Сирил Корнблат – Искатель. 1979. Выпуск №6 (страница 26)

— Представь! Помнишь, как писал Гафур Гулям в сорок втором? Хотя откуда ты помнишь. Ты далее не знаешь… Аскарали снова поднялся. Провел ладонью по белым, совершенно белым и поредевшим волосам, пригладил их и твердо объявил:

— Мы сегодня устроим праздник.

Аскарали начал двигать шикарную европейскую мебель с такой небрежностью, словно все это происходило в караван-сарае.

— Сейчас Шамсутдин принесет бутылку водки. Ох, как я ее доставал! Целая операция! Посложнее твоих! — В его словах и движениях теперь уже не было усталости.

— Мы сегодня даже не вспомним о том сброде, с которым ты встречался. Не будем вспоминать! Не будем работать. Сегодня устроим праздник. — И он крикнул в сторону соседней комнаты: — Фарида!

Она вошла, с трудом скрывая беспокойство. Аскарали — хороший человек. Фарида уважает его. Но не случилось ли еще чего-нибудь?

— Фарида! Сейчас я вызову официанта. Он принесет самый вкусный обед «Тадж-Махала». И мы будем праздновать. Ты не против?

Она улыбнулась.

— Мы будем вместе говорить. Совсем о другом. И выпьем! Выпьем за праздник! За нового человека, который скоро родится в этом городе.

Фарида смутившись, опустила голову.

— Я пока там побуду, Аскарали-ака… — тихо попросила она.

— Конечно. А я вызову официанта.

Она торопливо ушла в соседнюю комнату. Наклонившись к Махмудбеку, Аскарали тихо произнес:

— Выпьем за нового советского человека! Понимаешь, Махмудбек? Ведь на нашей улице праздник… Самый большой праздник! На фронте полагалось сто граммов водки. Их ты получишь по праву. И я. После боя…

— А перед боем? — улыбнулся Махмудбек.

— Бой почти кончился. Наш, — серьезно сказал Аскарали. — Почти.

— Что-нибудь еще? — спросил Махмудбек.

— Об этом завтра! А сегодня праздник… И ни слова о делах…

Он подошел к двери и нажал кнопку, над которой был нарисован силуэт человека с подносом.

Разбор поездки Махмудбека завершился.

— Хорошо, если бы Джанибек сам пошел на нашу территорию. Это стало бы его концом… Но если даже он и не решится, то провалы агентов, которых он пересылает, будут его провалом… — сделал вывод Аскарали.

Он вновь выглядел усталым, озабоченным. Это был совершенно другой человек, непохожий на вчерашнего.

— Слушай… — сказал Аскарали спокойно, рассудительно. — Слушай, мой дорогой Махмудбек. Война кончилась. Ты имеешь полное право уехать сегодня или завтра. Врач советует лечиться в Италии. Но у нас ведь не хуже курорты. Хотя бы даже из-за Фариды нельзя пускаться в такой дальний путь.

— Из-за Фариды? — весело переспросил Махмудбек.

— Из-за нее тоже…

— А еще?

— Появились первые эмигранты из Европы. Те, кто сотрудничал с немцами. Конечно, Туркестанский комитет будет продолжать действовать. Эмигранты много о нем знают. Знают о ближайших планах.

— Мне надо с эмигрантами встретиться?

— Они сами будут искать возможности встретиться с тобой.

— Может, переехать на квартиру?

— Нет, — решительно сказал Аскарали. — Здесь хорошая прислуга. На вызовы «Тадж-Махала» моментально откликаются лучшие врачи. Живи здесь. Дня через два ты будешь выходить. Я сделаю все, чтобы о тебе узнали в эмигрантских кругах.

— Хорошо…

— А Фариду успокой. Вы действительно скоро, очень скоро вернетесь на родину. — Аскарали поднял ладонь. — И все! И теперь никакие твои уговоры и доводы не подействуют. В Центре принято окончательное решение.

Они замолчали.

— Ты давно пробовал писать стихи? — неожиданно спросил Аскарали.

— Бывало… — сознался Махмудбек. — Но не записывал.

— Ты еще…

— Не надо, Аскарали… — понял друга Махмудбек. — Сам знаешь, что над стихами надо работать каждый день. Теперь вряд ли что получится. Давно я отошел от литературы. Очень давно. Кажется, прошла жизнь.

— Жизнь… — согласился Аскарали и машинально пригладил свои редкие белые волосы.

Они встретились в знойный день в небольшом ресторанчике.

 — Здесь делают хороший кофе… — сказал Аскарали. — А я так тебя и не приучил.

— Да. Равнодушен. А вот зеленый чай. Сейчас бы. И… — мечтательно произнес Махмудбек.

— Горячую самаркандскую лепешку. И виноград… — подсказал Аскарали.

— Не дразни…

— Сядешь скоро в какой-нибудь чайхане.

— А ты? — серьезно спросил Махмудбек.

— И я… Куда я денусь. Ты знаешь, сколько мне лет?

— Не задумывался, — сознался Махмудбек.

— И не надо…

В ресторанчике было прохладно и тихо. Официант в мягких остроносых туфлях двигался неспешно, появляясь неожиданно и всегда вовремя.

— Я больше в «Тадж-Махал» не зайду, — перешел к делу Аскарали. — Так лучше. К тебе уже присматриваются. Живи как подобает усталому и больному человеку.

Махмудбек отпил глоток черного густого кофе. Невольно вспомнился караван-сарай, первая встреча с «преуспевающим купцом», с человеком, который направлял работу Махмудбека, приходил на помощь, был всегда рядом.

— Ты оказался прав. Адхам явился с повинной. Он выложил всю информацию, которой ты его снабдил… — Помолчав, Аскарали продолжил: — И главное, кроме некоторых эмигрантов, с тобой будет искать встречи Баймирза Хаит, важная фигура в Туркестанском комитете, бывший эсэсовец.

— Он здесь?

— Пока нет. Пока собирается… Надо узнать об их планах. А потом домой. Сразу же! Не ожидая приказа.

Они допили кофе.

— Ну что же, простимся… — вдруг сказал Аскарали.

— Как? — не понял Махмудбек.

— Я уезжаю. До встречи на родной земле. Уезжаю. Надо.

Я должен успеть довести одно дело до конца…. За тебя я теперь спокоен.

Он положил перед Махмудбеком книгу.

— Это тебе… «Бустон» Саади. Одна из редчайших рукописей. Посмотри па работу каллиграфов.

— Такой подарок… — смутился Махмудбек.

— Бери, бери. Читай. У тебя скоро будет на это время.

Махмудбек не мог, да и не имел права спрашивать, куда торопится Аскарали, какие дела и где его ждут.