Сири Петтерсен – Потомок Одина (страница 70)
— Найдём что-нибудь выпить.
Шлабба последовал за ним. Они прошли через дом в сад, расположенный сзади. После смерти отца за растениями никто не ухаживал, но вид на реку и Блиндбол никуда не делся.
— Не беспокойся, Шлабба. Это небольшая проблема. Она разрешится.
— Разрешится? Как это она разрешится? Ты потерял её! Я даже не догадывался, кто она, когда ты попросил меня забрать девочку! Я думал, она твоя родственница. Я думал, ты решил надо мной подшутить!
Урд оскалил зубы, но умудрился растянуть уголки губ в улыбку. Шлабба уже начал придумывать отговорки. Он больше не принесёт пользы.
— Давай разберём каждый шаг, Шлабба. Во-первых, кто видел, как ты пришёл сюда?
— Никто! Клянусь! Я бы не явился, если бы существовала малейшая вероятность того, что меня кто-нибудь увидит.
— Хорошо. У тебя завтра есть дела?
— Нет. Я пойду к тому проклятому торговцу чаем с улицы Даукаттгата. Клянусь, он прячет лучшие чаи под прилавком, а мне даёт солёную воду! Что нам делать?
— Я покажу. Ты видишь, что я здесь спрятал?
Урд перевесился через край и посмотрел на реку далеко внизу. Шлабба повторил его движение, как марионетка. Ванфаринн толкнул его в спину обеими руками. От него потребовалось на удивление мало усилий. Тяжёлое тело Шлаббы само завершило дело. Купец не успел найти опору для ног, чтобы предотвратить катастрофу, и ничего не сказал, только беспомощно взмахнул руками. И упал.
Через некоторое время Урд услышал его крик, а потом тело ударилось о камни внизу, и наступила тишина. Затем последовал всплеск. Урд скривился. Шлабба всегда всё делал с опозданием, и предсмертный крик испустил так же. У Урда же стало одной заботой меньше. Как и у жены Шлаббы. Она была такой молодой, что годилась ему в дочери, и если бы находилась здесь, то, вполне возможно, бросилась бы Урду в ноги со словами благодарности. А это мысль… Может ли он позволить себе нанести ей визит после того, как труп вынесет на берег в трущобах? Естественно, чтобы выразить свои соболезнования.
Жирный купец совершил свою последнюю ошибку. Как и девчонка с рыжими волосами. Он — Урд Ванфаринн. У его семьи армия из трёх сотен воинов, из верных имлингов, которые поколениями служили их роду. Теперь настало время для каждого из них принести пользу.
Но сперва Урду предстояло сделать самый важный выбор в своей жизни. Рассказать Голосу, что он потерял девчонку, или нет? Урд слышал, как перед домом заскулили собаки.
Начался дождь.
Тень
Ример был Колкаггой. Убийцей на службе Всевидящего. Он был всем тем, чего Хирка боялась и от чего бежала. Причиной всех бессонных ночей. Причиной того, что она замирала от каждого лесного шороха. Причиной того, что отец спит в Шлокне. Он был лихорадкой Эйрика. Жаждой крови Тейна. Он был смертью.
Она чуть не заплакала от облегчения, когда увидела его, от осознания, что кто-то поможет ей в этой борьбе. И не просто кто-то. Ример. И вот он здесь. Колкагга. Чёрное подтверждение истины: ей не убежать. Совет никогда не станет её слушать и не подарит ей жизнь. За желанием убить её не стояло ни ярости, ни злости. Члены Совета не испытывали ненависти к ней. Возможно, боялись — она ведь была чужаком. Но они отправили её на смерть с такой же лёгкостью, как дышали, потому что так наиболее целесообразно. Они хотели сохранить стабильность. Вырвать сорняк. Очистить страну от гнили. Хирка выпрямилась. Раны от меча Совета на спине горели. Если бы только у неё был её мешок, она бы смазала их чем-нибудь, и жар улёгся бы.
— И они правда послали за мной Колкагг?
— Да.
— Чтобы убить меня?
— Да.
— Мир работает не так. Нельзя убивать имлингов направо и налево, — она говорила как ребёнок, но больше не была им. Она что, не прошла Ритуал? Хирка горько улыбнулась в темноте.
— Всевидящий даёт и Всевидящий забирает, — ответил Ример.
— Что даёт? Что даёт, Ример?! — Она поднялась. За его спиной висела луна и обрисовывала силуэт юноши, как будто хотела рассказать Хирке, где он. Словно предупреждала её: будь осторожна. Вот он. Широкие плечи, сильные ноги, создан для того, чтобы ловить всё, что решит убежать. Ример повернулся к ней.
— Он даёт ответы на все вопросы, — механически ответил он.
— Проклятая бабья болтовня! Он даёт ответы, чтобы ты никогда
Хирке казалось, что её слова — эхо слов отца, которые он произносит в Шлокне. Ример помедлил, но не потому, что взвешивал сказанное, как ей показалось. Он обдумывал ответ. Но она больше не признавала превосходства Всевидящего, оно размылось и умерло. Ничто больше этого не изменит.
