Сири Петтерсен – Потомок Одина (страница 72)

— Кто ты? — голос друга был резким, но не холодным. Он должен был пробудить её, это она поняла. Но тон был слишком знакомым, чтобы отвечать ему. Слишком дорогим. Он снова задал вопрос:

— Кто ты, Хирка?

— Я — гниль, — ответила она глухим от горя голосом. — Всё, к чему я прикасаюсь, гниёт и умирает…

Он засмеялся. Как он может смеяться? Как же это ужасно. Это что, штучки Колкагг? Ударить ножом и поворачивать его в ране? Ример развернул её лицом к себе.

— Не слишком ли это драматично, даже для тебя?

Его слова перевернули окружавшую реальность, показали ей шута внутри неё, её зеркальное отражение. Тяжесть мира ослабла, и Хирка улыбнулась.

— Я Хирка. Хирка бесхвостая.

— Ты жива, Хирка?

— Да, я жива.

— Хорошо, — он наклонился вперёд и прижал свои губы к её губам. Так резко и неожиданно, что она не успела отреагировать раньше, чем всё закончилось. Он криво улыбнулся:

— Зарубка тебе, если я ошибся и сегодня сгнию.

Она открыла рот и попыталась взять себя в руки. Её губы горели. Он поцеловал её. Ример Ан-Эльдерин поцеловал её. Быстро. Как будто ничего и не было. Но это было! Ей это не приснилось! Он затянул новый пояс на её талии и отпустил Хирку. Он тяжести она пошатнулась, но устояла.

— Кроме того, я слышал, для того, чтобы это произошло, требуется сделать кое-что ещё, Хирка хвостатая.

Он подошёл к реке и рассыпал по воде её волосы. Они поплыли, как сухая трава, и скрылись из виду.

Хирка сглотнула, не переставая думать о том, что он имел в виду, когда говорил «кое-что ещё» в этой связи.

Тени в Маннфалле

Когда они обогнули кряж, их взорам открылись городские стены. У стражей теперь заметно прибавилось работы. Они суетились возле ворот и осматривали на выезде повозки и группы имлингов, которые следовали на работу на чайные плантации или направлялись домой после Ритуала. Хотя большинство приехавших на Ритуал в этом году решили остаться в Маннфалле. Всё было не так, как всегда.

Каждая выходившая из города девушка должна была предъявить свой хвост. Хирка поёжилась. Ример прав. Она плотнее укуталась в его плащ. Ремни, которые удерживали хвост мертвеца у неё на талии, натянулись. Её тошнило от этого груза.

Путники приближались к воротам с северной стороны города. Они договорились войти прямо в них, как обычные имлинги. Лицо Римера знакомо многим стражам, и у них с Хиркой не должно возникнуть проблем. Они шагали бок о бок и пытались непринуждённо болтать о рыбалке, о краснопёрке, что вот-вот должна была пойти вверх по Оре.

Хирка слышала удары сердца в своей груди. Разве на них не устремлены все взоры? Вон два стража склонили головы и перешёптываются о чём-то у своей будки, а сверху пристально смотрит ещё один.

К облегчению Хирки, никого из идущих впереди них не остановили. И снова Ример оказался прав. Никому нет дела до тех, кто входит в город. Она заметила, как он внимательно оглядывается по сторонам. Юноша отыскал взглядом пожилого стража и поднял руку в приветствии. Страж тоже поздоровался с ним и продолжил обыск выезжавшей из города повозки со скотом. Плечи Хирки не опустились до тех пор, пока они не вошли в ворота и те не скрылись из виду у них за спиной. Они направились по улице Даукаттгата к площади перед Эйсвальдром. Хирка ходила этой дорогой много раз, но с тех пор что-то изменилось. Лавки были выдвинуты дальше на улицу, и прохожим приходилось протискиваться мимо торговцев, которые обещали защиту от слепых и потомков Одина. Талисманы и изображения воронов, украшения из серебра, кости и перламутра. Благовония и пахучие масла, насыщенные Потоком, по заверениям продавцов.

Руки одного тощего мужчины были увешаны цепочками, каждую из которых благословили в Эйсвальдре, а многие — сам Всевидящий, это точно. Защита гарантирована. Потомок Одина не сможет даже приблизиться к этим украшениям.

— Вот уж сомневаюсь, — сказала Хирка, проходя мимо.

— Я тебя запомнил! — с вызовом бросил торговец ей вслед.

Несколько имлингов посмотрели на неё и немного отстранились. Хирка не верила своим глазам. Что с ними случилось? Город был до краёв переполнен страхом. И жадностью. Она увидела, что Ример опередил её на несколько шагов, и попыталась протиснуться сквозь толпу, но внезапно все вокруг неё замерли. Всякое движение прекратилось. Она уткнулась носом в спину мужчине, который развернулся и шикнул на неё. Что происходит?

Хирка вытянула шею. Над толпой возвышалась пожилая женщина. Возможно, она стояла на ящике, Хирка не видела. Длинные волосы женщины поредели несколько десятилетий назад. Спутанные пряди обрамляли лицо. Она заговорила неожиданно громко, и голос её разнёсся далеко.

— И она — та, кто должен прийти первой! Она — ключ от дверей, она идёт впереди.

Парочка имлингов из тех, что стояли ближе всех к Хирке, поддерживали оратора, повторяя вслух последнее слово из каждого произнесённого ею предложения, словно были её безоговорочным эхо. «Впереди! Впереди!»

