Сири Петтерсен – Потомок Одина (страница 81)

— Хирка!

Она обернулась и посмотрела вниз на Римера. Он бы никогда не сделал того, что она делала сейчас, — это понятно. Он явился сюда, но дальше не пойдёт. Для него Всевидящий слишком силён, слишком свят. Ему нельзя бросать вызов. Значит, эта работа предстоит ей. Не за этим ли они здесь?

— А как ещё ты сможешь встретиться с Ним? — сказала она и полезла дальше. Казалось, она карабкается по холодному стеклу. Хирка снова взглянула вниз, на Римера. — Кроме того, я же уже умерла.

Но она больше не считала, что Всевидящий желает ей смерти. Она добралась до центра дерева, до того места, где ствол разветвлялся и пускал ветви во все стороны. До места, где жил Он. Девушка перекинула тело через край и оказалась в центре ствола.

Здесь было пусто.

Хирка поняла, что не испытывает удивления. Какая-то часть неё никогда не верила, что она увидит Его. Неужели они проделали весь путь зря? Неужели Он покинул башню? Покинул собственное дерево? Ример говорил, что Совет собирался без Него. Неужели Он улетел? Или заболел? Умер? Может, Его куда-нибудь перенесли? Или…

Хирка перевесилась через край и посмотрела на Римера, который стоял на коленях и глядел на неё.

— Его здесь нет.

Ример встал. Она чувствовала, что должна повторить свои слова, поэтому Хирка раскинула руки в стороны и произнесла громче:

— Его здесь нет!

— Но где… Где Он?

Дурацкий вопрос, но сейчас не время указывать на это. Она пожала плечами.

— Конечно, Он здесь, — сказал Ример и принялся обходить комнату в поисках Него, хотя было совершенно очевидно, что в ней нет ничего, кроме ещё одной двери прямо напротив той, в которую вошли они. Хирка спустилась вниз. Беспокойство вернулось и усилилось. Она должна что-нибудь сделать, но что? Тревогу было не остановить: это не страх, это знание. Как то знание, что пришло к ней на крыше башни, опоясанной лестницей. Когда ты осознаёшь, что есть вещи, которые ты должен был знать всегда. Когда появляется ощущение, что ты видишь нечто настолько ужасное, что лучше бы тебе этого никогда не видеть. Вроде открытой до кости раны или рождения мёртвого ребёнка. У Хирки возникла острая потребность повернуть время вспять, чтобы не двигаться дальше.

— Ример…

— Он здесь, — Ример схватил стоявший у стены посох. Посох Ворононосицы, который стоял у покрытого чёрным стола, единственного предмета мебели в этом помещении. На столе виднелись пара маленьких бутылок и чаша. Хирка поняла, что это такое, ещё до того, как уловила запах. Ей хотелось бы ошибаться, но это было не так.

— Ример…

— Он здесь! — Ример отбросил посох и распахнул дверь. Комната за ней оказалась похожа на пещеру, вырубленную в скале. В ней было полно воронов, может быть, штук пятьдесят. Они спали и принялись беспокойно каркать, когда двери распахнулись. Птицы сидели на балках, пересекающих комнату на разных уровнях. Вдоль стен стояли знакомые полки с бумагой и чехлами. Обитель воронов. Совершенно обычная обитель воронов.

— Где Он? Кто из них Он? — Ример смотрел на подругу, но ответа у Хирки не было. Она не хотела отвечать. Он закричал: — Где ты?!

Вороны закаркали громче, некоторые стали беспокойно перелетать на другие балки. Хирка ощутила холодный поток воздуха, идущий от распахнутых люков на потолке, которых не было видно в темноте.

— ГДЕ ТЫ?!

Ример орал. Вороны кричали. Несколько птиц стали летать по комнате, прежде чем затихнуть на верхних балках. Никто из них не ответил. Никто не приблизился к Римеру. Это простые вороны, и ничего больше. Хирка сжала зубы от боли, что Ример никак не мог осознать этого. Он вернулся к дереву, бормоча себе под нос:

— Он должен быть здесь. Он здесь. Что они с Ним сделали? — он повторял эти слова снова и снова. Хирка шла за ним.

— Ример… — она подняла чашу со стола. — Ример, это дремотник.

Он рассеянно посмотрел на неё.

— Дремотник. Такое растение. Оно может усыпить имлинга на несколько часов. Если бы ты получил удар мечом в бедро и тебя надо было бы зашивать, то тебе сначала дали бы дремотник. Не в Эльверуа, потому что там лекарство стоит очень дорого, но здесь не бывает ничего слишком дорогого. Именно им Урд пытался накормить меня, когда…

— Какое это имеет отношение к делу? — Отчаяние в его голосе кулаком ударило её в живот. На красном куполе Ример боялся, что она не перенесёт событий сегодняшней ночи. Но эта ночь принадлежала не ей. Она принадлежала ему.

— В малых дозах растение делает имлингов слабыми, сонными. Они могут долгое время сидеть пассивно и неподвижно. Имлинги. Или вороны, — она осторожно сделала шаг в его сторону. — Совершенно обычные вороны, Ример.

