Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 4 (страница 36)

Его быстро подхватили и потащили прочь. Проводив его взглядом, Амалия Тимофеевна дунула на свою прядку и повернулась к нам.

— Охота удалась!

— Два дня бегал по лесам! Два дня, представляете, сир Обухов? А вы, молодые люди⁈ Выпустил из загонов всех монстров и даже устроил пожар — думал, отвлечь нас! Ха! Шалун!

И Амалия Тимофеевна выпустила облако дыма в потолок машины. За окнами снова мелькали деревья, но к счастью на тот раз не так быстро и мы могли насладиться чаем.

Стоило нам отъехать от места стычки на какой-то километр, как сзади раздались стуки, а следом задушенный стон. Шел он из багажника.

— Проснулся? — оглянулась Амалия Тимофеевна. — Сема, ты в порядке?

— Мвввв!

Выдохнув, баронесса махнула рукой.

— В порядке… А как же еще? Переломов нет, внутреннего кровотечения тоже. А легкое сотрясение и сломанное ребро — можно и стерпеть. Ну, как чай?

— Вкусно, — кивнула Лиза. — Это вишня?

— Она-она! Семе тоже нравится этот чай.

Слушая стоны, полузадушенные проклятья и стуки из багажника, я аж зауважал Амалию Тимофеевну. Быть бабушкой такого ничтожества как Позорин это еще полбеды, а вот пытаться его перевоспитывать…

Нет, для этого нужно быть поистине героической личностью.

— Не поверите, Иван Петрович, — вздохнула баронесса. — Он такой шалопай — за неделю трижды попался в руки правосудию! Трижды, и один раз угодил в Инквизицию. Говорила я его несносному папаше — избавься ты от этого гадкого золота, а он ни в какую. Вот и поплатились…

Она задумчиво принялась смотреть в окно. Мы молчали.

— Обещала же Магистру взять его на поруки, — пробормотала она, — сделать из него настоящего аристократа… Но с тех пор, как его привезли сюда, мы как белки в колесе, а толку?..

Она резко повернулась.

— Сема! Тебе не надо в туалет⁈ Рома, стоп!

Завизжав покрышками, машина встала. Мы вышли и открыли багажник. Зорин, связанный по рукам и ногам, смотрел на нас с выражением вечной муки. Во рту торчал кляп.

— Ну что, молодой человек, — сощурилась Амалия Тимофеевна. — Не надумал извиниться перед бабушкой?

Тот замотал головой. Баронесса вздохнула и захлопнула багажник. Через минуту мы снова мчались через лес.

— Вот и мучайся, мучайся с ним… — приговаривала она, попивая чай из термоса. — И ладно бы, он был смел, но нет. Пугается каждого чиха, каждого воя, а ночью спит с включенным светом. Ему видите ли, рычание из леса мешает! И как он такой умудрился пройти Испытание? Опять, поди, свалил все на плечи слуг?

Я пожал плечами. Ни защищать, ни обвинять Позорина у меня желания не было. Бабушке лучше знать, какой он. Я ей всячески сочувствовал — когда на твоей шее сидит такой слизняк, это тяжкий крест.

— Может, ему побыть с вами, Иван? Хотя бы денек? У вас, похоже, большая сильная компания, — поинтересовалась баронесса. — А то, поди, с бабушкой ему скучно. Сема! Не хочешь поехать в гости к сиру Обухову?

В ответ снова раздался упрямый стон.

— Хмм… А говорил друг… Может, хочешь, чтобы сир Обухов приехал к нам?

И снова застонали — еще отчаянней. На губах баронессы расплывалась хитрая ухмылка.

Я поспешил откреститься от такой «радости»:

— Нет, благодарю. У меня уже весь вечер забит. Мне самому приходится возиться с малышней.

«Малышня» посмотрела на меня с недовольным видом.

— А что, говорите, с его папашей? — поспешил я перевести тему.

Лицо Амалии Тимофеевны потемнело. Она как-то даже сжалась, прежде чем ответить.

— Пропал… Говорят, ушел в парикмахерскую и не вернулся. И ни полиция, ни Инквизиторы, эти бездельники, как воды в рот набрали. Пропал, и все тут. Где это видано, чтобы аристократы и просто пропадали? Не простолюдин же!