— Потомок Одина явится первым! Верны слова мои! Слепые — её рабы! С собой она принесёт весь пепел Шлокны!

— Шлокны! Шлокны! — безумно повторяли стоящие в первом ряду.

Хирка попробовала попятиться, но не смогла. Поверить невозможно! Старуха говорит о ней. Как будто она — враг. Слепая! За спиной у женщины висел плакат с печатью Совета. Рисунок. Текст с места, где стояла Хирка, было не разглядеть, да этого и не требовалось, она и так поняла, о чём там говорится.

Девушка уставилась на рисунок чёрными чернилами на бумаге. Единственное цветное пятно — волосы. Красные, как кровь. Наверняка это она. Ошибиться невозможно. Хирка огляделась, ожидая, что толпа набросится на неё, но все восхищённо слушали старуху. Имлинги впитывали каждое её слово, даже не подозревая, что та, кого они так боятся, стоит среди них.

Всё происходило в точности, как в её кошмарных снах. Сегодня ночью она стояла на вершине горы посреди снегов, но кровь в её жилах кипела, а вокруг неё кишели слепые. Миллионы слепых. Они появлялись каждый раз, когда она проваливалась в сон. С каждой ночью её кошмары становились всё страшнее, а жажда сильнее. Чья-то чужая жажда. Но имлинги ничего не замечали, прямо как сейчас. Она всю жизнь опасалась больших скоплений народа, но здесь, в толпе, она пребывала в полной безопасности, хотя и была именно той, кого все так стремились изловить. Всё казалось нереальным.

Хирка почувствовала, как её кто-то схватил. Она попыталась выдернуть руку, но не смогла. Ример. Он потянул её за собой сквозь толпу и дальше по улице. Там висел ещё один плакат. Перед ним стояли две девочки и показывали на него пальцами.

— Пошли! — Ример поволок её в переулок. Они остановились между кучами мешков с запахом заплесневелых кореньев.

— Это я… — Хирка выглянула на улицу из-под руки Римера, которая упиралась в стену у неё за спиной. — Это я! Они говорят, что я привела сюда слепых!

Хирка рассмеялась. Это настолько невероятно, что бояться нелепо. Ример испугался больше неё.

— Я знаю! Дай подумать! Мы не можем здесь оставаться!

В переулке появилась женщина с кучей мокрой одежды в руках. Она кивнула Хирке и Римеру и проскользнула мимо них. Хирка не решилась открыть рот до того, как женщина прошла мимо и скрылась из виду.

— Они ищут меня, Ример…

— И тем самым признают, что потеряли след. Это войдёт в историю, — верхняя губа Римера приподнялась, будто он съел что-то невкусное. — Нам надо найти место, где можно спрятаться. Место, где никто не станет задавать вопросов.

Его глаза забегали.

Хирка улыбнулась. Она схватила Римера за руку и потащила обратно на улицу.

— Пошли! Я знаю, куда нам надо.

Обитель воронов

Старейшая обитель воронов в Маннфалле располагалась на горе в восточной части города. Она представляла собой длинный дом, от центра которого отходило крыло. Стены дома нависали над обрывом. Казалось, он глядит на город через узкие бойницы, через которые невозможно проникнуть взглядом внутрь самого здания. Оно напоминало крепость из камня, которая сливалась с серым небом.

Хирка услышала, что Ример позади неё остановился, и повернулась к нему. Когда она заявила, куда им надо отправиться, друг посмеялся над ней. Явиться к Рамойе — всё равно что постучать в двери Красного купола, сказал он. Хирка неохотно открыла ему всю правду о наставнице воронов. Эта правда больше не могла причинить вреда, ведь Ример и сам стал предателем.

И она поведала ему о Рамойе в Равнхове, о встрече, на которой Эйрик получил удар ножом. Ример задавал вопросы, но не на все из них она могла ответить. Хирке было неприятно развенчивать образ женщины, рядом с которой вырос Ример. Друга семьи. Правой руки Илюме. Хирку не удивляли его сомнения. Она тоже чувствовала себя не слишком хорошо. Во время последней встречи с Рамойей Хирка притворялась спасительницей Равнхова, которую переполняет сила Потока. Теперь же она была слепой к земле дочерью Одина в бегах. Хирка ободряюще улыбнулась Римеру и поспешила вперёд, чтобы не дать себе времени передумать. По мере приближения к обители разговоры воронов становились всё громче. Во дворе путникам не встретилось ни одного имлинга. Ворота в прихожую были открыты, и они вошли внутрь. Хирка постучалась во внутреннюю дверь.

— А что, если другие…

Девушка шикнула на него. До сих пор выходы из разных ситуаций искал Ример, теперь же пришло время действовать Хирке. Он сомневался в рассказанной ею истории, но ведь его, в отличие от Хирки, в Равнхове не было. Она знала, что Рамойя не представляла для них угрозы. Она их не выдаст. А вот опасность того, что Рамойя испугается Римера, существовала. Поэтому он замотался в плащ так, чтобы вышитого над сердцем ворона не было видно. Капюшон Ример надвинул на глаза, и лицо его скрылось в тени. Хирка сглотнула и ослабила завязки своего плаща на шее. Плащ был тесным, его в спешке купили в дешёвой лавке.