Он понял. Он знал. Всё, что отавалось, — это смотреть, как земля уходит у него из-под ног. Ример подумал, что упадёт, но нет. Он смотрел мимо неё. Мимо неё, внутрь себя самого. Его взгляд остекленел, исчез. Внезапно юноша выхватил меч.

Сошёл с ума!

Но потом Хирка тоже услышала шаги на мосту. Кто-то остановился, увидев распахнутые двери, но только на краткий миг. По шагам можно было определить, что это не страж, а одинокий имлинг. Ример поднял меч и оттолкнул Хирку за спину. Она влетела в комнату воронов и спряталась за дверью. В щель между петлями ей был виден Ример. Он даже не сделал попытки скрыться. А что, если сюда идёт Урд? Она хотела позвать друга, но было уже поздно. В помещение с моста вошёл имлинг.

— Ты просто не в состоянии держаться вдали от неприятностей, так ведь?

Даже голос Илюме был не в состоянии заполнить это помещение. В её речи не слышалось ни капли удивления. Она не спросила, ни как он попал сюда, ни что здесь делает. Похоже, она ждала такого развития событий. Возможно, с того момента, как увидела открытые двери? А может быть, всю свою жизнь.

Бледная мантия ровно висела вдоль её тела, как будто Илюме не имела формы, была каменным изваянием. Ример стоял, разведя руки в стороны. Его меч был болезненным продолжением руки, спина согнулась. Он скалил зубы. Волк и каменное изваяние. Что может зверь против горы?

— Что ты здесь делаешь? — прохрипел он.

Только теперь Хирка убедилась, что Ример признал правду. На самом деле он спрашивал, что бабка делает в Эйсвальдре и в Совете, когда у неё не было никаких причин находиться здесь. Что она делает здесь, где нет никакого Всевидящего? Илюме показала свёрнутый свиток.

— Посылаю письмо. Именно этим занимаются в обители воронов, — она зажгла факелы по обе стороны от двери и прошла к птицам. Хирка вжалась в стену, чтобы Илюме её не заметила. Та спокойно положила письмо в костяной чехол и закрепила его на лапе одного из воронов. — А если хочешь сделать что-то незаметно, то лучше всего сделать это ночью. Но, насколько я понимаю, тебе это уже известно, — сказала она, после чего прошептала что-то на вороньем языке. Чёрная птица взлетела и исчезла в темноте в направлении люков.

Некоторое время Илюме смотрела ей вслед, потом тяжело вздохнула и вышла из комнаты воронов. Хирка видела Римера перед чёрным деревом. Из-за света факелов ветви мерцали, и казалось, что за деревом горит огонь. Глаза Римера блестели. Он выглядел так, будто разрывается от обилия слов, но не может выговорить ни одного. Хирка понимала его. Вот он здесь, в башне Всевидящего, перед Его троном, а Его просто-напросто нигде нет. При этом Илюме, судя по всему, не удивлена и не горит желанием что-либо объяснять. Она просто стоит перед ним каменным изваянием.

— Итак, ты хотела оказать мне честь своим присутствием? — прошипел Ример.

Хирке очень хотелось подойти к нему, его боль причиняла ей страдания. Ему так много надо сказать матери своей матери, а он не знает, с чего начать.

— Значит, ты принимаешь моё присутствие? И даже утруждаешь себя тем, чтобы открыть рот? Да это же историческое событие! Как и многое другое. Дай-ка подумать… История моих родителей. Вот ЭТО история! — Римера было не узнать. Он шипел. — Вся она выдумана! Они хотели сбежать, Илюме! И они погибли. Как они умерли, Илюме-матерь? Удостоишь ли ты меня ответом? Иначе мне придётся предположить, что я прав.

Илюме на мгновение прикрыла глаза.

— А ты примешь какой-нибудь ответ, кроме того, что, как тебе кажется, у тебя уже есть?

— Вряд ли, бабушка, я смогу найти причину верить тебе.

— Немногие могут. Именно поэтому нам необходим Всевидящий.

— Его не существует!

— И ЭТО НЕ ДЕЛАЕТ ЕГО МЕНЕЕ ВАЖНЫМ!

Только сейчас Хирка увидела, что Илюме вышла из состояния окаменения. Она была готова проявить эмоции, как и сын её дочери.

— Ты бесподобна! Вы все бесподобны! — Ример схватился за голову и закружился вокруг своей оси. — Вы отстаиваете Всевидящего, который… который никогда не существовал. И ты ведёшь себя так, будто я совершаю святотатство, когда говорю об этом вслух. Вы врёте! Врёте всему миру. Утверждаете, что есть спасение, когда есть только… вот это!

— Значит, ты хотя бы понял, почему мы это делаем.

— Почему?! Чтобы удержать гнилую власть, которая всегда принадлежала вам. Как падальщики! А чтобы помешать другим принять участие в празднике, вы убиваете в них Поток до того, как им исполнится шестнадцать!

Несмотря на то, что она стояла на порядочном расстоянии, Хирка заметила, что Илюме удивилась осведомлённости Римера о Ритуале. Такое знание невозможно раздобыть. Никто не стал бы рассказывать ему об этом, и никто не стал бы это записывать. И он никак не мог узнать об этом без помощи приговорённой к смерти дочери Одина, бесхвостой, которая могла чувствовать Поток в других.