И всплакнув, она высморкалась в платок. Лицо Лизы с Ильей стало совсем грустным. Рэд тоже заскулил.

Я же покачал головой. Раз Позорина воспитала не бабушка, а папаша, то, скорее всего, тот был абсолютно таким же никчемным слизняком, как и большинство высокородных лбов, с которыми меня сводила судьба. Грусть Амалии Тимофеевны понятна, однако нам об участи очередного ничтожества нечего переживать.

— Может, его вызвали на дуэль? — спросила Лиза.

— Может, — кивнула баронесса. — Он-то как в город переехал стал ничуть не лучше Семы. Язык у него без костей, а сам, поди, и забыл с какой стороны шпагу держать.

Я хмыкнул. Яблочко от яблони, как говорится. Интересно, отчего бабушка не такая?

— Вы, городские, горазды только штаны в своих Арканумах протирать, — продолжила Зорина, — а как чего случиться, так отдуваются слуги. Слуги! Эти голодранцы в мое время годились только на то, чтобы горшки носить, мыть, стирать да готовить. А теперь⁈ Они и на войне, и на дуэлях, и на Испытаниях, и даже в борьбе с Изнанкой, как та же Ассоциация! Позорище! А аристократы? Тьфу! Сидят на диванах и если кого и бьют, то служанок за то, что они вазу разбили. Нет, я и сама не дура выдрать паршивку, если зазевается с ценным имуществом, но вот мой Сема… Я ж его едва узнала! Да, Сема? Разнесло тебя в городе?

Сзади снова застонали.

— Ну ничего, Семочка… — вздохнула она, хлюпнув чаем. — Мы еще сделаем из тебя настоящего мужчину. Хочешь ты этого, или нет.

— Только не говорите, что мне нужно высадить вас посреди леса⁈ Нет, нет, нет и еще раз нет, сир Обухов! И слышать не хочу!

Мы препирались уже минут пятнадцать, а она все понукала своего Ромчика везти нас к себе.

В какой-то момент я сдался. Мог бы использовать на ней Взгляд, однако уже темнело, а идти до особняка на своих двоих не хотелось ни мне, ни остальным. Раскрывать факт того, что мы поселились в том самом «проклятом» особняке, тоже было делом лишним. Да и вся моя команда уже клевала носом.

Поэтому я махнул рукой. На лице Амалии Тимофеевны засверкала победная ухмылка.

— Ромчик! Домой!

Но судя по тому, как быстро разошелся лес, а за ним показался забор, домой мы ехали все последние полчаса.

И был этот дом размером ничуть не меньше, чем особняк Василия Олафовича. Напоминал он настоящую крепость.

Во дворце.

Марьяну он нашел в саду под тем же дубом, где встретил ее еще при первом посещении дворца. С документами, которые лежали буквально везде, а еще с очень одиноким видом. Рядом, взрыхляя бумажки, бегал ее Пух, но она на него даже не смотрела. В кустах расхаживали гвардейцы, но их едва ли можно было счесть за приятную компанию.

Стоило Артуру выйти из-за деревьев, как он сразу поймал ее взгляд. На миг в нем мелькнула радость, но очень быстро она уступила место строгости.

— Где пропадал? — спросила принцесса ему навстречу. — Ты как бы на службе. А вдруг на меня бы напали?

— Ты приказала мне «убираться ко всем чертям», — заметил Артур. — Чертей я не нашел, зато отыскал Ивана. Он передавал тебе привет.

Марьяна поморщилась.

— Не хочу ничего слышать про этого бездельника. А ты, — и она ткнула его в нагрудник пальцем. — Еще раз исчезнешь, то… можешь убираться ко всем чертям!

Артур улыбнулся.

— Есть, моя королева.

Он хотел было пойти на пост, но вдруг тень под его ногами зашипела:

— Цветы! Цветы, балбес!

— Ой, — охнул Артур и вытащил из-за спины букет, который нарвал на клумбе.

Только увидев их, Марьяна удивленно захлопала глазами.

— Это что?..

— Цветы. Для тебя.

Взяв букет, Марьяна посмотрела на Артура словно впервые его увидела.

— Спасибо… — брякнула она и снова уткнулась в свои бумажки. На ее щечках заалел легкий румянец.