Сири Петтерсен – Пузырь (страница 9)
– Я чуть не утонула, – говорила Кине из пузыря. – Они должны были это рассказать, но им плевать. И вам тоже! И никакая я не воровка. Я ничего не украла. Ни разу! Пузырь уже был в комнате, когда я проснулась!
Кине говорила правду. Она никогда не брала чужого. Была хорошей девочкой. Не то что Монрад, Ярле или их проклятая свора. Она всегда делала уроки. Не воровала. Не врала. А если и врала, то редко.
Папа положил руку на пузырь. Надавил, но рука внутрь не проникла. Даже на чуть-чуть. Даже палец. Мама потерла нос, которым ударилась о стекло.
– Кине, выходи, – приказала она.
– Лучше ты заходи, – ответила Кине.
Мама засучила рукава синей толстовки и изо всех сил налегла плечом на пузырь. Безуспешно. Она толкала пузырь всем телом, упираясь в пол ногами, лицо у нее покрылось испариной. Но ровным счетом ничего не произошло.
Невероятно.
Неужели никто, кроме Кине, не мог проникнуть в пузырь? Она вопросительно посмотрела на мумию, но та безмолвствовала. Кине решила проверить. Она прижала руку к стеклу и немножко надавила. Рука прошла сквозь стекло. Мама отреагировала молниеносно. Кине почувствовала цепкие мамины пальцы, но в последний момент успела вырвать руку и спрятать ее в пузыре.
Мама навалилась на пузырь, обняв его руками. Она барабанила пальцами по стеклу и смотрела на Кине. Глаза ее сузились и растянулись к вискам из-за того, что волосы были затянуты слишком туго.
– Кине, выходи, я сказала.
Мамин спокойный голос не предвещал ничего хорошего. Рвануть могло в любую секунду. Хотя какое это имело значение теперь, когда Кине стала недосягаема для мамы?
Кине приникла к стеклу изнутри пузыря. Благодаря черному полу она стала повыше. Кине смотрела маме прямо в глаза:
– Нет.
Повисла тишина. Кине показалось, что мама и папа перестали дышать. Единственное, что она слышала, это эхо сказанного ею слова. И даже не эхо, а отзвук в собственной голове. Слышный ей одной.
Полный улет. Лучшее слово на земле.
Нет.
Приманка
Кине закрыла книгу и бросила на пол, вверх взвилось легкое облачко серого снега. Кажется, она здорово оплошала. Это слово прокручивалось у нее в голове, пока совершенно не обессмыслилось. Оплошала, оплошала, оплошала. Оно превратилось в пустой звук. Кине достала из футляра телефон и нашла словарь.
Оплошать: совершить оплошность, сделать ошибку, промах…
Словом, как ни назови, смысл один: оплошала, оставшись в пузыре без еды. В животе заурчало в подтверждение этой догадки. Позавтракай она хотя бы цельным молоком, тогда еще можно было бы как-то продержаться.
Кине развалилась на громадной кукле. Отличное кресло-мешок! Сиденье приходилось на живот мумии. Мягко, удобно, уютно. Только есть хочется…
Почему она вдруг так чудовищно проголодалась? Кине принюхалась. Пицца. Пахло горячей пиццей!
Она скатилась с куклы и вышла из пузыря. Подкралась к распахнутой настежь двери комнаты. Снизу поднимался божественный запах: смесь хрустящей корочки, расплавленного сыра, кетчупа и колбасы… Из кухни доносились спокойные голоса мамы и папы. Изощренные садисты! Злыдни! Рот у Кине наполнился слюной. В животе словно завелась голодная крыса и грызла его изнутри.
Пицца…
А что, если проскользнуть на кухню, стянуть несколько кусочков и бегом назад? Нет, слишком рискованно. Стоит ей сделать шаг из пузыря, они тут же ее сцапают. Самое большее, что она может себе позволить, это метнуться к книжной полке за книгой. Кроме того, их двое, а она одна. Дохлый номер.
Кине крепко сжимала в руке телефон. Бедная она, несчастная! За что ей достались такие бессердечные родители? Может, обратиться за помощью? Она посмотрела на экран телефона: Аврора и Виви прислали ей несколько сообщений. Кине заставила себя ответить, что у нее все окей, подробности напишет позже. Однако подруги догадывались, что не все у нее окей. Какое там окей, если она чуть не захлебнулась, спихнула Заразу в воду, а в кармане рюкзака у нее лежит коробка с протухшим завтраком…
Завтрак! Кине поискала рюкзак. В нем должны были оставаться давнишние бутерброды. Он где-то здесь, под ворохом одежды. Кине стала лихорадочно раскидывать вещи. Вот! Ха-ха-ха! Могут сколько угодно брать ее измором – из этого раунда она выйдет победительницей. Хотя пицца была бы лучше…
Схватив коробку с лежалым завтраком, Кине полезла обратно в пузырь. Но с завтраком пролезать сквозь желеобразное стекло оказалось труднее. Странно. Почему бы это?
