Сири Петтерсен – Потомок Одина (страница 83)
Урд бросил безжизненное тело Илюме на стол в зале Совета. Оно было ещё тёплым. Кровь пропитала её плащ и окрасила спину в красный цвет. Вокруг стола сидели десять бледных имлингов. Молчаливые. Парализованные.
Кресло Илюме пустовало. Рядом с ним сидела Эйр и плакала на плече у Ярладина. Потрясающе. Просто потрясающе. Она, Ворононосица, сидела перед всеми ними и рыдала, как ребёнок. Для того чтобы победить этой ночью, большего и не требовалось. Здесь нет сопротивления. Нет воли.
Ярладин Ан-Сарин пялился на Илюме. Его взгляд утратил присущую ему твёрдость, и бычьи ноздри, если это возможно, раздулись ещё больше. Лейвлунг Таид делал то, что и всегда: качал головой, закрыв глаза. Старейший член Совета был ни на что не годным кирпичиком. Нолдхе Саурпассарид в кои-то веки стёрла с лица глупую усмешку. По её лицу свободно и безо всякого стыда текли слёзы. Сигра Клейв? Урд никогда бы не подумал, что она может стать ещё страшнее, но подъём посреди ночи явно не пошёл на пользу коренастой женщине. Она опустила лоб на сцепленные руки. Остальные таращились на труп со смесью неприязни и горя. Только глаза Гарма Даркдаггара с проницательностью и любопытством неотступно смотрели на Урда.
Урд искал в себе то чувство, которое хотел пробудить в них. Он уцепился за него, поднялся и стукнул кулаком по столу. Всё внимание было привлечено к нему. Он поднял руку, раскрыл ладонь и позволил осколкам чёрного камня высыпаться на столешницу, а последние крошки сжал в кулаке так, что они врезались ему в кожу. Урд склонил голову и подглядывал на собравшихся через полуприкрытые веки. Наконец капли крови упали с его руки на поверхность стола. Только тогда он выпустил из руки последние осколки.
— Я предал вас. Я… потерпел неудачу, — он позволил голосу задрожать. Он должен начать с нерешительности, чтобы показать этим слабым слиятелям, как надо выпрямлять спину. Этого никто из них не умел.
Он услышал неловкие слова Мианы Фелль.
— Урд, дорогой… Это не твоя вина.
Ванфринн спрятал улыбку. О лучших куклах и мечтать не приходится. Он поднял глаза и посмотрел на неё. Посмотрел на всех них.
— Это всё моя вина! Я боролся за жизнь эмблинга, за отсрочку смертного приговора. Если бы я поступил иначе, Илюме могла бы… — он закрыл глаза, словно от боли, и только потом продолжил: — Илюме могла бы выжить. Моя неопытность завела нас в этот тупик, отправила во мрак. Я не спал ни одной ночи с тех пор, как дочь Одина убила троих наших стражей и скрылась. Я бродил по этим коридорам в поисках решения. Когда сегодня ночью я увидел распахнутые двери, я понял: что-то не так. А когда я услышал треск дерева…
Он вновь открыл глаза, чтобы посмотреть, как они реагируют на его слова.
— И я совсем ничего не мог поделать! Ничего! Я новичок в этом Совете. Я полагался на Илюме. Полагался на её мудрость. Всем известно о её недоверии ко мне, оно ранило моё сердце, но я пообещал себе, что в один прекрасный день она будет мной гордиться. И вот она убита своими же! Внуком, который отказался от своего места и повернулся ко всем нам — и к Колкаггам — спиной.
Урд знал, что время настало. Горе разрывало их сердца. Их беспомощность можно было попробовать на ощупь. Кровь тонкой струйкой текла из спины Илюме к его имени на столешнице. Выгравированные буквы окутались красным.
Он выпрямил спину.
— Но я не из тех, кто убегает, поджав хвост, как собака, встретив сопротивление. Я сын своего отца! Я виновен в постигшей нас несправедливости. И я клянусь: я всё исправлю. Я проинформировал о случившемся Колкагг. Но я собираюсь также воспользоваться ресурсами моей семьи. Я и мои имлинги отправимся на поиски и найдём убийц до того, как они сотворят больше несправедливости. До того, как они распространят знание, которым теперь обладают. Этот Совет выстоит, даже если это будет стоить мне всего, что я имею. Даже если это станет моим последним деянием!
Урд почувствовал, как удовлетворение теплом разливается по телу, когда увидел глаза Ярладина. Упрямец на его стороне! Теперь все они с ним. Он должен уйти. Сейчас, немедленно, пока преимущество на его стороне. И пока никто не успел подумать или переговорить друг с другом. Он повернулся к собравшимся спиной и направился к двери, потом остановился и вновь посмотрел на них.
— Я предлагаю вам возобновить Ритуал с завтрашнего дня. Я вернусь, как только одержу победу.
Он коснулся двери.
— Урд…
Голос принадлежал Ярладину. Урд улыбнулся, прежде чем ответить.
— Да, отче?
