Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 3 (страница 8)

— Нет.

— И не тер ему пузико?

— Нет. А где оно? Ты видишь?

— И не кормил⁈

— Нет. Как? У него же нет рта! Ты только посмотри на него! Круглый со всех сторон. Жалкое зрелище!

Рэд же грозно зарычал.

— Ой, Ваня… Ты только и умеешь, что грозно лупить глаза, драться и рычать…

— Ну да. Разве этого мало?

— Да! И как вы с бабушкой вообще жили⁈ Что она вообще в тебе могла найти?

Тут я не мог не рассмеяться.

— Ерунду говоришь, девочка. Видела бы ты меня в прошлом, не стала бы задавать таких вопросов. Твоей бабушке завидовали все женщины Королевства.

Марьяна закатила глаза. Затем снова посмотрела на шар.

— Я приручила Пуха уже к утру. А ты… Сколько уже прошло с конца Испытания? Неделя⁈

Я пожал плечами. Примерно так.

— Разве это сложно? Просто почеши ему пузико и скажи, какой он молодец. Вот так! — и она принялась начесывать шар. Затрепетав, Рэд удовлетворенно тявкнул. — Теперь ты!

И она положила мне шар на колени. Тот попытался прыгнуть обратно, но девушка решительно прижала его ладонью.

— Вот… Положи руку ему на пузико, — и я был вынужден послушаться. — Вот так! И… Нет, не эту руку! Там где нет когтей!

Мы покосились на медсестру, которая поодаль занималась капельницами. Больше в коридоре никого не было, что было странно: все же в прошлый раз больница буквально трескалась от народа, а сейчас утро, и никого!

Я вздохнул. Теребить пузико этому наглому шарообразному мне не хотелось. Но чего не сделаешь ради девушки?

— Давай, Ваня… А то меня всю тресет, как не вспомню… Бедный Аристарх, как он там?

Но ответа не было ни у меня, ни у нее. На глазах девушки собирались слезы. Стерев их, она рявкнула:

— Чеши, кому говорят!

От неожиданности медсестра едва не уронила капельницу.

— Простите… — пискнула Марьяна, а затем грозно воззрилась на меня. — Давай!

Закатив глаза, я принялся чесать шар.

— Нежнее, Ваня, нежнее… Скажи, какой он молодец!

— Какой ты молодец! — прошипел я, не прекращая теребить «шерстку» этому круглому балбесу. — Так нормально?

— Вполне…

Рэд же выглядел отнюдь не счастливым. Как-то странно урчал и дергался. Я немного ослабил нажим, и наконец он расслабился. Даже стал немного прогибаться, словно полуспущенный мяч. А потом довольно заурчал.

— У тебя получается. Продолжай! И за ушком!

Где у него ушко, я так и не нашел, но чесал как мог. Так мы просидели еще час, а то и два. Я почесывал Рэду то ушко, то пузико, то спинку — или чего у него было? — а Маряна то и дело бегала к докторам, справиться как там Аристарх. Потом пропала в столовой вместе с Пухом.

Я же не стал ее расстраивать: возился с Рэдом, а тот уже почти не рычал, не скулил и не фыркал. Лежал у меня на коленях словно стал настоящим питомцем. А еще он был теплым как нагретая подушка.

И вибрировал.

— Приедем домой, будешь греть мне ноги, — проговори я, выискивая Марьяну глазами. Ее не было уже прилично.

Тут двери открылись, и по полу затопила знакомые тяжелые сапоги. Я поднял глаза: к нам двигалось трое Инквизиторов. Один из них оказался моим знакомым Григорием.

Только завидев меня, он удивленно приподнял бровь.

— Обухов? Вот так сюрприз! А вы что тут делаете?

— Не видите, Григорий, — отозвался я и предъявил ему шар. — Зверя приручаю.

Рэд утвердительно тявкнул. Инквизитор же подозрительно сощурился. Один в один Лаврентий — только пенсне не хватает.

— Вижу…

Только услышав позади шаги, Григорий обернулся. За ним стояла Марьяна с коробкой печенья в руке.

— Ага, Марьяна Васильевна, и вы тут…

— Григорий? — и девушка удивленно склонила голову. — Вы тут какими судьбами?

— Охраняем кое-кого. Пациента № 1.

— Что-то не так с Доминикой Александровной?

Инквизитор жутковато улыбнулся. За его спиной раскрылись двери, и за порог зашли еще пятеро Инквизиторов. Я огляделся — а побледневшая медсестра вцепилась в свои капельницы будто в спасательный круг. Рядом с ней стояло еще двое лысых людей в черном.

— Я не уполномочен отвечать на вопросы, — сказал Григорий. — Но я отвечу. Нет, с ней все хорошо. Прошу прощения, но работа не ждет.

И поклонившись, он направился прямо по коридору. Меня же пронзил подозрительным взглядом, и я снова вспомнил Лаврентия. Похоже, этим гляделкам этот тип учился у него.

Когда коридор очистился, Марьяна плюхнулась рядом со мной.

— Чего они тут делают? Я пока ходила в столовку, видела еще троицу. А еще в коридоре… Похоже, вся больница буквально наводнена ими.

— Значит, он нам соврал. И с их начальницей что-то случилось, — хмыкнул я, вспомнив Кирову в Башне. И немудрено. Если она осмелилась сунуть нос в один из верхних этажей, случиться с ней там могло все, что угодно.

Тут я поглядел на печенье в руках Марьяны. И на Рэда — он, голодно скуля, тянул к нему «мордочку». Девушка же сунула печенье мне.

— На. Покорми его.

— Куда⁈ — спросил я, взяв печенюшку, и завертел шар из стороны в сторону. — У него же нет ничего. Ни спереди, ни сзади!

Рэд обиженно тявкнул.

— Покорми! Он может взять еду ТОЛЬКО из твоей руки.

Нахмурившись, я сунул ему печеньку. Куда-то. Рэд «попытался» съесть ее, но его тушка только промялась, и не более.

— Лопай! Лопай же! Это вкусно!

— Нежнее, Ваня… — сказала Марьяна. — Он должен сам понять, как «открыться».

— Как⁈

— Не знаю. Просто должен, и все. Лаской, Ваня, лаской…

Еще пару раз ткнув Рэда печенькой, я вздохнул. Зараза, еще и ласкай всякие шары. До этого все было куда проще — просто глянь на кого-нибудь Взглядом, и он быстро выполнит все, что мне угодно. Или взмахни крыльями, почеши когтями о камень. Дунь огнем, в конце концов!

А тут… Ласка…

Устроив Рэда поудобнее, я снова потеребил ему пузико. Тот попытался «взять» печеньку, но я, хитро улыбнувшись, отстранил ее. Питомец заворчал.

— Сам знаешь, что без рта, тебе ни по чему, не съесть ее, дружище. Так что одно из двух: либо сидеть голодным, либо…