— Могу показать тебе, что Он дал
— Вот что Он мне дал! Думаешь, я расстроюсь, если Он лишит меня своей милости? Ты действительно так думаешь?!
Она опустила свитер и снова посмотрела на него. Ример сжал челюсти. Его глаза сузились от гнева, как будто Хирка сама была повинна в том, что у неё на спине появились раны.
— Злодеяния Совета — не Его злодеяния. Мы следуем Его слову, не их.
— Что, Шлокна тебя побери, ты здесь делаешь, Ример?! — девушка попыталась сломать его логические построения. Он находился в самом центре событий, но был слеп. — Если ты следуешь его слову, а Он хочет, чтобы я умерла, почему мы здесь? Почему я до сих пор жива? А?!
— Я НЕ ЗНАЮ!
Его крик эхом заметался между камнями и напугал ворон так, что они улетели с опушки. Юноша стал похож на призрака. На слепого. Бледный на фоне чёрного неба. Он был тенью, творением её собственной фантазии. Может быть, она сошла с ума? Может быть, она скоро проснётся. Может быть, она по-прежнему сидит в узкой тюремной шахте в Эйсвальдре и ей снится сон, что Ример её спасает.
Хирке открылась ещё более зловещая правда. Ан-Эльдерин вовсе не спас её. Ример каждый миг борется сам с собой. Всевидящий просил его убить Хирку, а он стоит здесь и чего-то ждёт, но сам не знает чего. Он не убил её и не отдал обратно в руки Совета. И не в состоянии объяснить ей почему. До сих пор Ример следовал приказам. Он поймал её. Вопрос заключался в том, что молодой воин предпримет дальше?
Хирке хотелось завопить во всё горло, что он идиот, который готов убивать, и не имеет значения, во имя Всевидящего или нет. Но кричать она не могла. Она вела переговоры о собственной жизни, просто до сих пор этого не понимала.
Перед ней стоял не трезвомыслящий друг. Зверь. Волк. В этот самый момент он мог как убить её, так и оставить в живых. Всё зависело от того, какой стороной упадёт монетка. Она — заложник его внутренней борьбы. Его сомнений. Его веры. Девушка пообещала себе, что, пока жива, никогда не будет верить во что-нибудь или в кого-нибудь.
Хирка сглотнула. Слова надо было выбирать очень тщательно. Она сделала шаг в его сторону.
— Я видела Всевидящего всего один раз, — сказала Хирка. — Единственное, что он сделал, — бросил меня в шахты. Он мог бы убить меня на месте. Но Он этого не сделал. Если бы Всевидящий желал мне смерти, разве я уже не была бы мертва?
Ример закрыл глаза и опустил голову. Груз свалился с его плеч. Он кивнул.
— Я никогда не отнимала жизни, — сказала она. Сознание того, что друг выбрал правильную сторону, придало ей мужества. — Я лечила болезни. Зашивала раны. Разговаривала с имлингами, пока их боль не уходила. Ты убивал их. Кто из нас лучше служил Всевидящему, Ример?
— Поспи немного. Нам надо встать до восхода.
Хвост
По мере того как солнце выползало из-за гор, в мир возвращались краски. Но некоторые из них стали неузнаваемыми. Хирка таращилась на собственное отражение в реке. С её волос падали коричневые капли — она выкрасила их с помощью древесной коры. Хирка сильнее сжала в руке кинжал Римера.
— Я буду похожа на мальчика…
— Ты уже похожа на мальчика, — ответил Ример.
Эти слова задели её больше, чем следовало. Он сидел на корточках на берегу реки, опираясь локтями о колени. Высокая трава скрывала юношу. За его спиной с обеих сторон торчали ножны. Он переоделся и больше не был Колкаггой. Он стал Римером Ан-Эльдерином. Воином, который вытащил её из Аллдьюпы, в той же самой светлой одежде с прорезями по бокам. Его мешок лежал на земле. Он тоже сменил цвет — теперь он был коричневым, как её волосы. Уловка. Уловка Колкагг, чтобы исчезнуть, если потребуется. Сумка, которую можно вывернуть наизнанку, чтобы она сменила цвет. Хирка начала смутно догадываться, откуда пошли мифы о Колкаггах. О воинах, которых никто не видит. Незаметных ночью, незаметных днём.
Куро опять объявился. Она думала, что теперь ворон исчез навсегда, но он никогда её не предавал. Сейчас он сидел и с любопытством поглядывал на свёрток, который лежал рядом с мешком Римера, в надежде, что там найдётся что-нибудь съедобное.
Ример смотрел на Хирку. Она подняла кинжал и начала срезать волосы, сразу толстыми прядями. Теперь девушка была похожа на зверя. Свитер на плече порвался. Хирка хотела сказать воину, что даже не помнила, когда в последний раз нормально спала, но нежелание показывать свою слабость победило. Вот бы погрузиться под воду и оказаться в безмолвном мире. Как в купальне в Равнхове. Она вспомнила Тейна. Что бы он сказал, если бы увидел её сейчас? С Римером Ан-Эльдерином. С Колкаггой.