забыл, кто вытащил тебя из трущоб?
— Нет, Лаврентий, я не…
— Во-первых, не Лаврентий, а Лаврентий Иоаннович. Во-вторых, когда я говорю, не лезь не в свое дело, это значит НЕ ЛЕЗЬ НИ В СВОЕ ДЕЛО. И если рядом с тобой есть еще несколько у****в, которые думают, что могут выбирать, какие приказы выполнять, а какие нет, то они ошибаются. Обо всем, что нынче происходит вокруг Обухова, Вергилия и «учеников», я буду нести ответ перед Кировой и Королевой. Более, не перед кем. Понимаешь?
В ответ послышалось сопение.
— Понимаешь, Григорий? Не слышу ответа.
— Понимаю… — и он отключился.
Скрипнув зубами, Инквизитор допил остатки пива.
Гриша уже вторую неделю сам не свой. Его можно понять — ведь именно твари Изнанки изуродовали его на всю жизнь, однако… Как бы он не натворил чего-нибудь глупого.
Как бы не сорвался. А ведь он может. Психолог еще год назад подтвердила — крыша у него с дырками.
А раз так, то надо разыскать его, и чем быстрее, тем лучше. Кто знает, ОТКУДА он звонит…
Инквизитор хотел было направиться на выход, но тут телефон снова зазвонил. Вытащив трубку, он удивленно приподнял брови. На экранчике значилось: «Кирова».
Сглотнув, он прижал трубку к уху.
— Да, Доминика Александровна.
— Лаврентий, дорогой — сказали на «проводе», однако совсем не тем голосом, которого он ждал с замиранием сердца. Говорил мужчина с сильным южным акцентом. — Как хорошо, что ты так быстро ответил. А то мы с Никой думали, не занят ли ты? Как дела, дорогой?
— Кто это?
— Слушай, Лаврентий, зачем отвечаешь вопросом на вопрос⁈ Я к тебе со всей душой!
Инквизитор с хрустом сжал кулак. Этот голос он узнал.
— Едигей… Откуда у тебя телефон Доминики? — спросил он, раздумывая как быстрее всего попасть в Орду, чтобы вырвать сердце у этого грязного ублюдка, а потом запихать поглубже в задницу их Великому Хану. Идиот-подчиненный может подождать.
— Как откуда? — спросили обидчивым тоном. — Она мне его и дала, да, родная? Кивает.
И Едигей хохотнул. Затем оттуда раздался громкий чмок.
— Мва! Красавица моя! Хочешь поговорить со своим обожаемым Лаврентием? Нет? Ах, почему? Спать хочешь? Ну, спи-спи, родная. У нас завтра снова тяжелый день…
Он вздохнул, и откуда-то послышались скрипы. А еще голоса — кажется кто-то пел.
— Знаешь, почему она выбрала меня, Лаврентий? — продолжил Едигей более холодным тоном. — Потому что я — человек слова. Сказал ей, что она будет царицей и выполнил свое обещание. А ты? Ты, Лаврентий?.. Что ты ей дал?
Лаврентий не ответил. У него в голове были расписания рейсов. Если он сейчас пошлет его к черту, то в Орде он будет к…
Нет. Если поспешить, то, даже если его не перехватят по дороге, Магистра он точно живой не застанет. Кирова всегда говорила ему — будь холоден и терпелив, Лаврентий. Жди, и тогда рано или поздно твой враг ошибется.
— Молчишь? — фыркнул Едигей. — Все вы такие, на этом вашем севере. Не умеете ценить ни жизни, ни женщин. Ты поди сейчас думаешь, как бы побыстрее добраться до этой шлюхи и задушить ее, да? Не думай так, Лаврентий. Ника — хорошая, покладистая женщина. Она достойна лучшего.
— Что ты хочешь? — холодно спросил Инквизитор.
— Я? Хочу совсем немного. Чтобы Ника была счастлива. Чтобы ходила в шелках и славила Великого Хана, вот чего я хочу! А я еще я хочу блага для Орды. И вот с этим есть небольшая проблема…
— С этим я тебе не помогу.