Кине снова вышла из пузыря и огляделась вокруг: ей могут понадобиться и другие вещи. Одеяло уже в пузыре. Книги. Как насчет одежды? Кине почувствовала тревогу. Мысль об одежде заставляла ее заглянуть в более отдаленное будущее, чем она собиралась. Одежда предполагает стирку, душ и массу других вещей, которые недоступны… Наплевать! У нее есть джинсы, носки, вязаный свитер с черепом на животе – что еще нужно?
Кине протопала обратно в пузырь, уселась в объятия куклы и достала бутерброды. Два больших бутерброда. Один с паштетом под кружками огурца. Бээ… Другой с шоколадной пастой. Вот это в десятку! Она откусила бутерброд с пастой, воображая, будто это пицца.
Но не успела она проглотить кусок, как на лестнице послышались шаги. Поднимался папа, он был тяжелее мамы, поэтому под ним лестница скрипела громче. Кине сунула контейнер с бутербродами под согнутую руку куклы и легла с книгой, будто только и делала, что читала. Папа вошел. Он был в очках, видимо, искал сведения про таинственные стеклянные шары, способные расти. А может, просто читал про свои землетрясения.
Кине притворилась, будто не видит его, но краем глаза заметила, что и папа старался выглядеть как ни в чем не бывало.
– Проголодалась? – спросил он с притворным безразличием.
Кине пожала плечами и продолжила читать.
– У нас там пицца.
Папа попытался поймать ее взгляд.
Кине снова пожала плечами:
– Whatever[1].
– Как хочешь… – сказал папа и направился к двери. Но остановился и обернулся: – Тоненькая. Нежная…
Черт! Кине стиснула зубы и опять пожала плечами.
Папа ушел. А Кине одолевали противоречивые чувства. Она злилась на родителей, желающих ее обдурить. Но радовалась, что продержалась на этом этапе игры. В то же время ей было больно… пицца же! Зато они со своей хрустящей пиццей слабаки по сравнению с ней. Она никогда не выйдет из пузыря. Она выработает план, она…
План пришлось отложить из-за грубого вторжения в комнату. Вторглась мама. Она кипела от бешенства. Зловеще скаля зубы, мама набросилась на пузырь, сжимая в руке камень из папиной коллекции.
Кине забилась под согнутую руку куклы. Мама обеими руками подняла камень и обрушила его на пузырь. Кине вскрикнула, закрыла глаза и заткнула уши в ожидании звона разбитого стекла. Пузырю конец. Всему конец.
Но звона не последовало. Кине приоткрыла глаз и увидела застывшую в замешательстве маму. На стекле не осталась даже крошечной царапины. Пузырь был целехонький. Он как будто дразнил маму.
Мама снова принялась колотить по стеклу. Ритмичные удары перемежались с ее выкриками:
– Кине!
Бум!
– Виллему!
Бум!
– Боттен!
Бум!
– Игра, – бум – окончена!
Бум!
Кине понимала, что дело зашло слишком далеко. Волшебное мгновение, когда еще можно было все отыграть назад, упущено. Мама продолжала колошматить по стеклу, только теперь она выглядела не только разъяренной, но и испуганной. Кине теснее прижалась к кукле. В комнату вбежал папа.
– Сунне, милая… Это же аквамарин… – воскликнул он, хватая маму за запястье. Мама со стоном разжала руку и выпустила камень. Потом она развернулась на пятках и вылетела из комнаты. Папа бережно, как надтреснутое яйцо, подобрал с пола аквамарин.
Потом он поднял взгляд на Кине. Его лицо выражало недоумение.
У Кине кольнуло сердце. Она швырнула книгу о стеклянную стену.
– Чем я виновата? Тетенька ку-ку, это ты на ней женился, а не я!
– Она не ку-ку, она волнуется, – ответил папа.
Тут вернулась мама, с молотком. Она накинулась на пузырь с новыми силами. Мама безостановочно колотила по стеклу, ей даже удалось высечь несколько искр, но не более того.
– Сунневе… – взывал папа к ее разуму, но мама его не слышала. Одержимость разъяренной чайки достигла максимальной отметки. Ничего, кроме Кине и пузыря, для нее не существовало. Кине почувствовала дурноту. Рано или поздно найдется предмет, перед которым пузырь не устоит. Ведь ничего несокрушимого на свете нет.
Мама обессиленно опустилась на стул у письменного стола Кине. Молоток выскользнул у нее из руки и ударился об пол. Мама сидела, сгорбившись, широко расставив ноги, уперев локти в колени.
Папа поднял молоток и внимательно его осмотрел, пытаясь понять, что с ним не так.