Он употребил почётный титул, что было необычно среди равных. Это претило ему, но сейчас могло сослужить хорошую службу. Признак покорности. Уважения.
— Я ошибался в тебе. Сожалею об этом.
Урд подождал немного, перед тем как ответить, не поворачиваясь:
— Бесконечно малая ошибка по сравнению с моими собственными.
Он покидал зал самым могущественным имлингом в мире. Совет будет занят Ритуалом. Он объяснил своё отсутствие. Он полностью контролирует Колкагг. И что важнее всего — Римера и бесхвостое чудовище.
Нет спасения
Блиндбол, пустошь слепых. Трудно подобрать более подходящее название. Они пробирались вперёд в темноте до тех пор, пока Хирка не сказала «стоп». Она очень устала. Сказала, что им надо найти убежище до того, как разразится буря. В этом был смысл, но на самом деле это лишь предлог для того, чтобы успокоить Римера. Это он сорвался. Это ему необходимо восстановить равновесие перед тем, как двигаться дальше.
Ночь была насыщена Потоком, наэлектризована, полна ожиданий. Хирка ощущала это всем телом: под кожей зудело, кровь быстро неслась по венам. Они с Римером сидели посреди горного склона на одном из многочисленных пальцев бога. Как потерпевшие кораблекрушение, которые надеются остаться невидимыми. Идиотская надежда, потому что им предстоит долгий путь. Теперь, когда Эйсвальдр станет гнать их на край света, когда ничего уже не может быть, как раньше, существовала только одна цель. Им надо идти в Равнхов через Блиндбол.
Хирка знала, что другого выхода нет, но убедить в этом Римера было нелегко. Пять дней, а может, и больше, в пути по землям Колкагг, и остаться при этом незамеченными? Они могли рассчитывать только на то, что здесь их никто не станет искать.
Хирка подтянула колени к груди и обняла их, чтобы сохранить тепло. Перед ней на ветке, уходившей за край скалы, сидел Куро. Карикатура на Всевидящего, которого больше нет. Куро всегда знал, когда Хирка находилась на грани, и в таких случаях предпочитал не приставать к ней.
Поток резко прорезал небо, и Хирка вздрогнула. Молния напугала её больше, чем Куро. Ворон только потряс крыльями и подвинулся на пару шагов ближе к стволу. В темноте сосновые иголки казались острыми. Она задумалась: иголки были похожи на маленькие копья, и ничто не сможет пробраться к ним с Римером через это дерево. Дурацкие мысли, но Хирка успокоила себя тем, что голова думает о всяких глупостях, чтобы выжить. Ты веришь в то, во что должен, в существующих обстоятельствах.
И вновь она вспомнила гаснущие глаза Илюме, её слова.
Прыжок с башни Всевидящего дорого обошёлся Хирке. Поток вёл себя как никогда дико. Он был голодом, который принялся пожирать её, как только она решилась открыться ему. Её тело до сих пор ощущало последствия той встречи с Потоком. Поток пульсировал в её венах, окрашенный непостижимым гневом Римера.
Ример сидел, прислонившись к нависшему над ними камню. Следующая молния озарила его лицо светом, но быстро исчезла, и он снова оказался в темноте. Потом раздались раскаты грома. На Блиндбол обрушился ливень, скоро они промокнут до нитки. Сердце Хирки разрывалось, когда ей становилось видно его лицо. Горе погасило взгляд Римера, в котором осталась лишь чернота. Горе по Илюме. По Всевидящему. По тому, что для них двоих всё заканчивается вот так, потому что даже Равнхов не сможет противостоять Маннфалле, когда разразится буря. Сейчас это только вопрос времени. У Совета имелись все необходимые причины. Урд распишет бесхвостую гниль так, что весь мир объединится против них. Эти двое вломились ко Всевидящему, чтобы убить его. Они убили Илюме. По приказу Равнхова. У них с Римером не было шансов.
Ример хотел остаться, хотел сражаться в Эйсвальдре вместе с Рамойей, но понял, что это невозможно. Из-за него положение наставников воронов могло только ухудшиться. Их планы были ему неизвестны. А Хирка, какой бы глупой она ни была, понимала, что Ример должен последовать за ней ради неё, ведь она никогда не сможет самостоятельно преодолеть Блиндбол.
Он потерял всё. Ради неё. Она могла попробовать разрядить ситуацию болтовнёй, сбросить укрывшее их душное покрывало своими словами. Она всегда так поступала. Надо проявить любопытство, может быть, спросить о том, что грызло её всю дорогу сюда.
— Как башня может парить без помощи Всевидящего? Я хочу сказать… Это ведь Он формирует Поток так, чтобы он держал башню?
— Она не парит. И никогда не парила, — мрачно ответил Ример.
— Что ты имеешь в виду? Я ведь видела…
— Зеркала. Они создают впечатление, что башня парит. Особенно когда открываются двери в зал Ритуала. Гениально, да? Мне было девять, когда я обнаружил, как всё устроено. Но я никому ничего не сказал.